Одно из самых мрачных в истории французской криминалистики расследований, названное по фамилии преступников «делом сестер Папин», началось вполне обыденным утром 3 февраля 1933 г. Не было еще семи часов утра когда молочник, развозивший свежие молоко и сливки, постучал в дверь трехэтажного дома, принадлежавшего Жозефине Ланселин, пожалуй, самой зажиточной жительнице небольшого городка Ле Ман в 150 километрах западнее Парижа.
Добавить в моё избранное
22 мин, 32 сек 7793
Подобные «сексуальные пароксизмы» лишь подтверждали уверенность врачей в гомосексуальности Кристин. Старшая сестра тосковала по младшей не как по обычному родственнику, а именно как по сексуальному партнеру. В июне 1933 г. она набросилась на охраниика, а после того, как последний сбил ее с ног, Кристин Папин принялась кататься по полу и давить на собственные глаза большими пальцами рук. Охране с большим трудом удалось преодолеть сопротивление Кристин и тем самым спасти ее глаза. Опасаясь новых попыток членовредительства, врачи надолго связали Кристин Папин смирительной рубашкой и поместили ее в комнату с обитыми войлоком стенами.
На следующий день она заявила, что желает сделать важное заявление. В камеру к Кристин Папин явился прокурор, которому она заявила о полной невиновности младшей сестры; Кристин утверждала, что оба убийства были совершены ею.
Казалось, это сенсационное заявление заметно повлияет на ход расследования, но этого не произошло. Кровавые следы ног в коридоре и спальне второго этажа, где была убита madame Ланселин, не оставляли никаких сомнений в том, что в преступлении участвовали два лица. Они действовали разновременно и использовали разные орудия убийства. На этом основании заявление Кристин Папин было расценено как самооговор.
Леа Папин казалась бледной тенью своей старшей сестры. Она не знала как себя вести в ее отсутствие, как разговаривать с окружающими. Простейшие вопросы ставили Леа в тупик. При этом, однако, она не обнаруживала устойчивого расстройства умственных способностей. С течением времени она вполне освоилась со спецификой содержания под стражей и сделалась примерной заключенной. Прежняя диковатая молчаливость Леа исчезла, она стала контактна и доброжелательна. Врачи объяснили эту явственную перемену поведения тем, что Леа вышла из-под психологического прессинга своей мрачной старшей сестры. Примечательно, что когда Леа Папин начинали расспрашивать о совершенном ею убийстве, она опять впадала в своеобразный ступор и надолго замыкалась. Но врачи не сомневались в том, что она прекрасно помнит события 2 февраля и в момент преступления действовала вполне адекватно.
Важно отметить, что когда Леа Папин сообщили о намерении старшей сестры взять всю ответственность за совершенное двойное убийство на себя, она не согласилась с этим и повторила сделанное прежде признание об участии в преступлении
В результате почти семимесячного обследования, психиатры пришли к заключению, что «случай сестер Папин — классический пример помешательства в парах». Врачи считали, что старшая из сестер — шизофреник, чья болезнь была отягощена параноидальным психозом. Факт посягательства на глаза жертв (а также свои собственные во время содержания под стражей) указывал на то, что глаза каким-то образом присутствовали в галлюцинациях Кристин Папин. Поскольку она никаких разъяснений по этому поводу дать не пожелала, то говорить о содержании ее галлюцинаций можно было лишь в предположительной форме. Врачи не сомневались в существовании гомосексуальных отношений между сестрами. Именно секс способствовал абсолютному психологическому порабощению младшей сестры старшей. Что касается Леа Папин, то о ней в психиатрическом заключении было сказано довольно неопределенно: «личность девушки была полностью растворена в личности старшей сестры»(довольно трудно понять, что же это означало на уровне бытовых представлений; вместо термина«растоврение личности» правильнее, наверное, было бы использовать выражение«психоэмоциональная зависимость»). В качестве причины подобного «растворения» были названы низкий образовательный уровень Леа Папин, ее заниженная самооценка и травмирующий детский опыт (побои и унижения со стороны отца). Возможно, Леа подобно своей сестре Эмилии также стала жертвой сексуальных посягательств Гюстава Папина и это отчасти предопределило ее полную покорность старшим родственникам, но достоверно об этом ничего не было известно. Сама Леа не подтверждала факта изнасилования ее отцом. Хотя психиатры признали старшую из сестер душевнобольным человеком, они считали, что вопрос о подсудности обвиняемых м. б. решен положительно; то, что обе они хорошо помнили обстоятельства нападения, которое к тому же было весьма длительным по времени совершения, не позволяло говорить о неконтролируемости их действий в состоянии аффекта. Даже действуя в состоянии«расстроенного ума» Кристин Папин понимала что же именно она делает; она предвидела результат своих действий и желала его, а стало быть, в ее поступках был умысел.
Подобное заключение психиатров практически лишало Кристин Папин самого убедительного смягчающего ее вину обстоятельства.
Суд в Ле Мане открылся в сентябре 1933 г. в обстановке общественного ажиотажа. Многие газеты и радиостанции командировали в небольшой провинциальный городок корреспондентов. Самое большое помещение муниципалитета было приспособлено под зал судебных заседаний. Места на галерее были отданы для свободного посещения публикой.
На следующий день она заявила, что желает сделать важное заявление. В камеру к Кристин Папин явился прокурор, которому она заявила о полной невиновности младшей сестры; Кристин утверждала, что оба убийства были совершены ею.
Казалось, это сенсационное заявление заметно повлияет на ход расследования, но этого не произошло. Кровавые следы ног в коридоре и спальне второго этажа, где была убита madame Ланселин, не оставляли никаких сомнений в том, что в преступлении участвовали два лица. Они действовали разновременно и использовали разные орудия убийства. На этом основании заявление Кристин Папин было расценено как самооговор.
Леа Папин казалась бледной тенью своей старшей сестры. Она не знала как себя вести в ее отсутствие, как разговаривать с окружающими. Простейшие вопросы ставили Леа в тупик. При этом, однако, она не обнаруживала устойчивого расстройства умственных способностей. С течением времени она вполне освоилась со спецификой содержания под стражей и сделалась примерной заключенной. Прежняя диковатая молчаливость Леа исчезла, она стала контактна и доброжелательна. Врачи объяснили эту явственную перемену поведения тем, что Леа вышла из-под психологического прессинга своей мрачной старшей сестры. Примечательно, что когда Леа Папин начинали расспрашивать о совершенном ею убийстве, она опять впадала в своеобразный ступор и надолго замыкалась. Но врачи не сомневались в том, что она прекрасно помнит события 2 февраля и в момент преступления действовала вполне адекватно.
Важно отметить, что когда Леа Папин сообщили о намерении старшей сестры взять всю ответственность за совершенное двойное убийство на себя, она не согласилась с этим и повторила сделанное прежде признание об участии в преступлении
В результате почти семимесячного обследования, психиатры пришли к заключению, что «случай сестер Папин — классический пример помешательства в парах». Врачи считали, что старшая из сестер — шизофреник, чья болезнь была отягощена параноидальным психозом. Факт посягательства на глаза жертв (а также свои собственные во время содержания под стражей) указывал на то, что глаза каким-то образом присутствовали в галлюцинациях Кристин Папин. Поскольку она никаких разъяснений по этому поводу дать не пожелала, то говорить о содержании ее галлюцинаций можно было лишь в предположительной форме. Врачи не сомневались в существовании гомосексуальных отношений между сестрами. Именно секс способствовал абсолютному психологическому порабощению младшей сестры старшей. Что касается Леа Папин, то о ней в психиатрическом заключении было сказано довольно неопределенно: «личность девушки была полностью растворена в личности старшей сестры»(довольно трудно понять, что же это означало на уровне бытовых представлений; вместо термина«растоврение личности» правильнее, наверное, было бы использовать выражение«психоэмоциональная зависимость»). В качестве причины подобного «растворения» были названы низкий образовательный уровень Леа Папин, ее заниженная самооценка и травмирующий детский опыт (побои и унижения со стороны отца). Возможно, Леа подобно своей сестре Эмилии также стала жертвой сексуальных посягательств Гюстава Папина и это отчасти предопределило ее полную покорность старшим родственникам, но достоверно об этом ничего не было известно. Сама Леа не подтверждала факта изнасилования ее отцом. Хотя психиатры признали старшую из сестер душевнобольным человеком, они считали, что вопрос о подсудности обвиняемых м. б. решен положительно; то, что обе они хорошо помнили обстоятельства нападения, которое к тому же было весьма длительным по времени совершения, не позволяло говорить о неконтролируемости их действий в состоянии аффекта. Даже действуя в состоянии«расстроенного ума» Кристин Папин понимала что же именно она делает; она предвидела результат своих действий и желала его, а стало быть, в ее поступках был умысел.
Подобное заключение психиатров практически лишало Кристин Папин самого убедительного смягчающего ее вину обстоятельства.
Суд в Ле Мане открылся в сентябре 1933 г. в обстановке общественного ажиотажа. Многие газеты и радиостанции командировали в небольшой провинциальный городок корреспондентов. Самое большое помещение муниципалитета было приспособлено под зал судебных заседаний. Места на галерее были отданы для свободного посещения публикой.
Страница 4 из 7
