Бывают сложные и запутанные уголовные расследования, которые начинаются тривиально и даже скучно — ничто не обещает головоломного сюжета и игры нервов. Следствие, отталкиваясь от довольно очевидных на первый взгляд исходных данных, постепенно вползает в сложную и запутанную историю, совсем неочевидную поначалу.
Добавить в моё избранное
80 мин, 27 сек 11708
Тем не менее, Гечт добился вызова себя в качестве свидетеля защиты и в целом выступил довольно неплохо, хотя — и это тоже надо признать — с противоречивым результатом.
Прежде всего, Гечт весьма здраво ходатайствовал о недопустимости использования в этом судебном процессе всех показаний, данных во время следствия Спрейтцером и братьями Кокорейлес. Логика его была довольно поста и неотразима — его бывшие дружки готовы сейчас оговорить кого угодно и в чём угодно, поскольку им самим в скором будущем грозят судебные процессы, чем больше своих грехов они повесят на других, тем меньше будет спрос с них самих! Кроме того, используя хронологическую последовательность преступлений, разработанную прокуратурой, Гечт весьма убедительно показал, что в то самое время, когда пресловутая «бригада смерти» совершала свои знаменитые преступления, он даже не был знаком с братьями Кокорейлес. Это действительно один из самых тёмных и непрояснённых до конца моментов, который сами братья пояснить не пожелали. Судья согласился с мотивацией защиты и весь пласт обвинительного материала, связанный с многочисленными похищениями, сатанинскими ритуалами, отрезаниями жертвам груди и т. п. оказался фактически«за бортом» процесса. Это резко сократило обвинительную базу, что явилось, безусловно, большим успехом с точки зрения Гечта и его линии защиты. Если абстрагироваться от этической стороны проблемы, а просто проанализировать действия Гечта с точки зрения юридической практики, то обвиняемый этими действиями заслужил апплодисменты.
Нельзя не признать, что с точки зрения психологии Робин Гечт очень удачно начал свои показания, но потом несколько «смазал» их высокопарными рассуждениями о том, что никогда не желал приносить женщинам страдания, боль и унижения. Эти утверждения явно противоречили тому, что он проделал в отношении Беверли Вашингтон (и в чём сам же сознался), а кроме того, обвинение сумело представить шестервых свидетелей (мужчин и женщин), которые подтвердили зацикленность обвиняемого на женской груди вообще и женских сосках в частности. Одна из свидетельниц, бывшая любовница Гечта, заявила, что тот обещал ей заплатить по 1 тыс.$ за каждый сосок, который она позволит отрезать себе и подарит ему. Попытки дезавуировать такого рода завления тем, что речь идёт о тривиальном сексуальом фетишизме, а вовсе не о садизме (в качестве примера приводилась жена Гечта, которой он не отрезал насильно соски!), выглядели довольно необычно для американского суда, но реально положение обвиняемого не облегчили.
Не будет ошибкой сказать, что в конечно итоге вся высокопарность Гечта пролетала мимо ушей присяжных заседателей, как «мелочь мимо кассы».
По вердикту присяжных Робин Гечт был признан виновным в покушении на убийство, извращённое сексуальное посягательство, насильственные действия с угрозой оружия и пихищение человека. Забавно, что убийство наркоторговца ему не было вменено в вину, хотя орудие преступления и однотипные патроны нашли в доме Гетча (более того, имелся и свидетель убийства — Эдвард Спрейтцер, но увы! — его возможные показания были отведены судом, так сказать, «корню»). По совокупности статей обвинения судья отправил Робина Гечта в тюрьму на 120 лет.
С одной стороны — срок отсидки оказался очень большим, фактически пожизненным, шансы добиться пересмотра дела когда-либо в будущем выглядели (да и сейчас тоже выглядят) весьма призрачными и всё это, безусловно, было очень плохо для обвиняемого. Но с другой стороны, это всё оказалось не таким уж и плохим исходом на фоне того, что получили по закону подельниуи Гечта.
Судьба оказалась милостива — если так можно выразиться!— к Томми Кокорэйлесу, старшему из братьев. Как уже было упомянуто, Томми слыл за дурачка, эдакого тугодума, который умудрится сделать не так, как надо, всё, что только можно сделать не так. Над ним подшучивали и младший брат Эндрю, и Эдди Спрейтцер, но в конечном итоге тугодуму свезло больше остальных. Томми почти не менял своих показаний, признал участие в сатанинских «мессах» Гечта, но заявил непосредственно в похищениях и убийствах ему участвовать не разрешали дружки, опасаясь, что он напортачит. Единственное исключение из этого правила составило участие Томми Кокорэйлеса в похищении и убийстве Лоррэйн Боровски.
Тугодум Томми производил впечатление искреннего дурака — он открыто «топил» дружков и при этом, вроде бы, не пытался выгораживать себя. Он подтверждал даже те вещи, которые вполне мог и не подтверждать, другими словами, в своей роли недоумка выглядел очень натуралистично. В мае 1984 г. его приговорили к тюремному заключению сроком на 70 лет и этот приговор оказался самым мягким из всех, полученных членами«чикагской бригады».
Гораздо более весёлая история приключилась с его младшим братом Эндрю. Эндрю Кокорэйлес, как и его братишка Томми, был парнем «без царя в голове», но в отличие от старшего брата, он был полон энергии и имел темперамент жизнерадостного дебила.
Прежде всего, Гечт весьма здраво ходатайствовал о недопустимости использования в этом судебном процессе всех показаний, данных во время следствия Спрейтцером и братьями Кокорейлес. Логика его была довольно поста и неотразима — его бывшие дружки готовы сейчас оговорить кого угодно и в чём угодно, поскольку им самим в скором будущем грозят судебные процессы, чем больше своих грехов они повесят на других, тем меньше будет спрос с них самих! Кроме того, используя хронологическую последовательность преступлений, разработанную прокуратурой, Гечт весьма убедительно показал, что в то самое время, когда пресловутая «бригада смерти» совершала свои знаменитые преступления, он даже не был знаком с братьями Кокорейлес. Это действительно один из самых тёмных и непрояснённых до конца моментов, который сами братья пояснить не пожелали. Судья согласился с мотивацией защиты и весь пласт обвинительного материала, связанный с многочисленными похищениями, сатанинскими ритуалами, отрезаниями жертвам груди и т. п. оказался фактически«за бортом» процесса. Это резко сократило обвинительную базу, что явилось, безусловно, большим успехом с точки зрения Гечта и его линии защиты. Если абстрагироваться от этической стороны проблемы, а просто проанализировать действия Гечта с точки зрения юридической практики, то обвиняемый этими действиями заслужил апплодисменты.
Нельзя не признать, что с точки зрения психологии Робин Гечт очень удачно начал свои показания, но потом несколько «смазал» их высокопарными рассуждениями о том, что никогда не желал приносить женщинам страдания, боль и унижения. Эти утверждения явно противоречили тому, что он проделал в отношении Беверли Вашингтон (и в чём сам же сознался), а кроме того, обвинение сумело представить шестервых свидетелей (мужчин и женщин), которые подтвердили зацикленность обвиняемого на женской груди вообще и женских сосках в частности. Одна из свидетельниц, бывшая любовница Гечта, заявила, что тот обещал ей заплатить по 1 тыс.$ за каждый сосок, который она позволит отрезать себе и подарит ему. Попытки дезавуировать такого рода завления тем, что речь идёт о тривиальном сексуальом фетишизме, а вовсе не о садизме (в качестве примера приводилась жена Гечта, которой он не отрезал насильно соски!), выглядели довольно необычно для американского суда, но реально положение обвиняемого не облегчили.
Не будет ошибкой сказать, что в конечно итоге вся высокопарность Гечта пролетала мимо ушей присяжных заседателей, как «мелочь мимо кассы».
По вердикту присяжных Робин Гечт был признан виновным в покушении на убийство, извращённое сексуальное посягательство, насильственные действия с угрозой оружия и пихищение человека. Забавно, что убийство наркоторговца ему не было вменено в вину, хотя орудие преступления и однотипные патроны нашли в доме Гетча (более того, имелся и свидетель убийства — Эдвард Спрейтцер, но увы! — его возможные показания были отведены судом, так сказать, «корню»). По совокупности статей обвинения судья отправил Робина Гечта в тюрьму на 120 лет.
С одной стороны — срок отсидки оказался очень большим, фактически пожизненным, шансы добиться пересмотра дела когда-либо в будущем выглядели (да и сейчас тоже выглядят) весьма призрачными и всё это, безусловно, было очень плохо для обвиняемого. Но с другой стороны, это всё оказалось не таким уж и плохим исходом на фоне того, что получили по закону подельниуи Гечта.
Судьба оказалась милостива — если так можно выразиться!— к Томми Кокорэйлесу, старшему из братьев. Как уже было упомянуто, Томми слыл за дурачка, эдакого тугодума, который умудрится сделать не так, как надо, всё, что только можно сделать не так. Над ним подшучивали и младший брат Эндрю, и Эдди Спрейтцер, но в конечном итоге тугодуму свезло больше остальных. Томми почти не менял своих показаний, признал участие в сатанинских «мессах» Гечта, но заявил непосредственно в похищениях и убийствах ему участвовать не разрешали дружки, опасаясь, что он напортачит. Единственное исключение из этого правила составило участие Томми Кокорэйлеса в похищении и убийстве Лоррэйн Боровски.
Тугодум Томми производил впечатление искреннего дурака — он открыто «топил» дружков и при этом, вроде бы, не пытался выгораживать себя. Он подтверждал даже те вещи, которые вполне мог и не подтверждать, другими словами, в своей роли недоумка выглядел очень натуралистично. В мае 1984 г. его приговорили к тюремному заключению сроком на 70 лет и этот приговор оказался самым мягким из всех, полученных членами«чикагской бригады».
Гораздо более весёлая история приключилась с его младшим братом Эндрю. Эндрю Кокорэйлес, как и его братишка Томми, был парнем «без царя в голове», но в отличие от старшего брата, он был полон энергии и имел темперамент жизнерадостного дебила.
Страница 20 из 24
