Финансы Российской Империи после Крымской войны 1853 — 56 гг. оказались в весьма плачевном состоянии. Ушло в прошлое то время, когда свободное обращение полновесной монеты из драгоценных металлов служило лучшим свидетельством здоровья государственных финансов и благополучия населения. Золотые и платиновые монеты благославенной эпохи Императора Николая Первого вспоминались в 60 — х годах прошлого столетия как сон, как чудо, которому не суждено будет повториться.
Добавить в моё избранное
49 мин, 7 сек 17868
«Дело Янсен» — пример мощного обвинения в суде, опирающегося на великолепно проведенное предварительное следствие.«Дело Максименко» или«Тифлисское дело» являются наглядной иллюстрацией того, как отвратительно сработанные на предварительном следствии дела рассыпаются в суде под ударами квалифицированной защиты.«Дело Янсен» является примером прямо противоположным; защита Станислава и Эмиля Янсен не смогла отвести ни одного пункта обвинения, на котором настаивал прокурор.
В конце вечернего заседания 25 апреля 1870 г. дошла очередь и до Герминии Акар. По совету адвоката она выбрала оптимальнейшую в ее положении защиту: отнюдь не оспаривая факта злоупотреблений Станислава Янсена, Акар утверждала, что ничего об этом не знала, поскольку была далека от фактического ведения дел. Ее, дескать, стезя — фасоны, выкройки, великосветские клиенты; растамаживание грузов, платежи — это удел Станислава Янсена, кому и чем он платил, надо спрашивать у него.
Несмотря на очевидную вздорность заявлений в таком духе, опровергнуть их представлялось совсем не так просто, как могло бы показаться на первый взгляд. Кони начал с приглашения для дачи показаний соседей Акар. Леопольд Дезиметьер, швейцарский подданный, владелец булочной в доме Клея на Михайловской улице (в том же доме помещался и салон Герминии Акар), показал, что к нему постоянно обращались девушки из магазина Акар за разменом 10 — рублевых билетов. Дезиметьер охотно менял ассигнации, поскольку получал от покупателей в основном мелкие деньги. Но вот с дальнейшим разменом 10 — рублевок не раз возникали проблемы; если Дезиметьеру не удавалось в конце — концов избавиться от подозрительной банкноты, он возвращал ее обратно в кассу m — le Акар. Там эти деньги принимали спокойно и не удивлялись возврату своих же денег. В подтверждение своих слов Дезиметьер сослался на свою сестру Жозефину, которая лично носила Герминии Акар назад 10 — рублевые ассигнации.
Дезиметьера сменил на свидетельском месте артельщик Кондратий Филиппов. Он дал показания очень похожие на те, которые прозвучали из уст булочника. Филипов сказал, что случаев получения сомнительных 10 — рублевых билетов из салона Акар было много; такое случалось и в 1867 г. и в 1868 г.
Акар твердила, что касса целиком была на Станиславе Янсене, какие ассигнации оттуда извлекались и какие вкладывались — она не знает. Она, как хозяйка салона следила за балансом, а баланс Янсен сводил безупречно и никогда не пытался утаивать выручку.
Было ясно, что на этом и будет стоять Акар.
Следующий день — 26 апреля 1870 г. — начался с заслушивания новых свидетелей обвинения. Маргарита Наво, продавщица салона Герминии Акар в период с ноября 1867 г. по март 1868 г., показала, что получила от самой хозяйки 10 — рублевую ассигнацию с просьбой разменять ее где — либо. Краски на банкноте были очень бледны, ее нигде не хотели принимать и, в конце — концов, Наво возвратила купюру хозяйке.
Акар осталась равнодушной, спорить с Маргаритой Наво не стала, заявив, что по давности просто не помнит этого случая. Но даже если все так и было, сам по себе этот случай ничего не доказывает, поскольку торговля шла большая, обороты наличности были немаленькие и можно допустить, что попадались и сомнительные банкноты.
Другая сотрудница Акар — Элодия Шевильяр — дважды работавшая в салоне, показала, что очень многие русские купцы возвращали банкноты, утверждая, что они фальшивые и получены именно в салоне Акар. Хозяйка лично обменивала эти ассигнации и по большей части беспрекословно. Примечательно то, что дворяне никогда не предъявляли подобных претензий Акар: то ли потому, что были слишком хорошо воспитаны для таких скандалов, то ли потому, что не получали таких денег на сдачу.
Показания Элодии Шевильяр не сокрушили самоуверенности Герминии Акар. Она невозмутимо продолжала твердить, что вела себя как хозяйка солидного заведения, которая никогда не вступает в пререкания с клиентами и во всем идет им навстречу.
Казалось, француженку ничем не удастся пронять.
Перелом произошел внезапно, когда никто этого не ждал и уже казалось, что силы обвинения исчерпаны.
Кони пригласил для дачи показаний Иоанну — Луизу Дозье. Это молодая красивая женщина работала у Акар белошвейкой с августа 1867 г. по апрель 1868 г. и была уволена со страшным скандалом. Акар при расчете вручила Дозье 13 рублей, из которых 10 — были поддельными и Дозье ничего не могла с ними сделать, кроме как оставить на долгую память. Прошло два года — и как все изменилась! Молодая красивая Дозье появилась в суде светской львицей — в дорогом роскошном наряде и в бриллиантах; было ясно, что ее жизнь теперь вполне устроена. Акар же сидела на скамье подсудимых и находилась во власти показаний некогда обманутой ею белошвейки! Какова гримаса судьбы!
Кони оставил об этом кульминационном моменте суда очень интересные воспоминания, имеет смысл их процитировать: «Она (т. е.
В конце вечернего заседания 25 апреля 1870 г. дошла очередь и до Герминии Акар. По совету адвоката она выбрала оптимальнейшую в ее положении защиту: отнюдь не оспаривая факта злоупотреблений Станислава Янсена, Акар утверждала, что ничего об этом не знала, поскольку была далека от фактического ведения дел. Ее, дескать, стезя — фасоны, выкройки, великосветские клиенты; растамаживание грузов, платежи — это удел Станислава Янсена, кому и чем он платил, надо спрашивать у него.
Несмотря на очевидную вздорность заявлений в таком духе, опровергнуть их представлялось совсем не так просто, как могло бы показаться на первый взгляд. Кони начал с приглашения для дачи показаний соседей Акар. Леопольд Дезиметьер, швейцарский подданный, владелец булочной в доме Клея на Михайловской улице (в том же доме помещался и салон Герминии Акар), показал, что к нему постоянно обращались девушки из магазина Акар за разменом 10 — рублевых билетов. Дезиметьер охотно менял ассигнации, поскольку получал от покупателей в основном мелкие деньги. Но вот с дальнейшим разменом 10 — рублевок не раз возникали проблемы; если Дезиметьеру не удавалось в конце — концов избавиться от подозрительной банкноты, он возвращал ее обратно в кассу m — le Акар. Там эти деньги принимали спокойно и не удивлялись возврату своих же денег. В подтверждение своих слов Дезиметьер сослался на свою сестру Жозефину, которая лично носила Герминии Акар назад 10 — рублевые ассигнации.
Дезиметьера сменил на свидетельском месте артельщик Кондратий Филиппов. Он дал показания очень похожие на те, которые прозвучали из уст булочника. Филипов сказал, что случаев получения сомнительных 10 — рублевых билетов из салона Акар было много; такое случалось и в 1867 г. и в 1868 г.
Акар твердила, что касса целиком была на Станиславе Янсене, какие ассигнации оттуда извлекались и какие вкладывались — она не знает. Она, как хозяйка салона следила за балансом, а баланс Янсен сводил безупречно и никогда не пытался утаивать выручку.
Было ясно, что на этом и будет стоять Акар.
Следующий день — 26 апреля 1870 г. — начался с заслушивания новых свидетелей обвинения. Маргарита Наво, продавщица салона Герминии Акар в период с ноября 1867 г. по март 1868 г., показала, что получила от самой хозяйки 10 — рублевую ассигнацию с просьбой разменять ее где — либо. Краски на банкноте были очень бледны, ее нигде не хотели принимать и, в конце — концов, Наво возвратила купюру хозяйке.
Акар осталась равнодушной, спорить с Маргаритой Наво не стала, заявив, что по давности просто не помнит этого случая. Но даже если все так и было, сам по себе этот случай ничего не доказывает, поскольку торговля шла большая, обороты наличности были немаленькие и можно допустить, что попадались и сомнительные банкноты.
Другая сотрудница Акар — Элодия Шевильяр — дважды работавшая в салоне, показала, что очень многие русские купцы возвращали банкноты, утверждая, что они фальшивые и получены именно в салоне Акар. Хозяйка лично обменивала эти ассигнации и по большей части беспрекословно. Примечательно то, что дворяне никогда не предъявляли подобных претензий Акар: то ли потому, что были слишком хорошо воспитаны для таких скандалов, то ли потому, что не получали таких денег на сдачу.
Показания Элодии Шевильяр не сокрушили самоуверенности Герминии Акар. Она невозмутимо продолжала твердить, что вела себя как хозяйка солидного заведения, которая никогда не вступает в пререкания с клиентами и во всем идет им навстречу.
Казалось, француженку ничем не удастся пронять.
Перелом произошел внезапно, когда никто этого не ждал и уже казалось, что силы обвинения исчерпаны.
Кони пригласил для дачи показаний Иоанну — Луизу Дозье. Это молодая красивая женщина работала у Акар белошвейкой с августа 1867 г. по апрель 1868 г. и была уволена со страшным скандалом. Акар при расчете вручила Дозье 13 рублей, из которых 10 — были поддельными и Дозье ничего не могла с ними сделать, кроме как оставить на долгую память. Прошло два года — и как все изменилась! Молодая красивая Дозье появилась в суде светской львицей — в дорогом роскошном наряде и в бриллиантах; было ясно, что ее жизнь теперь вполне устроена. Акар же сидела на скамье подсудимых и находилась во власти показаний некогда обманутой ею белошвейки! Какова гримаса судьбы!
Кони оставил об этом кульминационном моменте суда очень интересные воспоминания, имеет смысл их процитировать: «Она (т. е.
Страница 12 из 15
