28 августа 1883 г. утром, около девяти часов, в Петербурге, на Невском пр.57,возле дверей ссудной кассы, принадлежавшей И.И. Мироновичу, встретились скорняк Лихачев и портниха Пальцева. Они явились для того, чтобы получить обещанные ранее хозяиномзаказы на работу. Входная дверь кассы оказалась открытой и они вошли. Ни сам Иван Миронович, ни его приказчик Илья Беккер к вошедшим не вышли; помещениекассы казалось пустым.
Добавить в моё избранное
48 мин, 34 сек 9324
После освобождения из — под стражи в октябре 1883 г., Миронович не раз встречался с Боневичем, передавал ему различные вещи. Последний в своих официальных показаниях следствию, заинтересовавшимся характером его отношений с подозреваемым, даже не скрывал, что получил от Мироновича пальто, шубку и платье, хотя и утверждал, что платил за них деньги. Кстати, после официального допроса прокурором судебной Палаты Боневич поспешил вернуть Мироновичу все упомянутые вещи.
Как бы там ни было, Миронович опять сделался подозреваемым «номер один», а Боневич был «оставлен в подозрении в сговоре». Но следственная интрига этим отнюдь не исчерпала себя. Очень скоро, 15 февраля 1884 г. Семенова сделала новое заявление следователю, в котором полностью возвратилась к своим показаниям от 1 октября 1883 г. Столь странный зигзаг в своем поведении она объяснила просто: мол — де, не считает допустимым, чтобы подозрение, построенное на ее словах падало на невиновного. Следствие замирает, точно на перепутье. Данные и против Мироновича, и против Семеновой одинаково убедительны и в равной степени косвенны.
Новая информация, которой обогилось следственное представлялось хотя и любопытной, но вторичной. Кажется, что ничего нового с персонажами этой драмы произойти уже не могло. Но 18 апреля 1884 г., после ознакомления с делом, Семенова вновь отказалась от своих первоначальных показаний. Теперь уже всем стало ясно, что следственные власти идут на поводу у сумасбродной и неуравновешенной женщины; отзывы о «деле Мироновича» в газетах наполнились нескрываемым сарказмом и едкой иронией. Завершенная весной психиатрическая экспертиза только подлила масла в огонь: образ Семеновой, как описал его доктор Дмитриев, получился на редкость малосимпатичен. Экспертиза отметила несомненную лживость этой женщины, любовь к притворству в любом виде, истеричность. Следует напомнить, что в тот момент психиатрическая наука только формировалась, многих современных категорий в то время еще просто не существовало. Так, например, понятие о болезни, соответствующей нынешней«шизофрении» появилось только в 1896 г. (а само это слово еще позже — в 1911 г.) По приведенной в заключении экспертизы характеристике черт личности, можно предположить, что Семенова была шизоидным психопатом, хотя такого вывода врачи не сделали и сделать в то время просто не могли. Была отмечена эмоциональная холодность обследуемой и ее хорошая память. Она была и все время оставалась вменяема, в момент совершения преступления находилась в здравом уме и рассудке, была способна отдавать отчет в своих действиях и контролировать их, а такой вывод делал Семенову подсудной. На последних официальных допросах 11 и 23 мая 1884 г. Семенова еще раз твердо отказалась от своего повинного заявления и всех признаний, сделанных осенью предыдущего года. Окончательная версия событий, в ее изложении, выглядела теперь следующим образом: убийство Сарры Беккер на самом деле было совершено Мироновичем; Семенова, ставшая невольной свидетельницей преступления, получила от него за свое молчание деньги и некоторые ценные вещи, которые в дальнейшем передала Безаку, не объясняя их происхождение. В обвинительном заключении, поступившем в суд, Миронович обвинялся в покушении на изнасилование и убийстве, Семенова — в недонесении об убийстве и сокрытии улик, Безак — в недонесении.
Санкт-Петербургский окружной суд слушал дело с 27 ноября по 3 декабря 1884 г. Вел процесс Председетель столичного суда А. М.Кузьминский, обвинение поддерживал товарищ прокурора И. Ф.Дыновский, истцом от имени отца девочки был присяжный поверенный Н. М.Соколовский. Обвиняемых защищали: И. И.Мироновича — В. Ф.Леонтьев и Н. П.Карабчевский, Семенову — С. П.Марголин, М. М.Безака — Л. А.Базунов. Для обоснования возможности сексуального посягательства на Сарру Беккер, обвинение привлекло известного хирурга, читавшего курс судебной медицины в Военно-Медицинской академии и Университете, профессора И. М.Сорокина. Кроме него, в качестве эксперта был заявлен и доктор Горский, производивший анатомирование Беккер. Для решения вопроса о психическом состоянии Семеновой были приглашены в качестве экспертов профессор психиатрии Военно — Медицинской академии В. Ф.Леонтьев, профессора Петербургского Университета Балинский и Чечот, продолжительное время наблюдавшие подсудимую.
Впервые в истории российского судопроизводства на процесс приглашались столь внушительные силы медицинских экспертов. Причем их участие должно было стать — и стало! — отнюдь не формальным комментированием собственных заключений, а полемичным и порой бескомпромиссным столкновением с противной стороной. Вообще, выступления врачей на процессе по делу Мироновича, явились, пожалуй, самым живописным и, вместе с тем скандальным, эпизодом этого суда.
Профессор Сорокин живописал убийство Сарры Беккер подробно и красочно. Для наглядной демонстрации манипуляций преступника эксперт потребовал доставить в зал судебных заседаний кресло, в котором было найдено тело девочки.
Как бы там ни было, Миронович опять сделался подозреваемым «номер один», а Боневич был «оставлен в подозрении в сговоре». Но следственная интрига этим отнюдь не исчерпала себя. Очень скоро, 15 февраля 1884 г. Семенова сделала новое заявление следователю, в котором полностью возвратилась к своим показаниям от 1 октября 1883 г. Столь странный зигзаг в своем поведении она объяснила просто: мол — де, не считает допустимым, чтобы подозрение, построенное на ее словах падало на невиновного. Следствие замирает, точно на перепутье. Данные и против Мироновича, и против Семеновой одинаково убедительны и в равной степени косвенны.
Новая информация, которой обогилось следственное представлялось хотя и любопытной, но вторичной. Кажется, что ничего нового с персонажами этой драмы произойти уже не могло. Но 18 апреля 1884 г., после ознакомления с делом, Семенова вновь отказалась от своих первоначальных показаний. Теперь уже всем стало ясно, что следственные власти идут на поводу у сумасбродной и неуравновешенной женщины; отзывы о «деле Мироновича» в газетах наполнились нескрываемым сарказмом и едкой иронией. Завершенная весной психиатрическая экспертиза только подлила масла в огонь: образ Семеновой, как описал его доктор Дмитриев, получился на редкость малосимпатичен. Экспертиза отметила несомненную лживость этой женщины, любовь к притворству в любом виде, истеричность. Следует напомнить, что в тот момент психиатрическая наука только формировалась, многих современных категорий в то время еще просто не существовало. Так, например, понятие о болезни, соответствующей нынешней«шизофрении» появилось только в 1896 г. (а само это слово еще позже — в 1911 г.) По приведенной в заключении экспертизы характеристике черт личности, можно предположить, что Семенова была шизоидным психопатом, хотя такого вывода врачи не сделали и сделать в то время просто не могли. Была отмечена эмоциональная холодность обследуемой и ее хорошая память. Она была и все время оставалась вменяема, в момент совершения преступления находилась в здравом уме и рассудке, была способна отдавать отчет в своих действиях и контролировать их, а такой вывод делал Семенову подсудной. На последних официальных допросах 11 и 23 мая 1884 г. Семенова еще раз твердо отказалась от своего повинного заявления и всех признаний, сделанных осенью предыдущего года. Окончательная версия событий, в ее изложении, выглядела теперь следующим образом: убийство Сарры Беккер на самом деле было совершено Мироновичем; Семенова, ставшая невольной свидетельницей преступления, получила от него за свое молчание деньги и некоторые ценные вещи, которые в дальнейшем передала Безаку, не объясняя их происхождение. В обвинительном заключении, поступившем в суд, Миронович обвинялся в покушении на изнасилование и убийстве, Семенова — в недонесении об убийстве и сокрытии улик, Безак — в недонесении.
Санкт-Петербургский окружной суд слушал дело с 27 ноября по 3 декабря 1884 г. Вел процесс Председетель столичного суда А. М.Кузьминский, обвинение поддерживал товарищ прокурора И. Ф.Дыновский, истцом от имени отца девочки был присяжный поверенный Н. М.Соколовский. Обвиняемых защищали: И. И.Мироновича — В. Ф.Леонтьев и Н. П.Карабчевский, Семенову — С. П.Марголин, М. М.Безака — Л. А.Базунов. Для обоснования возможности сексуального посягательства на Сарру Беккер, обвинение привлекло известного хирурга, читавшего курс судебной медицины в Военно-Медицинской академии и Университете, профессора И. М.Сорокина. Кроме него, в качестве эксперта был заявлен и доктор Горский, производивший анатомирование Беккер. Для решения вопроса о психическом состоянии Семеновой были приглашены в качестве экспертов профессор психиатрии Военно — Медицинской академии В. Ф.Леонтьев, профессора Петербургского Университета Балинский и Чечот, продолжительное время наблюдавшие подсудимую.
Впервые в истории российского судопроизводства на процесс приглашались столь внушительные силы медицинских экспертов. Причем их участие должно было стать — и стало! — отнюдь не формальным комментированием собственных заключений, а полемичным и порой бескомпромиссным столкновением с противной стороной. Вообще, выступления врачей на процессе по делу Мироновича, явились, пожалуй, самым живописным и, вместе с тем скандальным, эпизодом этого суда.
Профессор Сорокин живописал убийство Сарры Беккер подробно и красочно. Для наглядной демонстрации манипуляций преступника эксперт потребовал доставить в зал судебных заседаний кресло, в котором было найдено тело девочки.
Страница 11 из 15
