Финансы Российской Империи после Крымской войны 1853 — 56 гг. оказались в весьма плачевном состоянии. Ушло в прошлое то время, когда свободное обращение полновесной монеты из драгоценных металлов служило лучшим свидетельством здоровья государственных финансов и благополучия населения. Золотые и платиновые монеты благославенной эпохи Императора Николая Первого вспоминались в 60 — х годах прошлого столетия как сон, как чудо, которому не суждено будет повториться.
Добавить в моё избранное
49 мин, 7 сек 17860
Намерение это нельзя не назвать странным: после Крымской войны во всех слоях общества отношение к иностранцам, особенно англичанам и французам, было весьма настороженное, если не сказать недоброжелательное. Отношения между Россией и Францией были разорваны; саксонский посланник барон Зебек представлял в Париже великую империю. Чтобы получить разрешение на въезд Станислав Янсен представил саксонскому дипломату документы, подтверждавшие его торговую, промышленную и научную деятельность. Было даже предъявлено разрешение на чтение публичных лекций по медицине. Янсен лишь не представил сведений о своей финансовой несостоятельности; его экономические прожекты лопнули и настойчивые кредиторы не давали покоя. Вместе с отцом в 1858 г. в Россию приехал и сын — Эмиль Янсен — 1839 г. рождения. В Петербурге он пробыл до 1863 г., потом вернулся в Париж.
По приезду в Петербург Станислав Янсен выступил учредителем бесчисленного количества акционерных обществ и товариществ на паях, по большей части экспортно — импортного профиля. Как можно было заключить из документации этих предприятий, все они оказывались весьма недолговечны, однако, барыш своему хозяину неизменно приносили. С 1860 г. Янсен стал выплачивать свои парижские долги и в течение нескольких лет полностью восстановил собственное реноме. В Петербурге француз также сделал себе имя; его почитали за человека состоятельного, предприимчивого, солидного.
В 1860 г. и 1868 г. он выезжал во Францию; в первый раз — на 2 месяца, во второй — на шесть недель. В Петербурге Станислав Янсен постоянно проживал по адресу: Екатерининский канал, дом 14 (это самый центр города, его престижная часть… С ним постоянно проживала супруга — Мелина Янсен.
Самым подозрительным в полученной Иваном Путилиным информации было то, что доходы Янсена не соответствовали оборотам его предприятий. Француз действительно владел довольно значительными суммами, которые ссужал членам французской колонии в Петербурге, но при этом был неясен источник этих денег. Торговая деятельность Станислава Янсена явно не приносила тех доходов, которые позволили бы свободно оперировать десятками тысяч рублей. Это соображение, вкупе с тем, что фамилия француза уже вторично упоминалась в связи с подозрениями в фальшивомонетничестве, заставляло испытывать некоторые сомнения в его добропорядочности.
В январе 1869 г. стало известно, что в Санкт — Петербург из Парижа приезжает Эмиль Янсен. В качестве причины своего появления в России младший Янсен указал болезнь матери, но по наведенным полицией справкам оказалось, что Мелина Янсен отнюдь не больна.
Эмиль Янсен появился в российской столице 21 января 1869 г. Он возобновил свои прежние светские знакомства, нанес необходимые визиты, получил приглашение на охоту и благополучно съездил на нее в Псковскую губернию. За ним и отцом сыскная полиция вела скрытое наблюдение, стараясь не вспугнуть подозреваемых раньше времени. Трудно сказать, сколь эффективным могло бы быть такое наблюдение и как долго его следовало бы продолжать, но непредвиденный случай ускорил развитие событий.
На прием к столичному обер — полицмейстеру 1 марта 1869 г. явился дипкурьер (в то время их называли «кабинет — курьеры») французского посольства в Российской империи некто Евгений — Людвиг Обри. Он сделал заявление столь важное, что его попросили повторить сказанное в присутствии Ивана Дмитриевича Путилина, за которым немедленно послали.
Рассказ француза сводился к следующему: за 8 дней до его отъезда в Петербург с почтой Министерства иностранных дел Франции к нему обратился некий Риу, попросивший пердать Эмилю Янсену за вознаграждение небольшую коробочку. В ней находились, якобы, образцы модных парижских товаров общей стоимостью едва ли 30 франков. Деревянная коробочка была обшита клеенкой (поскольку содержимое боялось влаги), на которую была приклеена карточка с указанием адреса Эмиля Янсена в Петербурге. Курьер поначалу отказался выполнить просьбу, но после того, как тот обратился к начальнику Обри и последний разрешил коробочку взять, он согласился. Обри бросил коробку в холщовый мешок, который был опечатан печатью МИДа Франции, и без досмотра и оплаты груза на таможне привез ее в Россию. Вскрыв мешок 28 февраля 1869 г. при передаче государственной корреспонденции в посольстве, Обри обнаружил, что клеенка на коробке разорвалась. Он снял ее совсем и ему показался крайне подозрительным тщательно упакованный деревянный ящичек. Курьер решил поинтересоваться его содержимым. По вскрытии ящика Обри обнаружил в нем два свертка — белой бумаги и розовой — каждый из которых был опечатан по пять раз печатью с тремя лилиями, повторявшей своим видом герб дома Бурбонов. В одном из свертков находился мешочек из коленкора, в другом — мешочек из холстины. Содержимое мешочков не прощупывалось; когда Обри их развязал, оказалось, что они заполнены мелко нарезанной бумагой. А вот в бумаге находилась пачки российских 50 — рублевых ассигнаций, свернутые трубочкой и перетянутые суровой ниткой.
По приезду в Петербург Станислав Янсен выступил учредителем бесчисленного количества акционерных обществ и товариществ на паях, по большей части экспортно — импортного профиля. Как можно было заключить из документации этих предприятий, все они оказывались весьма недолговечны, однако, барыш своему хозяину неизменно приносили. С 1860 г. Янсен стал выплачивать свои парижские долги и в течение нескольких лет полностью восстановил собственное реноме. В Петербурге француз также сделал себе имя; его почитали за человека состоятельного, предприимчивого, солидного.
В 1860 г. и 1868 г. он выезжал во Францию; в первый раз — на 2 месяца, во второй — на шесть недель. В Петербурге Станислав Янсен постоянно проживал по адресу: Екатерининский канал, дом 14 (это самый центр города, его престижная часть… С ним постоянно проживала супруга — Мелина Янсен.
Самым подозрительным в полученной Иваном Путилиным информации было то, что доходы Янсена не соответствовали оборотам его предприятий. Француз действительно владел довольно значительными суммами, которые ссужал членам французской колонии в Петербурге, но при этом был неясен источник этих денег. Торговая деятельность Станислава Янсена явно не приносила тех доходов, которые позволили бы свободно оперировать десятками тысяч рублей. Это соображение, вкупе с тем, что фамилия француза уже вторично упоминалась в связи с подозрениями в фальшивомонетничестве, заставляло испытывать некоторые сомнения в его добропорядочности.
В январе 1869 г. стало известно, что в Санкт — Петербург из Парижа приезжает Эмиль Янсен. В качестве причины своего появления в России младший Янсен указал болезнь матери, но по наведенным полицией справкам оказалось, что Мелина Янсен отнюдь не больна.
Эмиль Янсен появился в российской столице 21 января 1869 г. Он возобновил свои прежние светские знакомства, нанес необходимые визиты, получил приглашение на охоту и благополучно съездил на нее в Псковскую губернию. За ним и отцом сыскная полиция вела скрытое наблюдение, стараясь не вспугнуть подозреваемых раньше времени. Трудно сказать, сколь эффективным могло бы быть такое наблюдение и как долго его следовало бы продолжать, но непредвиденный случай ускорил развитие событий.
На прием к столичному обер — полицмейстеру 1 марта 1869 г. явился дипкурьер (в то время их называли «кабинет — курьеры») французского посольства в Российской империи некто Евгений — Людвиг Обри. Он сделал заявление столь важное, что его попросили повторить сказанное в присутствии Ивана Дмитриевича Путилина, за которым немедленно послали.
Рассказ француза сводился к следующему: за 8 дней до его отъезда в Петербург с почтой Министерства иностранных дел Франции к нему обратился некий Риу, попросивший пердать Эмилю Янсену за вознаграждение небольшую коробочку. В ней находились, якобы, образцы модных парижских товаров общей стоимостью едва ли 30 франков. Деревянная коробочка была обшита клеенкой (поскольку содержимое боялось влаги), на которую была приклеена карточка с указанием адреса Эмиля Янсена в Петербурге. Курьер поначалу отказался выполнить просьбу, но после того, как тот обратился к начальнику Обри и последний разрешил коробочку взять, он согласился. Обри бросил коробку в холщовый мешок, который был опечатан печатью МИДа Франции, и без досмотра и оплаты груза на таможне привез ее в Россию. Вскрыв мешок 28 февраля 1869 г. при передаче государственной корреспонденции в посольстве, Обри обнаружил, что клеенка на коробке разорвалась. Он снял ее совсем и ему показался крайне подозрительным тщательно упакованный деревянный ящичек. Курьер решил поинтересоваться его содержимым. По вскрытии ящика Обри обнаружил в нем два свертка — белой бумаги и розовой — каждый из которых был опечатан по пять раз печатью с тремя лилиями, повторявшей своим видом герб дома Бурбонов. В одном из свертков находился мешочек из коленкора, в другом — мешочек из холстины. Содержимое мешочков не прощупывалось; когда Обри их развязал, оказалось, что они заполнены мелко нарезанной бумагой. А вот в бумаге находилась пачки российских 50 — рублевых ассигнаций, свернутые трубочкой и перетянутые суровой ниткой.
Страница 4 из 15
