Финансы Российской Империи после Крымской войны 1853 — 56 гг. оказались в весьма плачевном состоянии. Ушло в прошлое то время, когда свободное обращение полновесной монеты из драгоценных металлов служило лучшим свидетельством здоровья государственных финансов и благополучия населения. Золотые и платиновые монеты благославенной эпохи Императора Николая Первого вспоминались в 60 — х годах прошлого столетия как сон, как чудо, которому не суждено будет повториться.
Добавить в моё избранное
49 мин, 7 сек 17865
Так, в письме некоего француза Эйна (или Эйно), датированном 26 февраля 1869 г., содержался следующий весьма необычный пассаж: «Два часа накануне я чистил вашу turne; она блестит как су с чеканного двора. Я уже наполнил сорок две пачки. Я начал несносную, хотя и доходную работу, состоящую в копировании списка, о котором Эмиль знает». Термин «turne», оставленный специально без дословного перевода и ключевой в понимании смысла всей фразы, мог быть переведен как «поворотная пластина» или«инструмент».
Кроме того, из текста двух писем без подписи, адресованных Эмилю Янсену, стало понятно, что посылку Обри с нетерпением ждали еще какие — то люди. Очевидно, они рассчитывали получить фальшивые ассигнации через младшего Янсена и, находясь в раздраженном состоянии духа, довольно оскорбительно требовали от него соблюдения данного слова.
В письме Леона Риу, адресованном племяннику, был обнаружен весьма интересный абзац, в котором дядя писал о том, что ему для некоего издания требуются старинные гравюры. Он указывал на то, что в Париже есть мастер по копированию гравюр, а также «руководство по исследованию гравюр, но ни названия его, ни имени издателя мне не сказали». Когда на допросе у Эмиля Янсена поинтересовались, что же это за бизнес такой — копирование гравюр? — он просто не понял вопроса. Очевидно, что под «копированием гравюр» Леон Риу в своем письме подразумевал нечто совсем другое.
Наконец, очень важное открытие было сделано 10 апреля 1869 г. В этот день в арестованных бумагах Станислава Янсена был найден весьма любопытный документ. Чтобы объяснить всю важность сделанной находки потребуется сделать небольшое отступление.
В 1859 г. немецкий гравер и оптик Дове разработал оригинальный способ проверки подлинности бумажной ассигнации путем сличения ее отдельных фрагментов с эталонными через стереоскопические линзы. Определенным образом свернутые ассигнации — проверяемая и эталонная — укладывались под стереоскоп; эксперт рассматривал их через линзы двумя глазами одновременно и видел либо четкий, крупный фрагмент узора банкноты (в случае подлинности проверяемой банкноты), либо расплывающийся, нечеткий и крайне неприятный для глаз рисунок (в случае рассмотрения подделки). В том случае, если обе рассматриваемые купюры вышли из — под одной печатной пластины, изображения, поступавшие от каждого из глаз, в мозгу наблюдателя в точности совмещались, как если бы он рассматривал одну — единственную купюру. В том же случае, когда ассигнации печались с разных пластин, неизбежно возникало несовпадение узоров, а это сразу сказывалось на визуальном восприятии результирующего изображения: оно делалось нечетким и крайне раздражающим для глаз рассматривающего. В основе «способа Дове» лежала простая в общем — то идея: фальшивомонетчику никогда не удастся с математической точностью воспроизвести оригинал во всех его частях. А значит сличение через стереоскоп позволит очень быстро выявить несовпадение узоров проверяемого образца и банкноты — эталона.
По сути, Дове предвосхитил появление сравнительного микроскопа, на использовании которого базируется ныне огромная часть криминалистической науки и практики.
Экспедиция по заготовлению ценных бумаг разработала 20 вариантов проверки подлинности 50 — рублевых ассигнаций по «методу Дове», тем самым предоставив экспертам универсальную, точную и эффективную методику быстрой проверки подлинности банкнот. Понятно, что все варианты подобной проверки были совершенно секретны и никогда не разглашались. Так вот, картонная карточка, обнаруженная 10 апреля 1869 г. при разборе бумаг Станислава Янсена являлась иллюстрацией одного из этих 20 — ти способов проверки при помощи стереоскопа. На этой карточке было показано как надлежит изгибать эталонную и проверяемую купюры, размещать их под линзами стереоскопа и какой именно узор рассматривать. На найденной картонке карандашом рукой Станислава Янсена было написано «фиг. 17 — я».
Что и говорить — находка была убийственна! Станислав Янсен никак не смог объяснить появление в своих бумагах подобной карточки. Ее одной было бы достаточно, чтобы возбудить полицейское расследование, даже в отношении лица, незапятнанного прежде подозрением…
Доклад о сделанном открытии ушел на самый верх: были проинформированы и Министр юстиции К. И. Пален, и Управляющий Третьим отделением Его Императорского Величества канцелярии граф П. А. Шувалов, и сам Государь.
Тем временем было установлено, что Герминия Акар свернула свою торговлю, распродает в спешке остатки товара, договорилась о сдаче помещений, которые находились в ее распоряжении и забронировала места на железной дороге в берлинском экспрессе. Стало ясно, что m — le Акар имеет намерение покинуть столь негостеприимную для французов северную столицу.
И Кони, и Путилин ясно понимали, что прямых улик против этой женщины, скорее всего, найти не удастся — если они и существовали, то были уничтожены сразу по аресту Янсена.
Кроме того, из текста двух писем без подписи, адресованных Эмилю Янсену, стало понятно, что посылку Обри с нетерпением ждали еще какие — то люди. Очевидно, они рассчитывали получить фальшивые ассигнации через младшего Янсена и, находясь в раздраженном состоянии духа, довольно оскорбительно требовали от него соблюдения данного слова.
В письме Леона Риу, адресованном племяннику, был обнаружен весьма интересный абзац, в котором дядя писал о том, что ему для некоего издания требуются старинные гравюры. Он указывал на то, что в Париже есть мастер по копированию гравюр, а также «руководство по исследованию гравюр, но ни названия его, ни имени издателя мне не сказали». Когда на допросе у Эмиля Янсена поинтересовались, что же это за бизнес такой — копирование гравюр? — он просто не понял вопроса. Очевидно, что под «копированием гравюр» Леон Риу в своем письме подразумевал нечто совсем другое.
Наконец, очень важное открытие было сделано 10 апреля 1869 г. В этот день в арестованных бумагах Станислава Янсена был найден весьма любопытный документ. Чтобы объяснить всю важность сделанной находки потребуется сделать небольшое отступление.
В 1859 г. немецкий гравер и оптик Дове разработал оригинальный способ проверки подлинности бумажной ассигнации путем сличения ее отдельных фрагментов с эталонными через стереоскопические линзы. Определенным образом свернутые ассигнации — проверяемая и эталонная — укладывались под стереоскоп; эксперт рассматривал их через линзы двумя глазами одновременно и видел либо четкий, крупный фрагмент узора банкноты (в случае подлинности проверяемой банкноты), либо расплывающийся, нечеткий и крайне неприятный для глаз рисунок (в случае рассмотрения подделки). В том случае, если обе рассматриваемые купюры вышли из — под одной печатной пластины, изображения, поступавшие от каждого из глаз, в мозгу наблюдателя в точности совмещались, как если бы он рассматривал одну — единственную купюру. В том же случае, когда ассигнации печались с разных пластин, неизбежно возникало несовпадение узоров, а это сразу сказывалось на визуальном восприятии результирующего изображения: оно делалось нечетким и крайне раздражающим для глаз рассматривающего. В основе «способа Дове» лежала простая в общем — то идея: фальшивомонетчику никогда не удастся с математической точностью воспроизвести оригинал во всех его частях. А значит сличение через стереоскоп позволит очень быстро выявить несовпадение узоров проверяемого образца и банкноты — эталона.
По сути, Дове предвосхитил появление сравнительного микроскопа, на использовании которого базируется ныне огромная часть криминалистической науки и практики.
Экспедиция по заготовлению ценных бумаг разработала 20 вариантов проверки подлинности 50 — рублевых ассигнаций по «методу Дове», тем самым предоставив экспертам универсальную, точную и эффективную методику быстрой проверки подлинности банкнот. Понятно, что все варианты подобной проверки были совершенно секретны и никогда не разглашались. Так вот, картонная карточка, обнаруженная 10 апреля 1869 г. при разборе бумаг Станислава Янсена являлась иллюстрацией одного из этих 20 — ти способов проверки при помощи стереоскопа. На этой карточке было показано как надлежит изгибать эталонную и проверяемую купюры, размещать их под линзами стереоскопа и какой именно узор рассматривать. На найденной картонке карандашом рукой Станислава Янсена было написано «фиг. 17 — я».
Что и говорить — находка была убийственна! Станислав Янсен никак не смог объяснить появление в своих бумагах подобной карточки. Ее одной было бы достаточно, чтобы возбудить полицейское расследование, даже в отношении лица, незапятнанного прежде подозрением…
Доклад о сделанном открытии ушел на самый верх: были проинформированы и Министр юстиции К. И. Пален, и Управляющий Третьим отделением Его Императорского Величества канцелярии граф П. А. Шувалов, и сам Государь.
Тем временем было установлено, что Герминия Акар свернула свою торговлю, распродает в спешке остатки товара, договорилась о сдаче помещений, которые находились в ее распоряжении и забронировала места на железной дороге в берлинском экспрессе. Стало ясно, что m — le Акар имеет намерение покинуть столь негостеприимную для французов северную столицу.
И Кони, и Путилин ясно понимали, что прямых улик против этой женщины, скорее всего, найти не удастся — если они и существовали, то были уничтожены сразу по аресту Янсена.
Страница 9 из 15
