28 августа 1883 г. утром, около девяти часов, в Петербурге, на Невском пр.57,возле дверей ссудной кассы, принадлежавшей И.И. Мироновичу, встретились скорняк Лихачев и портниха Пальцева. Они явились для того, чтобы получить обещанные ранее хозяиномзаказы на работу. Входная дверь кассы оказалась открытой и они вошли. Ни сам Иван Миронович, ни его приказчик Илья Беккер к вошедшим не вышли; помещениекассы казалось пустым.
Добавить в моё избранное
48 мин, 34 сек 9321
Следов крови ни на одежде, ни на вещах Cеменовой никто из них не видел. Напомним, что сама Семенова утверждала, будто бы ее летнее пальто и пристегивающиеся манжеты были испачканы кровью Сарры Беккер. В этом, как считало следствие, показания Семеновой рождали серьезные сомнения в правдивости. Впрочем, ее все же удалось однозначно связать с кассой Мироновича: розысканные полицией свидетели Нехамов и Менкин, через руки которых прошли золотые дамские часики, проданные Семеновой, опознали по описанию эти часы в числе пропавших с места преступления. Это опознание устраняло всякие сомнения в том, что вечером 27 августа 1883 г. Екатерина Семенова действительно была на месте убийства Сарры Беккер, но вот ОНА ЛИ совершила убийство? Несмотря на признание заявительницы, следствие не считало ответ на этот вопрос очевидным.
Саму Семенову отправили в больницу для душевнобольных на судебно — психиатрическую экспертизу, проведение которой было поручено доктору Дмитриеву.
Последовали запросы во все больницы города в целях возможно более полного восстановления картины заболевания Семеновой, если таковое будет констатировано. Результаты этих запросов оказались довольно любопытны: так, удалось установить, что с 11 марта по 8 мая 1878 г. Семенова находилась в больнице Св. Николая Чудотворца, куда поступила с «резкими признаками мрачного умопомешательства». Оттуда ее перевели в Петропавловскую больницу, где она пробыла до 28 июля 1878 г. и была отпущена лишь по просьбе матери с записью в истории болезни: «выпущена не вполне здоровой».Т. о., общий срок пребывания Семеновой в двух психиатрических лечебницах превысил 4 месяца. В следующем — 1879 г. — Семенова дважды (4 — 9 июля, 28 августа — 29 сентября) лечилась в Калинкинской больнице от сифилиса. В третий раз — 15 ноября — 2 декабря 1880 г. — она лечила в этой же больнице «бородавки на половых частях». Кроме того, Семенова лечилась от тифа в Александровской больнице (3 октября — 26 ноября 1879 г.) и параметрита, явившегося следствием выкидыша, в Мариинской больнице (13 февраля — 7 апреля 1881 г… Помимо этого, частный врач Александро — Невской части Диатроптов сделал заявление полиции о том, что 29 мая 1883 г. его приглашали к Семеновой при ее попытке покончить жизнь самоубийством. Резких признаков отравления он тогда не нашел, но заподозрил наличие психического отклонения. По его настоянию Семенову доставили 30 мая 1883 г. в Рождественскую больницу, но в тот же день за ней явился Безак и забрал ее оттуда.
Очень любопытные характеристики дали Семеновой ее прежние товарищи и подруги. «Прежние» потому, что к моменту ее ареста в Петербурге не осталось практически никого, кто мог бы найти для этой женщины хоть одно доброе слово. Практически все ее соседи и подруги сообщили полиции о случаях воровства Семеновой сколь — нибудь ценных вещей; даже за пять дней до явки в полицию с повинной она умудрилась стащить у своей подруги Погожевой золотые часики. Из — за этих постоянных случаев воровства, наводящих на подозрение о развивавшейся у нее клептомании, Семенова четырежды попадала в полицию. Самих краж было больше, просто не все подруги из чувства жалости или брезгливости доносили на воровку. Помимо склонности к воровству все, знавшие Семенову, отмечали ее удивительную, почти неуправляемую, тягу к вранью. Склонность к мифотворчеству имела характер анекдотический, гротескный; фантазии Семеновой не шли далее любовника — купца — миллионера, либо любовника — графа — вдовца, но при этом оживлялись массой совершенно несообразующихся со здравым смыслом вариаций. Сама Семенова вздорности своих рассказов не замечала; так, однажды она поведала своему знакомому Немирову о том, что отец ее — индийский раджа, а когда Немиров в ответ на это рассмеялся, она чрезвычайно оскорбилась.
Пока проводилась вся эта мелкая и рутинная полицейская работа, Безак имел возможность читать следственное производство; по закону все подсудимые обязаны до суда с ним ознакомиться. 4 января 1884 года он делает заявление, в котором излагает новую версию убийства Сарры Беккер. По его словам, Семенова не убивала девочку; расставшись с Саррой на лестничной площадке, она стала спускаться к выходу из подъезда, но услышав шум борьбы за дверями кассы, вернулась назад. У двери она столкнулась с неизвестным ей на тот момент мужчиной, который купил молчание невольной свидетельницы ценными вещами и обещанием платить в будущем. Лишь позднее она узнала в незнакомом мужчине Мироновича.
Версия Безака, при всей своей неожиданности, имела невероятный успех. Она объясняла целый ряд неувязок, вскрытых к тому моменту следователями в показаниях Семеновой. Например, она утверждала, что купила в магазине акционерного общества «Сан — Галли» одну гимнастическую гирю; проверка же показала, что в течение всего лета 1883 г. такие гири продавались ТОЛЬКО ПАРАМИ. Семенова заявляла, что нанесла первый, наиболее сильный удар у самой входной двери в кассу. Но ни при первичном — в августе 1883 г.
Саму Семенову отправили в больницу для душевнобольных на судебно — психиатрическую экспертизу, проведение которой было поручено доктору Дмитриеву.
Последовали запросы во все больницы города в целях возможно более полного восстановления картины заболевания Семеновой, если таковое будет констатировано. Результаты этих запросов оказались довольно любопытны: так, удалось установить, что с 11 марта по 8 мая 1878 г. Семенова находилась в больнице Св. Николая Чудотворца, куда поступила с «резкими признаками мрачного умопомешательства». Оттуда ее перевели в Петропавловскую больницу, где она пробыла до 28 июля 1878 г. и была отпущена лишь по просьбе матери с записью в истории болезни: «выпущена не вполне здоровой».Т. о., общий срок пребывания Семеновой в двух психиатрических лечебницах превысил 4 месяца. В следующем — 1879 г. — Семенова дважды (4 — 9 июля, 28 августа — 29 сентября) лечилась в Калинкинской больнице от сифилиса. В третий раз — 15 ноября — 2 декабря 1880 г. — она лечила в этой же больнице «бородавки на половых частях». Кроме того, Семенова лечилась от тифа в Александровской больнице (3 октября — 26 ноября 1879 г.) и параметрита, явившегося следствием выкидыша, в Мариинской больнице (13 февраля — 7 апреля 1881 г… Помимо этого, частный врач Александро — Невской части Диатроптов сделал заявление полиции о том, что 29 мая 1883 г. его приглашали к Семеновой при ее попытке покончить жизнь самоубийством. Резких признаков отравления он тогда не нашел, но заподозрил наличие психического отклонения. По его настоянию Семенову доставили 30 мая 1883 г. в Рождественскую больницу, но в тот же день за ней явился Безак и забрал ее оттуда.
Очень любопытные характеристики дали Семеновой ее прежние товарищи и подруги. «Прежние» потому, что к моменту ее ареста в Петербурге не осталось практически никого, кто мог бы найти для этой женщины хоть одно доброе слово. Практически все ее соседи и подруги сообщили полиции о случаях воровства Семеновой сколь — нибудь ценных вещей; даже за пять дней до явки в полицию с повинной она умудрилась стащить у своей подруги Погожевой золотые часики. Из — за этих постоянных случаев воровства, наводящих на подозрение о развивавшейся у нее клептомании, Семенова четырежды попадала в полицию. Самих краж было больше, просто не все подруги из чувства жалости или брезгливости доносили на воровку. Помимо склонности к воровству все, знавшие Семенову, отмечали ее удивительную, почти неуправляемую, тягу к вранью. Склонность к мифотворчеству имела характер анекдотический, гротескный; фантазии Семеновой не шли далее любовника — купца — миллионера, либо любовника — графа — вдовца, но при этом оживлялись массой совершенно несообразующихся со здравым смыслом вариаций. Сама Семенова вздорности своих рассказов не замечала; так, однажды она поведала своему знакомому Немирову о том, что отец ее — индийский раджа, а когда Немиров в ответ на это рассмеялся, она чрезвычайно оскорбилась.
Пока проводилась вся эта мелкая и рутинная полицейская работа, Безак имел возможность читать следственное производство; по закону все подсудимые обязаны до суда с ним ознакомиться. 4 января 1884 года он делает заявление, в котором излагает новую версию убийства Сарры Беккер. По его словам, Семенова не убивала девочку; расставшись с Саррой на лестничной площадке, она стала спускаться к выходу из подъезда, но услышав шум борьбы за дверями кассы, вернулась назад. У двери она столкнулась с неизвестным ей на тот момент мужчиной, который купил молчание невольной свидетельницы ценными вещами и обещанием платить в будущем. Лишь позднее она узнала в незнакомом мужчине Мироновича.
Версия Безака, при всей своей неожиданности, имела невероятный успех. Она объясняла целый ряд неувязок, вскрытых к тому моменту следователями в показаниях Семеновой. Например, она утверждала, что купила в магазине акционерного общества «Сан — Галли» одну гимнастическую гирю; проверка же показала, что в течение всего лета 1883 г. такие гири продавались ТОЛЬКО ПАРАМИ. Семенова заявляла, что нанесла первый, наиболее сильный удар у самой входной двери в кассу. Но ни при первичном — в августе 1883 г.
Страница 9 из 15
