Грузия второй половины 19-го столетия… Кутаисская губерния, входившая в состав Кавказского наместничества была глубокой провинцией, жившей традициями и вековым опытом местного грузинского населения.
Добавить в моё избранное
36 мин, 22 сек 5699
Наивность такого обращения очевидна и вызывает недоумение; недоумение это только возрастает, когда узнаешь, что упомянутая встреча произошла без свидетелей. Обстоятельства и характер этого странного разговора невольно наводят на подозрения о попытке подкупа свидетеля (или давления на него). Сам Цициашвили, разумеется, отрицал подобный подтекст собственных слов; неудивительно также, что оба участника этого разговора по разному его воспроизводили и, видимо, понимали. Как бы там ни было, следует признать, что Моше Цициашвили не надо было встречаться с Юркевичем и уж тем более не делать это без свидетелей.
Юркевич, столкнувшись с настойчивым молодым человеком, понятное дело, встревожился и немедля проинформировал о происшедшем Абашидзе. Тот, разумеется, тоже придал случившемуся немалое значение. Потому, ближайшим результатом наивной инициативы Моши Цициашвили явился… его собственный арест. Можно сказать, что Моша отчасти вынудил полицию арестовать его.
Следующим важным элементом сюжета явились допросы арестованных евреев. Все они отрицали какую бы то ни было причастность к исчезновению Сарры Модебадзе и перед следствием встала весьма непростая задача сужения круга обвиняемых. Понятно, что девочку не могли похитить одновременно две группы лиц, разделенные временем и расстоянием. Свидетели же из деревни Перевиси, несмотря на свою многочисленность, давали показания весьма противоречивые.
Показаниями основной части свидетелей, казалось бы, можно связать похищение с первой группой евреев, из 4 человек. Но свидетельства ряда лиц, опровергали такое заключение. Так, житель Перевиси Григорий Григоров Модебадзе без колебаний утверждал, что видел Сарру на дороге спустя уже значительное время после проезда первой группы евреев. Сходные с ним показания дали свидетели Коджаия и Сино Церетели. Но при этом, последние серьезно противоречили Григорию Модебадзе в части, касающейся определения расстояния между группами евреев. Модебадзе утверждал, что таковое составляло 40 саженей (т. е. менее 100 метров); Коджаия и Церетели говорили о 15 минутах ходьбы (это уже около 1,5 км).
Само по себе такое противоречие есть явление совершенно рядовое; оно отнюдь не является свидетельством недобросовестности рассказчиков или их злого умысла. Но подобные неточности способны очень сильно исказить картину происшествия, что собственно, и имело место в настоящем случае.
В конце — концов, следствие решило игнорировать показания упомянутых свидетелей, посчитав их следствием неточности воспоминаний, и сосредоточиться на показаниях проитив первой группы евреев. Результатом такого решения явилось освобождение из — под стражи 3 человек, составлявших вторую группу евреев.
С учетом арестованного Моши Цициашвили в «деле Сарры Модебадзе» оказалось пятеро обвиняемых.
Освобождение трех евреев вызвало негодующие протесты грузинского населения. Заговорили о подкупе чиновников, о ненадежности русской администрации, о всевластной руке кагала. Сами по себе такие разговоры вполне можно было ожидать и вряд ли они заслуживали сколь — нибудь серьезного внимания к себе, если б неожиданную остроту не придал этим пересудам отец погибшей девочки — Иосиф Модебадзе. Летом 1878 г. он вдруг начал в самых разных местах рассказывать о том, будто протокол медицинского освидетельствования тела Сарры был фальсифицирован: в документе, якобы, не были указаны порезы на теле (если точнее — под коленями), которые не оставляли никаких сомнений в насильственности гибели девочки. Если продолжить мысль Иосифа Модебадзе, то получалось, что составители протокола судебно — медицинского освидетельствования пошли на серьезное преступление — подлог документа и сделали это, очевидно, небескорыстно. Сговорчивость доктора Берно, проводившего вскрытие тела, народная молва объясняла тем, что он по национальности никакой не немец, а еврей — выкрест, готовый услужить своей нации.
Лишь только такие слухи появились, руководство губернской полиции распорядилось проверить у самого Иосифа Модебадзе: говорил ли он нечто подобное? Тот не моргнув глазом подтвердил: да, в самом деле он рассказывал об этом, поскольку своими глазами видел страшные порезы на ногах дочки, когда ее тело принес в дом Филимон Микадзе.
Это скандальное заявление Иосифа Модебадзе требовало самого серьезного объяснения. Если Ахумов, Абашидзе, Берно действительно получили от еврейской общины взятки и пошли на фальсификацию дела их требовалось отстранить от расследования и доверить проверку проделанной ими работы лицам, пользующимся безусловным доверием местного населения. Волнение жителей требовалось успокоить, а пошатнувшуюся репутацию властей поддержать, поскольку дальнейшее усиление националистической пропаганды напрямую вело к пролитию большой крови.
Надо отдать должное руководству края. В этой непростой обстановке окружной прокурор решился на весьма решительный шаг: он назначил новое патологоанатомическое исследование тела Сарры Модебадзе.
Юркевич, столкнувшись с настойчивым молодым человеком, понятное дело, встревожился и немедля проинформировал о происшедшем Абашидзе. Тот, разумеется, тоже придал случившемуся немалое значение. Потому, ближайшим результатом наивной инициативы Моши Цициашвили явился… его собственный арест. Можно сказать, что Моша отчасти вынудил полицию арестовать его.
Следующим важным элементом сюжета явились допросы арестованных евреев. Все они отрицали какую бы то ни было причастность к исчезновению Сарры Модебадзе и перед следствием встала весьма непростая задача сужения круга обвиняемых. Понятно, что девочку не могли похитить одновременно две группы лиц, разделенные временем и расстоянием. Свидетели же из деревни Перевиси, несмотря на свою многочисленность, давали показания весьма противоречивые.
Показаниями основной части свидетелей, казалось бы, можно связать похищение с первой группой евреев, из 4 человек. Но свидетельства ряда лиц, опровергали такое заключение. Так, житель Перевиси Григорий Григоров Модебадзе без колебаний утверждал, что видел Сарру на дороге спустя уже значительное время после проезда первой группы евреев. Сходные с ним показания дали свидетели Коджаия и Сино Церетели. Но при этом, последние серьезно противоречили Григорию Модебадзе в части, касающейся определения расстояния между группами евреев. Модебадзе утверждал, что таковое составляло 40 саженей (т. е. менее 100 метров); Коджаия и Церетели говорили о 15 минутах ходьбы (это уже около 1,5 км).
Само по себе такое противоречие есть явление совершенно рядовое; оно отнюдь не является свидетельством недобросовестности рассказчиков или их злого умысла. Но подобные неточности способны очень сильно исказить картину происшествия, что собственно, и имело место в настоящем случае.
В конце — концов, следствие решило игнорировать показания упомянутых свидетелей, посчитав их следствием неточности воспоминаний, и сосредоточиться на показаниях проитив первой группы евреев. Результатом такого решения явилось освобождение из — под стражи 3 человек, составлявших вторую группу евреев.
С учетом арестованного Моши Цициашвили в «деле Сарры Модебадзе» оказалось пятеро обвиняемых.
Освобождение трех евреев вызвало негодующие протесты грузинского населения. Заговорили о подкупе чиновников, о ненадежности русской администрации, о всевластной руке кагала. Сами по себе такие разговоры вполне можно было ожидать и вряд ли они заслуживали сколь — нибудь серьезного внимания к себе, если б неожиданную остроту не придал этим пересудам отец погибшей девочки — Иосиф Модебадзе. Летом 1878 г. он вдруг начал в самых разных местах рассказывать о том, будто протокол медицинского освидетельствования тела Сарры был фальсифицирован: в документе, якобы, не были указаны порезы на теле (если точнее — под коленями), которые не оставляли никаких сомнений в насильственности гибели девочки. Если продолжить мысль Иосифа Модебадзе, то получалось, что составители протокола судебно — медицинского освидетельствования пошли на серьезное преступление — подлог документа и сделали это, очевидно, небескорыстно. Сговорчивость доктора Берно, проводившего вскрытие тела, народная молва объясняла тем, что он по национальности никакой не немец, а еврей — выкрест, готовый услужить своей нации.
Лишь только такие слухи появились, руководство губернской полиции распорядилось проверить у самого Иосифа Модебадзе: говорил ли он нечто подобное? Тот не моргнув глазом подтвердил: да, в самом деле он рассказывал об этом, поскольку своими глазами видел страшные порезы на ногах дочки, когда ее тело принес в дом Филимон Микадзе.
Это скандальное заявление Иосифа Модебадзе требовало самого серьезного объяснения. Если Ахумов, Абашидзе, Берно действительно получили от еврейской общины взятки и пошли на фальсификацию дела их требовалось отстранить от расследования и доверить проверку проделанной ими работы лицам, пользующимся безусловным доверием местного населения. Волнение жителей требовалось успокоить, а пошатнувшуюся репутацию властей поддержать, поскольку дальнейшее усиление националистической пропаганды напрямую вело к пролитию большой крови.
Надо отдать должное руководству края. В этой непростой обстановке окружной прокурор решился на весьма решительный шаг: он назначил новое патологоанатомическое исследование тела Сарры Модебадзе.
Страница 7 из 11
