Финансы Российской Империи после Крымской войны 1853 — 56 гг. оказались в весьма плачевном состоянии. Ушло в прошлое то время, когда свободное обращение полновесной монеты из драгоценных металлов служило лучшим свидетельством здоровья государственных финансов и благополучия населения. Золотые и платиновые монеты благославенной эпохи Императора Николая Первого вспоминались в 60 — х годах прошлого столетия как сон, как чудо, которому не суждено будет повториться.
Добавить в моё избранное
49 мин, 7 сек 17869
Акар) упорно отрицала свою вину и защищалась очень искусно, с большим достоинством и спокойствием, так что могла произвести впечатление несчастной жертвы случайных обстоятельств. Но это продолжалось лишь до того времени, когда в залу заседания была введена бывшая у ней мастерицей Маргарита Дозьер (ошибка Кони, Дозье звали Иоанна — Луиза). Последняя пробыла у Акар три месяца и вследствие ссоры с нею, была ею рассчитана, причем молодой красивой иностранке, выброшенной на улицу большого, чужого и полного соблазнов города, ее бывшая хозяйка всучила в следуемые по расчету 13 рублей фальшивую десятирублевку. Через два года после этого Дозьер явилась в залу суда свидетельствовать против Акар, блистая красотою, в изящном дорогом наряде и с большими бриллиантами в ушах и на пальцах. Ее вид почему — то, быть может, по каким — нибудь воспоминаниям о распрях интимного свойства до того раздражал подсудимую, что она потеряла все свое спокойствие, стала усиленно жестикулировать, постоянно перебивать Дозьер и, задыхаясь от гнева, предлагать той вопросы оскобительного характера. Дозьер отвечала ей с благодушной улыбкой и очень мягко, очевидно, давно простив ей эти 10 рублей и, быть может, даже считая их первым толчком к своему настоящему благополучию. Но Акар просто выходила из себя и в своих длинных и ненужных объяснениях указывала на такие условия и обстановку в хозяйстве и» делопроизводстве«своей мастерской, которые составляли сами по себе улику против нее самой».
Адвокат Языков пытался остановить свою подзащитную, но она не захотела его слушать. За полчаса оскорблений в адрес Иоанны Дозье Акар в глазах присяжных уничтожила саму себя. Пелена спала, Акар показала себя таковой, каковой и была на самом деле: злобной, циничной, изолгавшейся.
Пытаясь сгладить впечатление от показаний свидетелй обвинения, Языков заявил о вызове в суд своих свидетелей. Сущность сделанных ими заявлений можно выразить одной фразой: а вот нам Акар фальшивых денег не давала! По большому счету такая манера ведения защиты ничем обвиняемой помочь не могла.
Прокурор не без сарказма прокомментировал появление в суде свидетелей Языкова: «Защита выставила ряд свидетелей, которые говорят, что им никогда фальшивых денег не давали. Но преступление всегда совершается относительно определенных лиц, а не всех приходящих в соприкосновение с виновным. На одного обокраденного, побитого, обманутого приходится всегда несколько человек, которых обвиняемый не затронул… Они благодаря случаю, обстановке или личным видам обвиняемого избегли возможности быть его жертвами». Дескать, Акар вас не обманула, так и будьте счастливы!
Суд закончил свою работу 26 апреля 1870 г. После полутарочасового совещания присяжные заседатели вынесли вердикт; все обвиняемые признавались виновными в предъявленных им обвинениях. Решением суда они приговаривались к тюремному заключению, с зачетом срока содержания под стражей в период следствия, и возмещению причиненного государству ущерба, оцененного в 32 560 рублей.
Дело Станислава и Эмиля Янсен и Герминии Акар является, безусловно, замечательным образчиком профессиональной работы правохранительных органов самодержавной России. Можно предположить, что канва расследования отнюдь не столь проста и очевидна, как это может показаться на первый взгляд.
Прежде всего, представляется не очень убедительной мотивация действий Людвига Обри, пошедшего на контакт с полицейской службой другого государства. Дипкурьеры, как и разведчики — люди, пользующиеся особым доверием и работающие в исключительно тяжелых условиях. История дипломатии 18 — 19 — го веков пестрит случаями нападений на них, подкупа, похищений секретной почты. Понятно, что в когорту этих лиц попадали люди доверенные и многократно проверенные. И очень странно видеть, что они, работающие в условиях постоянных провокаций и проверок, берутся за доставку частной корреспонденции совершенно посторонних лиц, даже не дипломатов. Скорее всего, Обри и Гани, сознавшиеся в доставке посылок Станиславу Янсену, возили их вовсе не за деньги и не от большого желания, а потому, что на то давалась команда руководства. И Обри вскользь упомянул об этом. Если это так, то почему Янсен мог пользоваться — и пользовался — услугами дипломатических курьеров?
Он появился в России в 1858 г. После Крымской войны прошло всего три года; позиции французской разведки оставались в то время сильно ослабленными, деятельность дипломатической миссии заморожена, агентурные связи — ослаблены и кое — где, в силу антифранцузских настроений в обществе, разорваны. У Станислава Янсена замечательная легенда: он может быть коммерсантом, но если не пойдет коммерция, может быть доктором, может читать лекции или пойти в преподаватели Университета (напомним, он доктор медицины). У Янсена долги в Париже, а значит — он управляем и открыт для давления. Он родился и вырос в России… Да это же просто идеальная кандидатура для нелегальной работы в интересах французской разведки.
Адвокат Языков пытался остановить свою подзащитную, но она не захотела его слушать. За полчаса оскорблений в адрес Иоанны Дозье Акар в глазах присяжных уничтожила саму себя. Пелена спала, Акар показала себя таковой, каковой и была на самом деле: злобной, циничной, изолгавшейся.
Пытаясь сгладить впечатление от показаний свидетелй обвинения, Языков заявил о вызове в суд своих свидетелей. Сущность сделанных ими заявлений можно выразить одной фразой: а вот нам Акар фальшивых денег не давала! По большому счету такая манера ведения защиты ничем обвиняемой помочь не могла.
Прокурор не без сарказма прокомментировал появление в суде свидетелей Языкова: «Защита выставила ряд свидетелей, которые говорят, что им никогда фальшивых денег не давали. Но преступление всегда совершается относительно определенных лиц, а не всех приходящих в соприкосновение с виновным. На одного обокраденного, побитого, обманутого приходится всегда несколько человек, которых обвиняемый не затронул… Они благодаря случаю, обстановке или личным видам обвиняемого избегли возможности быть его жертвами». Дескать, Акар вас не обманула, так и будьте счастливы!
Суд закончил свою работу 26 апреля 1870 г. После полутарочасового совещания присяжные заседатели вынесли вердикт; все обвиняемые признавались виновными в предъявленных им обвинениях. Решением суда они приговаривались к тюремному заключению, с зачетом срока содержания под стражей в период следствия, и возмещению причиненного государству ущерба, оцененного в 32 560 рублей.
Дело Станислава и Эмиля Янсен и Герминии Акар является, безусловно, замечательным образчиком профессиональной работы правохранительных органов самодержавной России. Можно предположить, что канва расследования отнюдь не столь проста и очевидна, как это может показаться на первый взгляд.
Прежде всего, представляется не очень убедительной мотивация действий Людвига Обри, пошедшего на контакт с полицейской службой другого государства. Дипкурьеры, как и разведчики — люди, пользующиеся особым доверием и работающие в исключительно тяжелых условиях. История дипломатии 18 — 19 — го веков пестрит случаями нападений на них, подкупа, похищений секретной почты. Понятно, что в когорту этих лиц попадали люди доверенные и многократно проверенные. И очень странно видеть, что они, работающие в условиях постоянных провокаций и проверок, берутся за доставку частной корреспонденции совершенно посторонних лиц, даже не дипломатов. Скорее всего, Обри и Гани, сознавшиеся в доставке посылок Станиславу Янсену, возили их вовсе не за деньги и не от большого желания, а потому, что на то давалась команда руководства. И Обри вскользь упомянул об этом. Если это так, то почему Янсен мог пользоваться — и пользовался — услугами дипломатических курьеров?
Он появился в России в 1858 г. После Крымской войны прошло всего три года; позиции французской разведки оставались в то время сильно ослабленными, деятельность дипломатической миссии заморожена, агентурные связи — ослаблены и кое — где, в силу антифранцузских настроений в обществе, разорваны. У Станислава Янсена замечательная легенда: он может быть коммерсантом, но если не пойдет коммерция, может быть доктором, может читать лекции или пойти в преподаватели Университета (напомним, он доктор медицины). У Янсена долги в Париже, а значит — он управляем и открыт для давления. Он родился и вырос в России… Да это же просто идеальная кандидатура для нелегальной работы в интересах французской разведки.
Страница 13 из 15
