Финансы Российской Империи после Крымской войны 1853 — 56 гг. оказались в весьма плачевном состоянии. Ушло в прошлое то время, когда свободное обращение полновесной монеты из драгоценных металлов служило лучшим свидетельством здоровья государственных финансов и благополучия населения. Золотые и платиновые монеты благославенной эпохи Императора Николая Первого вспоминались в 60 — х годах прошлого столетия как сон, как чудо, которому не суждено будет повториться.
Добавить в моё избранное
49 мин, 7 сек 17857
В тех случаях, когда удавалось установить лицо, предъявившее банкноту в уплату или попросившее о размене, допрос снимал все подозрения в его адрес: всякий раз это были люди с абсолютно безупречной репутацией. Ни разу фамилия одного и того же человека не прозвучала в связи с выяснением обстоятельств хотя бы двух случаев обнаружения фальшивок.
Для чиновников Особого отделения было очевидно, что распространение денег идет вдоль железных дорог, расходясь во все стороны вместе с людскими потоками подобно тому, как расплывается чернильное пятно на листе промокательной бумаги. Было ясно и то, что сбытчик (или сбытчики?) за все это время так и не попал в поле зрения правохранительных органов. О размахе фальшивомонетничества оставалось только догадываться. Не вызывало сомнений, что всплывают только считаные единицы вброшенных в оборот подделок. Однако, к февралю 1869 г. их было обнаружено на сумму 32 350 рублей (это более 1000 50 — и 10 — рублевых ассигнаций… Ущерб от деятельности преступников исчислялся, очевидно, миллионами рублей.
В сентябре 1868 г. на экспертизу в Экспедицию по заготовлению ценных бумаг пошли подозрительно новые 10 — рублевые банкноты, изымаемые из оборота в маленьком уездном городке Путивль, Сумской губернии. Проверка показала, что это подделки того самого 17 — го рада фабрикации, который уже был известен сыщикам Особого отделения Канцелярии Министерства финансов. Стало ясно, что в Путивле происходит сброс большой партии фальшивой наличности. Немедленно туда были командированы чиновники Особого отделения и полетела телеграмма, адресованная судебному следователю сумского окружного суда, с требованием «принять все надлежащие меры к розысканию и задержанию виновных».
В Путивле полиция сработала быстро и удачно. Выяснилось, что новенькие 10 — рублевые ассигнации расходились по городу из одного места — кассы цеха по производству железнодорожных шпал. Цех этот принадлежал французскому подданному Августу Жюэ. В начале сентября он рассчитался с артелью рабочих за большой аккордный наряд.
В ночь на 12 октября 1868 г. полиция нагрянула с обыском одновременно и в цеховую контору, и на квартиру французского предпринимателя. Успех превзошел все ожидания: в запертом бюро в кабинете Жюэ были найдены 92 десятирублевые ассигнации с номерами, близкими номерам тех банкнот, относительно которых экспертиза уже дала свое заключение, признав их фальшивыми. Относительно обнаруженных кредитных билетов эксперты также были категоричны: это были подделки 17 — го рода, которые Министерство финансов вылавливало по всей Европейской России.
Кроме того, во время обысков в руки полиции попала переписка Августа Жюэ, из которой внимание привлекли два письма Станислава Янсена, владельца магазина, торгового дома и большого аптекарского склада в г. Санкт — Петербурге. В этих письмах Янсен извещал Августа Жюэ о том, что он высылает ему «жидкость для спринцевания» и делился своими планами относительно поездки в Париж для осуществления«выгодного предприятия».
Самого Жюэ арестовать не удалось. Он исчез из города и, по — видимому, перейдя на нелегальное положение, из России тоже. Француз, видимо, был готов к подобному исходу; он не сделал попытки забрать деньги, ценности и документы. Выйдя из дома за два часа до появления полиции он исчез, точно растворившись, чтобы никогда более не возникнуть в криминальной хронике России. Дальнейшая судьба этого человека неизвестна.
Судебный следователь сумского окружного суда Путивльского уезда 14 октября 1868 г. шифрованной телеграммой на имя петербургского обер — полицмейстера проинформировал об обстоятельствах расследования деятельности Жюэ. В столице по достоинству оценили важность полученной информации. Письма Станислава Янсена были затребованы в столицу; там они попали на стол начальника петербургской сыскной полиции Ивана Дмитриевича Путилина. Это был очень одаренный сыщик, прославившийся своим парадоксальным образом мышления и многими удивительными по своим успехам расследованиями.
Эзопов язык аптечного торговца не мог обмануть опытного детектива; было совершенно очевидно, что «жидкость для спринцевания» не тот товар, который находящийся в здравом уме человек станет пересылать из Петербурга в Путивль (аж за 900 верст… Путивль хотя и был далеко не столичным центром, однако, и там без всяких затруднений можно было приобрести такой товар.
Было не совсем понятно какие общие деловые интересы могли связывать торговца парфюмерией и изготовителя шпал. Видимо, такие общие интересы все же существовали, но лежали они вне пределов легального делового сотрудничества.
Была и еще одна причина, по которой Путилин захотел лично прочитать письма Станислава Янсена, написанные Августу Жюэ. Аптечный торговец был хорошо знаком начальнику сыскной полиции, хотя сам до поры об этом и не догадывался.
Станислав Янсен впервые привлек к своей персоне самое пристальное внимание Путилина еще за два года до описываемых событий.
Для чиновников Особого отделения было очевидно, что распространение денег идет вдоль железных дорог, расходясь во все стороны вместе с людскими потоками подобно тому, как расплывается чернильное пятно на листе промокательной бумаги. Было ясно и то, что сбытчик (или сбытчики?) за все это время так и не попал в поле зрения правохранительных органов. О размахе фальшивомонетничества оставалось только догадываться. Не вызывало сомнений, что всплывают только считаные единицы вброшенных в оборот подделок. Однако, к февралю 1869 г. их было обнаружено на сумму 32 350 рублей (это более 1000 50 — и 10 — рублевых ассигнаций… Ущерб от деятельности преступников исчислялся, очевидно, миллионами рублей.
В сентябре 1868 г. на экспертизу в Экспедицию по заготовлению ценных бумаг пошли подозрительно новые 10 — рублевые банкноты, изымаемые из оборота в маленьком уездном городке Путивль, Сумской губернии. Проверка показала, что это подделки того самого 17 — го рада фабрикации, который уже был известен сыщикам Особого отделения Канцелярии Министерства финансов. Стало ясно, что в Путивле происходит сброс большой партии фальшивой наличности. Немедленно туда были командированы чиновники Особого отделения и полетела телеграмма, адресованная судебному следователю сумского окружного суда, с требованием «принять все надлежащие меры к розысканию и задержанию виновных».
В Путивле полиция сработала быстро и удачно. Выяснилось, что новенькие 10 — рублевые ассигнации расходились по городу из одного места — кассы цеха по производству железнодорожных шпал. Цех этот принадлежал французскому подданному Августу Жюэ. В начале сентября он рассчитался с артелью рабочих за большой аккордный наряд.
В ночь на 12 октября 1868 г. полиция нагрянула с обыском одновременно и в цеховую контору, и на квартиру французского предпринимателя. Успех превзошел все ожидания: в запертом бюро в кабинете Жюэ были найдены 92 десятирублевые ассигнации с номерами, близкими номерам тех банкнот, относительно которых экспертиза уже дала свое заключение, признав их фальшивыми. Относительно обнаруженных кредитных билетов эксперты также были категоричны: это были подделки 17 — го рода, которые Министерство финансов вылавливало по всей Европейской России.
Кроме того, во время обысков в руки полиции попала переписка Августа Жюэ, из которой внимание привлекли два письма Станислава Янсена, владельца магазина, торгового дома и большого аптекарского склада в г. Санкт — Петербурге. В этих письмах Янсен извещал Августа Жюэ о том, что он высылает ему «жидкость для спринцевания» и делился своими планами относительно поездки в Париж для осуществления«выгодного предприятия».
Самого Жюэ арестовать не удалось. Он исчез из города и, по — видимому, перейдя на нелегальное положение, из России тоже. Француз, видимо, был готов к подобному исходу; он не сделал попытки забрать деньги, ценности и документы. Выйдя из дома за два часа до появления полиции он исчез, точно растворившись, чтобы никогда более не возникнуть в криминальной хронике России. Дальнейшая судьба этого человека неизвестна.
Судебный следователь сумского окружного суда Путивльского уезда 14 октября 1868 г. шифрованной телеграммой на имя петербургского обер — полицмейстера проинформировал об обстоятельствах расследования деятельности Жюэ. В столице по достоинству оценили важность полученной информации. Письма Станислава Янсена были затребованы в столицу; там они попали на стол начальника петербургской сыскной полиции Ивана Дмитриевича Путилина. Это был очень одаренный сыщик, прославившийся своим парадоксальным образом мышления и многими удивительными по своим успехам расследованиями.
Эзопов язык аптечного торговца не мог обмануть опытного детектива; было совершенно очевидно, что «жидкость для спринцевания» не тот товар, который находящийся в здравом уме человек станет пересылать из Петербурга в Путивль (аж за 900 верст… Путивль хотя и был далеко не столичным центром, однако, и там без всяких затруднений можно было приобрести такой товар.
Было не совсем понятно какие общие деловые интересы могли связывать торговца парфюмерией и изготовителя шпал. Видимо, такие общие интересы все же существовали, но лежали они вне пределов легального делового сотрудничества.
Была и еще одна причина, по которой Путилин захотел лично прочитать письма Станислава Янсена, написанные Августу Жюэ. Аптечный торговец был хорошо знаком начальнику сыскной полиции, хотя сам до поры об этом и не догадывался.
Станислав Янсен впервые привлек к своей персоне самое пристальное внимание Путилина еще за два года до описываемых событий.
Страница 2 из 15
