Финансы Российской Империи после Крымской войны 1853 — 56 гг. оказались в весьма плачевном состоянии. Ушло в прошлое то время, когда свободное обращение полновесной монеты из драгоценных металлов служило лучшим свидетельством здоровья государственных финансов и благополучия населения. Золотые и платиновые монеты благославенной эпохи Императора Николая Первого вспоминались в 60 — х годах прошлого столетия как сон, как чудо, которому не суждено будет повториться.
Добавить в моё избранное
49 мин, 7 сек 17864
От Эмиля Янсена из Петербурга пришло письмо, в котором говорилось, что Риу обманули; на самом деле в Россию поедет Людвиг Обри, приводился парижский адрес последнего и содержалось предложение встретиться с ним накоротке у него дома. Риу так и поступил: он вышел на Обри и добился, чтобы тот взял с собою в Петербург посылку.
В этом сообщении Дюшейлара наиболее интересным представляется то, что Эмиль Янсен, человек без оперделенного рода занятий и положения в обществе, кроме того, находящийся в Петербурге, оказывается великолепно осведомлен о работе курьерской службы французского МИДа. Он знает не только то, кто именно из курьеров и когда поедет в Россию, но и распологает их адресами и, очевидно, имеет выходы на руководителей этой службы (напомним, что по заявлению Обри, тот поначалу отказался иметь дело с Риу и тогда последний обратился прямо к начальнику Обри, который санкционировал провоз в Россию частной посылки).
Начальник тайной полиции округа Париж полковник Клод в послании, переданном в середине марта петербургскому обер — полицмейстеру, дал подробную характеристику как самому Станиславу Янсену, так и его предпринимательской деятельности в России. Клод прямо указал, что Янсен занимается распространением фальшивых российских ассигнаций, которые получает, предположительно, через дипломатическую курьерскую службу посольства Великобритании в Петербурге. Английский курьер, фамилия которого не приводилась, имел, по мнению французского контрразведчика, прямой выход на автора фабрикации. Полученные от неназванного дипкурьера подделки Янсен прятал в тайнике под паркетом; полковник Клод весьма обстоятельно описал устройство этого тайника. Надо сказать, что при обыске 3 марта 1869 г. тайник этот был обнаружен сыщиками Путилина — он был пуст. Из описания тайника можно заключить, что Клод был великолепно осведомлен о планировке квартиры Янсена. В письме Клода содержалось указание на то, что Станислав Янсен вел бухгалтерию салона мод на Михайловской улице в Петербурге, который принадлежал Герминии Акар, французской подданной. Салон этот являлся идеальным местом для выпуска в оборот фальшивых денег, поскольку Акар, лично знакомая со многими представителями высшего света и членами Правящего Дома Романовых, была всегда гарантирована от всяких подозрений полиции в свой адрес. Письмо полковника Клода завершалось упоминанием Людвига Гарди, бывшего компаньона Янсена, как лица, «могущего сообщить драгоценные по этому делу сведения и способствовать открытию всего».
Безусловно, информация, полученная от французских полицейских, была весьма ценна, особенно в той своей части, где давалась оценка деятельности Герминии Акар. За ее салоном (по сути это был весьма крупный пошивочный цех, в котором изготавливалась как верхняя одежда, так и нижнее белье, бижутерия, шляпки и перчатки) усилили полицейское наблюдение, установленное еще в декабре 1868 г.
В это время произошло событие, несколько отвлекшее внимание петербургских сыщиков от отца и сына Янсенов. 20 марта 1869 г. в Варшаве был арестован еврей Яков (или Якуб) Шенвиц; при обыске гостиницы, принадлежавшей его отцу, было обнаружено поддельных 50 — рублевых ассигнаций образца 1865 г. на колоссальную сумму — 100 тысяч рублей. Все эти фальшивки оказались изготовлены на том же самом оборудовании, что и привезенные из Франции Людвигом Обри. Еще более любопытным оказалось то, что номера изъятых у Шенвица подделок идеально дополняли список номеров подделок, изъятых у Янсенов, образуя с ними законченную последовательность. Так, 50 — рублевая фальшивка 19 — го рода за N 23 544 была изъята в Варшаве у Шенвица; N 23 545 — в Петербурге у Янсена; N 23 546 — в Варшаве у Шенвица; N 23 547 — в Петербурге у Янсена.
Это могло означать лишь одно: изготовитель фальшивых денег механически — через одну — разделил ассигнации на две больших стопки, каждую из которых направил сбытчику — оптовику. У Шенвица полиция захватила всю партию — 100 тыс. рублей. Янсен, очевидно, решил свои 100 тысяч разбить на партии поменьше; но с первыми же 18 тысячами поддельных рублей он и был арестован.
Получив информацию из Варшавы, туда немедленно отправился Путилин. Его интересовало, прежде всего, получение данных о производителе фальшивок и вскрытие связи Якова Шенвица и Станислава Янсена. Забегая несколько вперед, следует сказать, что таковую связь установить не удалось: Шенвиц и Янсен действовали совершенно независимо друг от друга и никогда их жизненные пути не пересекались. Эти люди не подозревали о существовании друг друга, потому — то расследования в Варшаве и Петербурге не были объединены общим производством. «Дело Шенвица» при всей своей любопытности, выходит, однако, за рамки повествования настоящего очерка.
Пока Путилин работал в Варшаве, расследование в столице продолжалось своим ходом.
Весьма любопытную информацию содержала переписка Станислава Янсена, которая после предварительного разбора переводчиками МИДа была переведена на русский язык и нотариально заверена.
В этом сообщении Дюшейлара наиболее интересным представляется то, что Эмиль Янсен, человек без оперделенного рода занятий и положения в обществе, кроме того, находящийся в Петербурге, оказывается великолепно осведомлен о работе курьерской службы французского МИДа. Он знает не только то, кто именно из курьеров и когда поедет в Россию, но и распологает их адресами и, очевидно, имеет выходы на руководителей этой службы (напомним, что по заявлению Обри, тот поначалу отказался иметь дело с Риу и тогда последний обратился прямо к начальнику Обри, который санкционировал провоз в Россию частной посылки).
Начальник тайной полиции округа Париж полковник Клод в послании, переданном в середине марта петербургскому обер — полицмейстеру, дал подробную характеристику как самому Станиславу Янсену, так и его предпринимательской деятельности в России. Клод прямо указал, что Янсен занимается распространением фальшивых российских ассигнаций, которые получает, предположительно, через дипломатическую курьерскую службу посольства Великобритании в Петербурге. Английский курьер, фамилия которого не приводилась, имел, по мнению французского контрразведчика, прямой выход на автора фабрикации. Полученные от неназванного дипкурьера подделки Янсен прятал в тайнике под паркетом; полковник Клод весьма обстоятельно описал устройство этого тайника. Надо сказать, что при обыске 3 марта 1869 г. тайник этот был обнаружен сыщиками Путилина — он был пуст. Из описания тайника можно заключить, что Клод был великолепно осведомлен о планировке квартиры Янсена. В письме Клода содержалось указание на то, что Станислав Янсен вел бухгалтерию салона мод на Михайловской улице в Петербурге, который принадлежал Герминии Акар, французской подданной. Салон этот являлся идеальным местом для выпуска в оборот фальшивых денег, поскольку Акар, лично знакомая со многими представителями высшего света и членами Правящего Дома Романовых, была всегда гарантирована от всяких подозрений полиции в свой адрес. Письмо полковника Клода завершалось упоминанием Людвига Гарди, бывшего компаньона Янсена, как лица, «могущего сообщить драгоценные по этому делу сведения и способствовать открытию всего».
Безусловно, информация, полученная от французских полицейских, была весьма ценна, особенно в той своей части, где давалась оценка деятельности Герминии Акар. За ее салоном (по сути это был весьма крупный пошивочный цех, в котором изготавливалась как верхняя одежда, так и нижнее белье, бижутерия, шляпки и перчатки) усилили полицейское наблюдение, установленное еще в декабре 1868 г.
В это время произошло событие, несколько отвлекшее внимание петербургских сыщиков от отца и сына Янсенов. 20 марта 1869 г. в Варшаве был арестован еврей Яков (или Якуб) Шенвиц; при обыске гостиницы, принадлежавшей его отцу, было обнаружено поддельных 50 — рублевых ассигнаций образца 1865 г. на колоссальную сумму — 100 тысяч рублей. Все эти фальшивки оказались изготовлены на том же самом оборудовании, что и привезенные из Франции Людвигом Обри. Еще более любопытным оказалось то, что номера изъятых у Шенвица подделок идеально дополняли список номеров подделок, изъятых у Янсенов, образуя с ними законченную последовательность. Так, 50 — рублевая фальшивка 19 — го рода за N 23 544 была изъята в Варшаве у Шенвица; N 23 545 — в Петербурге у Янсена; N 23 546 — в Варшаве у Шенвица; N 23 547 — в Петербурге у Янсена.
Это могло означать лишь одно: изготовитель фальшивых денег механически — через одну — разделил ассигнации на две больших стопки, каждую из которых направил сбытчику — оптовику. У Шенвица полиция захватила всю партию — 100 тыс. рублей. Янсен, очевидно, решил свои 100 тысяч разбить на партии поменьше; но с первыми же 18 тысячами поддельных рублей он и был арестован.
Получив информацию из Варшавы, туда немедленно отправился Путилин. Его интересовало, прежде всего, получение данных о производителе фальшивок и вскрытие связи Якова Шенвица и Станислава Янсена. Забегая несколько вперед, следует сказать, что таковую связь установить не удалось: Шенвиц и Янсен действовали совершенно независимо друг от друга и никогда их жизненные пути не пересекались. Эти люди не подозревали о существовании друг друга, потому — то расследования в Варшаве и Петербурге не были объединены общим производством. «Дело Шенвица» при всей своей любопытности, выходит, однако, за рамки повествования настоящего очерка.
Пока Путилин работал в Варшаве, расследование в столице продолжалось своим ходом.
Весьма любопытную информацию содержала переписка Станислава Янсена, которая после предварительного разбора переводчиками МИДа была переведена на русский язык и нотариально заверена.
Страница 8 из 15
