Финансы Российской Империи после Крымской войны 1853 — 56 гг. оказались в весьма плачевном состоянии. Ушло в прошлое то время, когда свободное обращение полновесной монеты из драгоценных металлов служило лучшим свидетельством здоровья государственных финансов и благополучия населения. Золотые и платиновые монеты благославенной эпохи Императора Николая Первого вспоминались в 60 — х годах прошлого столетия как сон, как чудо, которому не суждено будет повториться.
Добавить в моё избранное
49 мин, 7 сек 17859
Произошло это при следующих обстоятельствах.
Летом 1866 г. санкт — петербургский мещанин Людвиг Герман Гарди подал последовательно три заявления — в Канцелярию Министерства финансов, на имя Обер — полицмейстера С. — Петербурга и в Третье отделение Его Императорского Величества Канцелярии — в которых рассказал о весьма любопытных событиях, участником которых ему довелось быть. Гарди написал, что годом ранее он стал компаньоном некоего купца Эмиля Янсена, француза по происхождению, в парфюмерной и аптечной торговле последнего. Людвиг Гарди отвечал за «фабричную» часть их компании, т. е. цех по производству пудры и румян, а Эмиль Янсен — заведовал складом, вел бухгалтерию и занимался сбытом. Цех, которым руководил Гарди, распологался в том же здании, что и склад, парфюмерный магазин и квартира Янсена. Однажды в субботу, когда магазин был закрыт и Эмиль Янсен находился в отъезде, с большим заказом (на 245 рублей) прибыла невеста польского князя. Чтобы не упускать крупного покупателя Гарди сам прошел на склад и принялся отбирать товары по списку. Переставляя флаконы и баночки с места на место, он неожиданно для себя обнаружил 50 — рублевую купюру образца 1856 года, которая была плотно обернута вокруг баночки с румянами.
В тот же день, исследуя уже другую полку, Гарди сделал еще одну столь же неожиданную находку. Когда же он поинтересовался у компаньона происхождением этих денег, тот ответил, что прячет их таким образом от своей супруги.
Через два или три дня, утверждал Гарди, он наткнулся в конторке на пачку 50 — рублевых банкнот, завернутых в синюю бумагу. Увидевший это Янсен с видимым беспокойством на лице подошел к Гарди и забрал эти деньги. А еще через несколько месяцев Гарди опять обнаружил 50 — рублевую купюру, обернутую вокруг баночки с румянами. На этот раз баночка находилась не на складе, а в шкафу, поставленном в помещении парфюмерного магазина.
О последней находке Гарди ничего Янсену говорить не стал, но найденную ассигнацию оставил у себя. Через какое — то время Янсен обратился к приказчику их компании, некоему Александру Бадеру, хорошему знакомому Гарди, с просьбой разменять фальшивую 50 — рублевую купюру, полученную им, якобы, от одного из покупателей. Гарди обратился за советом к Гарди, и последний рекомендовал фальшивку не менять, а оставить до поры у себя.
Негласная проверка заявлений Гарди, предпринятая сыскной полицией Петербурга, дала противоречивые результаты. Оказалось, что Александр Бадер уже не состоял приказчиком у Эмиля Янсена, а оставил место и переехал на жительство в Ревель. Будучи розысканным там, он подтвердил заявление Гарди в части, имеющей отношение к нему, и выдал полицейским 50 — рублевую купюру образца 1856 г., полученную, якобы, от Янсена для размена. Экспедиция по заготовлению ценных бумаг установила, что банкнота является поддельной. Поддельной оказалась и ассигнация, найденная, якобы, Людвигом Гарди в шкафу в последний раз.
Но дальше начинались вопросы, ответы на которые вовсе не представлялись полицейским столь очевидными, как их преподносил в своих заявлениях Гарди. Выяснилось, что 20 лет назад этот человек уже привлекался к ответственности за выдачу необоснованных векселей. Репутация этого француза в питерских купеческих кругах была самая отвратительная: о его проделках помнили многие и многие не хотели иметь с ним дела. Кроме того, было точно установлено, что незадолго до написания первого заявления, Гарди крупно повздорил с Янсеном и раздор компаньонов привел к распаду их коммерческое предприятие. Т. о., действия Гарди получали серьезный и весьма неблаговидный мотив: месть недавнему компаньону, а возможно, и неудачный шантаж последнего.
Несмотря на соблазн арестовать Янсена и провести обыск в квартире и конторе последнего, полицейские делать этого не стали. Во — первых, сильным было недоверие к заявлениям Гарди, а во — вторых, не было ни малейшей уверенности, что удастся взять Янсена с поличным. Последний — если он действительно замешан в аферах с фальшивыми деньгами — мог вполне ожидать от прежнего компаньона доноса и загодя подготовиться к возможному визиту полиции. Поэтому заявления Людвига Гарди остались без видимого движения на долгие месяцы и Янсен узнал о подозрениях в свой адрес нескоро.
Осенью 1868 г. сыскная полиция приступила к негласной проверке Янсена и его торгового предприятия. Проводилась она опросом соседей француза, проверкой его платежных операций, таможенных деклараций на ввозимые товары, собиралась информация о его контрагентах и мнения деловых партнеров. В ходе этой кропотливой и малозаметной работы удалось выяснить много весьма любопытного.
Станислав Янсен родился в 1812 г. в России, по национальности — поляк. В 1831 г. он эмигрировал во Францию, где окончил университет и получил звание доктора медицины. Подданство Российской Империи он потерял. В 1858 г. он неожиданно для всех решил вернуться в Россию.
Летом 1866 г. санкт — петербургский мещанин Людвиг Герман Гарди подал последовательно три заявления — в Канцелярию Министерства финансов, на имя Обер — полицмейстера С. — Петербурга и в Третье отделение Его Императорского Величества Канцелярии — в которых рассказал о весьма любопытных событиях, участником которых ему довелось быть. Гарди написал, что годом ранее он стал компаньоном некоего купца Эмиля Янсена, француза по происхождению, в парфюмерной и аптечной торговле последнего. Людвиг Гарди отвечал за «фабричную» часть их компании, т. е. цех по производству пудры и румян, а Эмиль Янсен — заведовал складом, вел бухгалтерию и занимался сбытом. Цех, которым руководил Гарди, распологался в том же здании, что и склад, парфюмерный магазин и квартира Янсена. Однажды в субботу, когда магазин был закрыт и Эмиль Янсен находился в отъезде, с большим заказом (на 245 рублей) прибыла невеста польского князя. Чтобы не упускать крупного покупателя Гарди сам прошел на склад и принялся отбирать товары по списку. Переставляя флаконы и баночки с места на место, он неожиданно для себя обнаружил 50 — рублевую купюру образца 1856 года, которая была плотно обернута вокруг баночки с румянами.
В тот же день, исследуя уже другую полку, Гарди сделал еще одну столь же неожиданную находку. Когда же он поинтересовался у компаньона происхождением этих денег, тот ответил, что прячет их таким образом от своей супруги.
Через два или три дня, утверждал Гарди, он наткнулся в конторке на пачку 50 — рублевых банкнот, завернутых в синюю бумагу. Увидевший это Янсен с видимым беспокойством на лице подошел к Гарди и забрал эти деньги. А еще через несколько месяцев Гарди опять обнаружил 50 — рублевую купюру, обернутую вокруг баночки с румянами. На этот раз баночка находилась не на складе, а в шкафу, поставленном в помещении парфюмерного магазина.
О последней находке Гарди ничего Янсену говорить не стал, но найденную ассигнацию оставил у себя. Через какое — то время Янсен обратился к приказчику их компании, некоему Александру Бадеру, хорошему знакомому Гарди, с просьбой разменять фальшивую 50 — рублевую купюру, полученную им, якобы, от одного из покупателей. Гарди обратился за советом к Гарди, и последний рекомендовал фальшивку не менять, а оставить до поры у себя.
Негласная проверка заявлений Гарди, предпринятая сыскной полицией Петербурга, дала противоречивые результаты. Оказалось, что Александр Бадер уже не состоял приказчиком у Эмиля Янсена, а оставил место и переехал на жительство в Ревель. Будучи розысканным там, он подтвердил заявление Гарди в части, имеющей отношение к нему, и выдал полицейским 50 — рублевую купюру образца 1856 г., полученную, якобы, от Янсена для размена. Экспедиция по заготовлению ценных бумаг установила, что банкнота является поддельной. Поддельной оказалась и ассигнация, найденная, якобы, Людвигом Гарди в шкафу в последний раз.
Но дальше начинались вопросы, ответы на которые вовсе не представлялись полицейским столь очевидными, как их преподносил в своих заявлениях Гарди. Выяснилось, что 20 лет назад этот человек уже привлекался к ответственности за выдачу необоснованных векселей. Репутация этого француза в питерских купеческих кругах была самая отвратительная: о его проделках помнили многие и многие не хотели иметь с ним дела. Кроме того, было точно установлено, что незадолго до написания первого заявления, Гарди крупно повздорил с Янсеном и раздор компаньонов привел к распаду их коммерческое предприятие. Т. о., действия Гарди получали серьезный и весьма неблаговидный мотив: месть недавнему компаньону, а возможно, и неудачный шантаж последнего.
Несмотря на соблазн арестовать Янсена и провести обыск в квартире и конторе последнего, полицейские делать этого не стали. Во — первых, сильным было недоверие к заявлениям Гарди, а во — вторых, не было ни малейшей уверенности, что удастся взять Янсена с поличным. Последний — если он действительно замешан в аферах с фальшивыми деньгами — мог вполне ожидать от прежнего компаньона доноса и загодя подготовиться к возможному визиту полиции. Поэтому заявления Людвига Гарди остались без видимого движения на долгие месяцы и Янсен узнал о подозрениях в свой адрес нескоро.
Осенью 1868 г. сыскная полиция приступила к негласной проверке Янсена и его торгового предприятия. Проводилась она опросом соседей француза, проверкой его платежных операций, таможенных деклараций на ввозимые товары, собиралась информация о его контрагентах и мнения деловых партнеров. В ходе этой кропотливой и малозаметной работы удалось выяснить много весьма любопытного.
Станислав Янсен родился в 1812 г. в России, по национальности — поляк. В 1831 г. он эмигрировал во Францию, где окончил университет и получил звание доктора медицины. Подданство Российской Империи он потерял. В 1858 г. он неожиданно для всех решил вернуться в Россию.
Страница 3 из 15
