28 августа 1883 г. утром, около девяти часов, в Петербурге, на Невском пр.57,возле дверей ссудной кассы, принадлежавшей И.И. Мироновичу, встретились скорняк Лихачев и портниха Пальцева. Они явились для того, чтобы получить обещанные ранее хозяиномзаказы на работу. Входная дверь кассы оказалась открытой и они вошли. Ни сам Иван Миронович, ни его приказчик Илья Беккер к вошедшим не вышли; помещениекассы казалось пустым.
Добавить в моё избранное
48 мин, 34 сек 9323
— ни при повторном — в октябре 1883 г. — осмотре места происшествия следов крови в указанном месте так и не обнаружили. Семенова путалась с определением количества ударов, нанесенных Сарре. То она утверждала, что ударила девочку один раз, то потом меняла показания и говорила о пяти ударах. Оставался невыясненным вопрос о том, кто же переставил мебель. Миронович не признавал факт перестановки стульев и кресел в маленькой комнатке; Семенова тоже утверждала, что ничего не меняла в их расстановке. Даже с орудием убийства не все было так просто, как хотелось бы следствию. Ряд врачей выразили сомнение в том, что удары действительно были нанесены гимнастической гирькой; более вероятным орудием убийства им представлялся обрезок газовой трубы с острым краем, который был обнаружен на кухне. Словом, предположения о самооговоре обвиняемой, прежде никем не формулируемые, но уже витавшие в воздухе, получили в заявлении Безака неожиданное подтверждение. Очень скоро, 15 января 1884 года, Михаил Безак был освобожден из — под стражи. Ведь если не было планомерной подготовки убийства с его участием, то и обвинение в недонесении теряет всякий смысл! И уже 25 января находившаяся в больнице Семенова присылает следователю свой отказ от сознания. Ее новые показания теперь полностью согласовывались с заявлением Безака: она услышала шум борьбы за дверью, вернулась назад, после чего появился мужчина, предложивший ей за молчание деньги и ценные вещи, которые тут же вытащил из витрины и отдал ей; также он обещал ей полное пожизненное обеспечение, если она согласится взять на себя в будущем роль убийцы. Ее явка с повинной 29 сентября 1883 года была всего лишь выполнением своей части договора…
Так в конце января 1884 г. следствие неожиданно возвращается к Ивану Мироновичу.
Нельзя не отметить оригинальность того, как это было проделано. Чтобы реанимировать подзабытый уже к тому времени тезис о неудачной попытке изнасилования, умные головы недрах столичной прокуратуры решили подправить судебных медиков, подготовивших заключение о смерти Сарры Беккер. На свет родилась совершенно ни на что не похожая записка, в которой врачам, делавшим вскрытие тела погибшей, указывалось на то, что они при подготовке своего заключения… пропустили частицу «не» перед словосочетанием«исключается попытка к изнасилованию». Другими словами, врачам просто предложили изменить свое заключение на прямо противоположное. К чести судебных медиков следует сказать, что ни один из четверых на подлог не пошел; все они с возмущением отвергли недостойные маневры прокуратуры и предали гласности случившееся. Благдаря их принципиальной позиции обвинению не удалось исказить результатов вскрытия, а злосчастная записка помощника прокурора была оглашена на суде и получила достойную оценку.
Но хотя на Ивана Миронович снова не удалось «повесить» обвинение в попытке изнасилования, его вновь заключили под стражу и уголовное дело из скандального превращается в по — настоящему сенсационное. Начиная с февраля 1884 г. начинают всплывать одна за одной доселе скрытые подробности. Так, обратило на себя внимание следующее странное совпадение: заключенного под стражу 4 сентября 1883 г. Мироновича вез в тюрьму некто Боневич. Этот полицейский являлся старым знакомым ростовщика и имел с ним вполне свойские отношения. Они обсуждали показания Ипатова, в которых упоминалась женщина«еврейского типа». Миронович тогда, якобы, сказал своему другу — конвоиру:«Ищите, я награжу по-царски». Семенова, имевшая четыре привода в полицию за кражи, проходила по делам у четырех сыскных агентов, работавших в разных районах города.
В феврале 1884 г. стало известно, что четверо в штатском в сопровождении жандарма в сентябре минувшего года обходили дома в деревеньке Озеры, той самой, гда скрывалась Семенова, и кого — то розыскивали. И, видимо, розыскали, потому что уже 9 сентября Семенова возвратилась в Петербург и поселилась в гостинице, а ее вещи из дома в Озерах перевез… все тот же Боневич! Дальше — больше. Достоверно устанавливается, что Семенова где — то между 9 и 28 сентября появлялась на месте убийства Сарры Беккер — в опечатанной полицией ссудной кассе Мироновича. Следственные власти начинают склоняться к мысли, что мелкую воровку Семенову шантажом и подкупом принудили играть роль убийцы и вплоть до 28 сентября 1883 г. ее методично «натаскивали» по«легенде». Людьми, организовавшими такое давление на Семенову и профессионально подготовившими ее к даче показаний в полиции, могли быть только сами сотрудники полиции, хорошо знакомые с мельчайшими нюансами данного дела. Принимая во внимание то, что и сам Миронович в прошлом являлся полицейским, предположение о наличии его пособников внутри следствия представлялось весьма допустимым. В этом случае утеря важного вещдока — волос, зажатых рукою Сарры — представлялось уже совсем неслучайным, а неоднократное разглашение тайны следствия через газеты приобретало оттенок умышленного воздействия на принятие решений прокурором.
Так в конце января 1884 г. следствие неожиданно возвращается к Ивану Мироновичу.
Нельзя не отметить оригинальность того, как это было проделано. Чтобы реанимировать подзабытый уже к тому времени тезис о неудачной попытке изнасилования, умные головы недрах столичной прокуратуры решили подправить судебных медиков, подготовивших заключение о смерти Сарры Беккер. На свет родилась совершенно ни на что не похожая записка, в которой врачам, делавшим вскрытие тела погибшей, указывалось на то, что они при подготовке своего заключения… пропустили частицу «не» перед словосочетанием«исключается попытка к изнасилованию». Другими словами, врачам просто предложили изменить свое заключение на прямо противоположное. К чести судебных медиков следует сказать, что ни один из четверых на подлог не пошел; все они с возмущением отвергли недостойные маневры прокуратуры и предали гласности случившееся. Благдаря их принципиальной позиции обвинению не удалось исказить результатов вскрытия, а злосчастная записка помощника прокурора была оглашена на суде и получила достойную оценку.
Но хотя на Ивана Миронович снова не удалось «повесить» обвинение в попытке изнасилования, его вновь заключили под стражу и уголовное дело из скандального превращается в по — настоящему сенсационное. Начиная с февраля 1884 г. начинают всплывать одна за одной доселе скрытые подробности. Так, обратило на себя внимание следующее странное совпадение: заключенного под стражу 4 сентября 1883 г. Мироновича вез в тюрьму некто Боневич. Этот полицейский являлся старым знакомым ростовщика и имел с ним вполне свойские отношения. Они обсуждали показания Ипатова, в которых упоминалась женщина«еврейского типа». Миронович тогда, якобы, сказал своему другу — конвоиру:«Ищите, я награжу по-царски». Семенова, имевшая четыре привода в полицию за кражи, проходила по делам у четырех сыскных агентов, работавших в разных районах города.
В феврале 1884 г. стало известно, что четверо в штатском в сопровождении жандарма в сентябре минувшего года обходили дома в деревеньке Озеры, той самой, гда скрывалась Семенова, и кого — то розыскивали. И, видимо, розыскали, потому что уже 9 сентября Семенова возвратилась в Петербург и поселилась в гостинице, а ее вещи из дома в Озерах перевез… все тот же Боневич! Дальше — больше. Достоверно устанавливается, что Семенова где — то между 9 и 28 сентября появлялась на месте убийства Сарры Беккер — в опечатанной полицией ссудной кассе Мироновича. Следственные власти начинают склоняться к мысли, что мелкую воровку Семенову шантажом и подкупом принудили играть роль убийцы и вплоть до 28 сентября 1883 г. ее методично «натаскивали» по«легенде». Людьми, организовавшими такое давление на Семенову и профессионально подготовившими ее к даче показаний в полиции, могли быть только сами сотрудники полиции, хорошо знакомые с мельчайшими нюансами данного дела. Принимая во внимание то, что и сам Миронович в прошлом являлся полицейским, предположение о наличии его пособников внутри следствия представлялось весьма допустимым. В этом случае утеря важного вещдока — волос, зажатых рукою Сарры — представлялось уже совсем неслучайным, а неоднократное разглашение тайны следствия через газеты приобретало оттенок умышленного воздействия на принятие решений прокурором.
Страница 10 из 15
