Финансы Российской Империи после Крымской войны 1853 — 56 гг. оказались в весьма плачевном состоянии. Ушло в прошлое то время, когда свободное обращение полновесной монеты из драгоценных металлов служило лучшим свидетельством здоровья государственных финансов и благополучия населения. Золотые и платиновые монеты благославенной эпохи Императора Николая Первого вспоминались в 60 — х годах прошлого столетия как сон, как чудо, которому не суждено будет повториться.
Добавить в моё избранное
49 мин, 7 сек 17866
Поэтому крайне важными становились улики косвенные, в добывании которых очень большую роль призваны были сыграть полицейские методы сбора информации. К апрелю Путилин уже имел довольно полное и верное представление о манере действий Акар. Взвесив все «за» и«против», оценив качество собранной полицейскими информации, А. Ф. Кони принял решение произвести арест французской модистки. Опасаясь, что в случае доклада по инстанции, ее успеют предупредить великосветские друзья — доброжелатели, Кони проинформировал Министра юстиции Палена о принятом решении уже после ареста Акар.
В целом ожидания следователей подтвердились — ничего достойного внимания среди вещей Герминии Акар обнаружено не было. Однако, неудача обыска не поколебала уверенности всех, причастных к расследованию лиц, в том, что француженка была полностью в курсе тех махинаций, которыми занимался ее бухгалтер. В этом убеждали многочисленные свидетельства самых разных лиц — соседей Акар, ее работниц, клиентов — в один голос твердивших о постоянных проблемах с разменом денег, получаемых из рук владелицы модного салона. Именно на таких свидетельствах и решили строить обвинение следственные власти.
Весна и лето 1869 г. прошли в напряженных следственных действиях: допросах, очных ставках, изучении самой разнообразной документации, имеющей отношение к делу. Были допрошены дипломатические курьеры французского посольства; чтобы получить разрешение на это потребовалось запрашивать Министерство Иностранных дел Французской республики. От этих лиц была получена довольно важная информация, которая впоследствии вошла в обвинительное заключение и послужила предметом ряда полемических столкновений в зале суда.
Было допрошено большое количество соседей Герминии Акар и вообще лиц, могущих сообщить ценную информацию о ее деятельности а Петербурге. Далеко не все из допрошенных соглашались на роль свидетелей в суде, но в целом за несколько месяцев прокуратуре удалось собрать довольно представительную когорту лиц, способных дать весьма сильные показания против модистки. Что было особенно важно, среди этих лиц были и члены французской колонии в Петербурге; т. о. никто не смог бы упрекнуть русский суд в преследовании по мотивам национальной нетерпимости.
Для Эмиля Янсена, почти не говорившего по — русски, был сделан официальный перевод материалов следственного дела. Это, вообще, очень серьезный и тонкий момент во всех делах, связанных с преступлениями иностранцев. Мало просто обратиться к хорошему переводчику и попросить его перевести текст, каких — нибудь 10 — 15 томов стенограмм. Документы проходят процедуру тщательного согласования, подобную той, какая осуществляется в отношении межгосударственных договоров перед их подписанием. Для этого нотариус должен заверить аутентичность разноязычных документов. Понятно, что когда речь идет о сотнях бумаг весьма большого текстового объема, требуется целая группа переводчиков, переписчиков и юристов, каждый из которых должен быть компетентен как в филологии, так и в различных областях права.
Безусловно, за быстрой подготовкой судебного процесса по «делу Янсен и Акар» стоит огромная организационная работа самых разных организаций: Министерства юстиции, Министерства иностранных дел, Министерства внутренних дел.
Кроме Эмиля Янсена с переводом дела пожелала ознакомиться и Герминия Акар.
Обвинительное заключение, подписанное прокурором Петербургского окружного суда А. Ф. Кони, считало доказанным, что отец и сын Янсены организовали по предварительному уговору между собой ввоз в Петербург 360 фальшивых кредитных билетов 50 — рублевого достоинства заграничной механической подделки, т. е. виновны в преступлении, предусмотренном статьей 573 «Уложения о наказаниях…». Герминия Акар считалась виновной в том, что выпускала в обращение фальшивые государственные билеты 10 — рублевого достоинства, зная лиц, занимающихся их переводом из — за границы; эти действия подпадали под ст. 576 «Уложения о наказаниях…». Обвинительное заключение подчеркивало, что никто из обвиняемых виновным себя так и не признал, а значит и не раскаялся в содеянном. Следствие на всем протяжении сталкивалось с упорным запирательством обвиняемых и их нежеланием открыть правду и тем уменьшить тяжесть грозящей кары. Обвинительное заключение было составлено из весьма суровых и бескомпромиссных оценок и изобиловало большим количеством вменяемых в вину моментов; последнее особенно касалось Герминии Акар. Вместе с тем, эпизоды связанные с расследованиями в Путивле (в отношении Августа Жюэ) и Варшаве (в отношении Якова Шенвица), упоминались весьма кратко, буквально в один абзац. Понятно, почему это было сделано: прокуратура решила не ослаблять текст заключения введением косвенных данных, а сосредоточиться на фрагментах наиболее сильно обличающих обвиняемых.
Председательствовать на судебном процессе с участием присяжных заседателей был назначен товарищ председателя Петербургского окружного суда Сабуров.
В целом ожидания следователей подтвердились — ничего достойного внимания среди вещей Герминии Акар обнаружено не было. Однако, неудача обыска не поколебала уверенности всех, причастных к расследованию лиц, в том, что француженка была полностью в курсе тех махинаций, которыми занимался ее бухгалтер. В этом убеждали многочисленные свидетельства самых разных лиц — соседей Акар, ее работниц, клиентов — в один голос твердивших о постоянных проблемах с разменом денег, получаемых из рук владелицы модного салона. Именно на таких свидетельствах и решили строить обвинение следственные власти.
Весна и лето 1869 г. прошли в напряженных следственных действиях: допросах, очных ставках, изучении самой разнообразной документации, имеющей отношение к делу. Были допрошены дипломатические курьеры французского посольства; чтобы получить разрешение на это потребовалось запрашивать Министерство Иностранных дел Французской республики. От этих лиц была получена довольно важная информация, которая впоследствии вошла в обвинительное заключение и послужила предметом ряда полемических столкновений в зале суда.
Было допрошено большое количество соседей Герминии Акар и вообще лиц, могущих сообщить ценную информацию о ее деятельности а Петербурге. Далеко не все из допрошенных соглашались на роль свидетелей в суде, но в целом за несколько месяцев прокуратуре удалось собрать довольно представительную когорту лиц, способных дать весьма сильные показания против модистки. Что было особенно важно, среди этих лиц были и члены французской колонии в Петербурге; т. о. никто не смог бы упрекнуть русский суд в преследовании по мотивам национальной нетерпимости.
Для Эмиля Янсена, почти не говорившего по — русски, был сделан официальный перевод материалов следственного дела. Это, вообще, очень серьезный и тонкий момент во всех делах, связанных с преступлениями иностранцев. Мало просто обратиться к хорошему переводчику и попросить его перевести текст, каких — нибудь 10 — 15 томов стенограмм. Документы проходят процедуру тщательного согласования, подобную той, какая осуществляется в отношении межгосударственных договоров перед их подписанием. Для этого нотариус должен заверить аутентичность разноязычных документов. Понятно, что когда речь идет о сотнях бумаг весьма большого текстового объема, требуется целая группа переводчиков, переписчиков и юристов, каждый из которых должен быть компетентен как в филологии, так и в различных областях права.
Безусловно, за быстрой подготовкой судебного процесса по «делу Янсен и Акар» стоит огромная организационная работа самых разных организаций: Министерства юстиции, Министерства иностранных дел, Министерства внутренних дел.
Кроме Эмиля Янсена с переводом дела пожелала ознакомиться и Герминия Акар.
Обвинительное заключение, подписанное прокурором Петербургского окружного суда А. Ф. Кони, считало доказанным, что отец и сын Янсены организовали по предварительному уговору между собой ввоз в Петербург 360 фальшивых кредитных билетов 50 — рублевого достоинства заграничной механической подделки, т. е. виновны в преступлении, предусмотренном статьей 573 «Уложения о наказаниях…». Герминия Акар считалась виновной в том, что выпускала в обращение фальшивые государственные билеты 10 — рублевого достоинства, зная лиц, занимающихся их переводом из — за границы; эти действия подпадали под ст. 576 «Уложения о наказаниях…». Обвинительное заключение подчеркивало, что никто из обвиняемых виновным себя так и не признал, а значит и не раскаялся в содеянном. Следствие на всем протяжении сталкивалось с упорным запирательством обвиняемых и их нежеланием открыть правду и тем уменьшить тяжесть грозящей кары. Обвинительное заключение было составлено из весьма суровых и бескомпромиссных оценок и изобиловало большим количеством вменяемых в вину моментов; последнее особенно касалось Герминии Акар. Вместе с тем, эпизоды связанные с расследованиями в Путивле (в отношении Августа Жюэ) и Варшаве (в отношении Якова Шенвица), упоминались весьма кратко, буквально в один абзац. Понятно, почему это было сделано: прокуратура решила не ослаблять текст заключения введением косвенных данных, а сосредоточиться на фрагментах наиболее сильно обличающих обвиняемых.
Председательствовать на судебном процессе с участием присяжных заседателей был назначен товарищ председателя Петербургского окружного суда Сабуров.
Страница 10 из 15
