Грузия второй половины 19-го столетия… Кутаисская губерния, входившая в состав Кавказского наместничества была глубокой провинцией, жившей традициями и вековым опытом местного грузинского населения.
Добавить в моё избранное
36 мин, 22 сек 5700
Провести его было поручено врачу Гульбинскому, русскому по национальности. По сути ему надлежало проверить работу своего коллеги — доктора Берно.
И опять, как это уже было однажды, в Перевиси отправилась с крепким казачьим конвоем следственная комиссия. Теперь, в отличие от первой эксгумации, все следственные мероприятия проводились гласно, днем, при большом стечении народа.
Гроб с телом девочки был доставлен в деревню и вскрыт в одном из амбаров. Порезов под коленями не оказалось. Тело было продемонстрировано родителям Сарры; кроме них на него смогли посмотреть все желающие. Расчет властей оказался верен: длинная вереница людей прошла мимо обнаженных останков несчастной девочки и рассказы этих незаинтересованных свидетелей об увиденном немедленно были разнесены молвой во все концы Кутаисской губернии. Теперь не только судебный медик, но и многие десятки других людей могли независимо друг от друга сказать с убежденностью: не было на теле Сарры Модебадзе никаких порезов.
Доктор Гульбинский составил акт повторного анатомического исследования. В нем он констатировал, что кожные покровы подверглись значительному изменению и потому уже не представлялось возможным дать заключение о характере повреждений кожи рук, которые так смутили некогда доктора Берно. Вместе с тем Гульбинский согласился с прежним заключением в том, что на теле отсутствуют следы насильственного причинения смерти.
Что же в итоге всех этих следственных действий получалось у обвинения?
Обвинение считало доказанным факт похищения группой из 4 — х евреев во главе с Нато Цициашвили 6 — летней Сарры Модебадзе с неустановленной целью и скрытую перевозку девочки в переметной кожаной суме из Перевиси в Сачхери; хотя смерть ее признавалась последовавшей от естественных причин, гибель похищенной считалась следствием насильственного удержания в неволе. Прокуратура считала, что хотя Моша Цициашвили не принимал непосредственного участия в похищении Сарры, он все же помог своему дяде избавиться от тела и подбросил его — вместе с неустановленным сообщником — на окраину села Добраидзе.
Нельзя не признать подобный вариант обвинительного заключения оптимальным, поскольку он выгодно преподносил наработанный фактический материал и максимально обходил стороной все недоработки следствия. Нигде — ни в одном месте! — нет в обвинительном заключении упоминаний о ритуальном убийстве, о сборе иудейскими религиозными фанатиками крови христианских детей и т. п.; нет даже намека на то, что Сарра похищалась для осуществления подобных замыслов. То, что обвинение не пыталось развить это направление, свидетельствовало о нежелании спекулировать на взрывоопасной теме и намерении отталкиваться только от установленных расследованием фактов (либо фактов, которые таковыми почитались).
Однако, ряд моментов серьезно снижал доказательную силу документа. Осталось невыяснено происхождение песка на теле девочки; ничего похожего на погреб в песчаном грунте в еврейском квартале в Сачхери обнаружить так и не удалось. Т. о. следствие не могло заявить, что ему удалось проследить весь путь похищенной девочки, а значит, задачу расследования нельзя было считать выполенной полностью.
Никакого вразумительного объяснения происхождению подозрительных проколов на руках девочки так и не было дано. Вне всякого сомнения, судмедэксперту надлежало снять фрагменты поврежденных участков кожи и законсервировать их в формалине, как это было сделано, например, в «деле Бейлиса». Это позволило бы другим специалистам и в другой обстановке изучить повреждения кожи и высказаться более определенно на этот счет. Доктор Берно пренебрег прямой своей обязанностью по описанию и сохранению образцов повреждения тканей, которая прямо ему предписывалась должностной инструкцией. Ошибка судебного медика была необратима; время быстро уничтожило всякую возможность тщательного исследования проколов кожи. Как тут не вспомнить известные слова французского специалиста в области судебной медицины, профессора Лакассаня: «Ошибки грубого анатомирования не поддаются исправлению!».
В обвинительное заключение были включены свидетельские показания Иосифа Якобишвили, дьяка, в которых последний утверждал, что слышал от еврейского мальчика в Сачхери об убийстве христианской девочки (на улице неизвестный еврейский мальчик спрашивал неизвестную женщину — еврейку: увезли убитую вчера христианскую девочку или нет… Учитывая, что даже прокуратура не настаивала на насильственном характере смерти Сарры Модебадзе, слова мальчика казались бессмысленными. Даже если стоять на самой радикальной точке зрения и полагать, что внутри общины сачхерских евреев существовала тайная группа религиозных фанатиков, то даже в этом случае осведомленность ребенка представлялась необыкновенной и крайне сомнительной. Свидетельство Якобишвили от начала до конца производило впечатление вздорного и надуманного.
И опять, как это уже было однажды, в Перевиси отправилась с крепким казачьим конвоем следственная комиссия. Теперь, в отличие от первой эксгумации, все следственные мероприятия проводились гласно, днем, при большом стечении народа.
Гроб с телом девочки был доставлен в деревню и вскрыт в одном из амбаров. Порезов под коленями не оказалось. Тело было продемонстрировано родителям Сарры; кроме них на него смогли посмотреть все желающие. Расчет властей оказался верен: длинная вереница людей прошла мимо обнаженных останков несчастной девочки и рассказы этих незаинтересованных свидетелей об увиденном немедленно были разнесены молвой во все концы Кутаисской губернии. Теперь не только судебный медик, но и многие десятки других людей могли независимо друг от друга сказать с убежденностью: не было на теле Сарры Модебадзе никаких порезов.
Доктор Гульбинский составил акт повторного анатомического исследования. В нем он констатировал, что кожные покровы подверглись значительному изменению и потому уже не представлялось возможным дать заключение о характере повреждений кожи рук, которые так смутили некогда доктора Берно. Вместе с тем Гульбинский согласился с прежним заключением в том, что на теле отсутствуют следы насильственного причинения смерти.
Что же в итоге всех этих следственных действий получалось у обвинения?
Обвинение считало доказанным факт похищения группой из 4 — х евреев во главе с Нато Цициашвили 6 — летней Сарры Модебадзе с неустановленной целью и скрытую перевозку девочки в переметной кожаной суме из Перевиси в Сачхери; хотя смерть ее признавалась последовавшей от естественных причин, гибель похищенной считалась следствием насильственного удержания в неволе. Прокуратура считала, что хотя Моша Цициашвили не принимал непосредственного участия в похищении Сарры, он все же помог своему дяде избавиться от тела и подбросил его — вместе с неустановленным сообщником — на окраину села Добраидзе.
Нельзя не признать подобный вариант обвинительного заключения оптимальным, поскольку он выгодно преподносил наработанный фактический материал и максимально обходил стороной все недоработки следствия. Нигде — ни в одном месте! — нет в обвинительном заключении упоминаний о ритуальном убийстве, о сборе иудейскими религиозными фанатиками крови христианских детей и т. п.; нет даже намека на то, что Сарра похищалась для осуществления подобных замыслов. То, что обвинение не пыталось развить это направление, свидетельствовало о нежелании спекулировать на взрывоопасной теме и намерении отталкиваться только от установленных расследованием фактов (либо фактов, которые таковыми почитались).
Однако, ряд моментов серьезно снижал доказательную силу документа. Осталось невыяснено происхождение песка на теле девочки; ничего похожего на погреб в песчаном грунте в еврейском квартале в Сачхери обнаружить так и не удалось. Т. о. следствие не могло заявить, что ему удалось проследить весь путь похищенной девочки, а значит, задачу расследования нельзя было считать выполенной полностью.
Никакого вразумительного объяснения происхождению подозрительных проколов на руках девочки так и не было дано. Вне всякого сомнения, судмедэксперту надлежало снять фрагменты поврежденных участков кожи и законсервировать их в формалине, как это было сделано, например, в «деле Бейлиса». Это позволило бы другим специалистам и в другой обстановке изучить повреждения кожи и высказаться более определенно на этот счет. Доктор Берно пренебрег прямой своей обязанностью по описанию и сохранению образцов повреждения тканей, которая прямо ему предписывалась должностной инструкцией. Ошибка судебного медика была необратима; время быстро уничтожило всякую возможность тщательного исследования проколов кожи. Как тут не вспомнить известные слова французского специалиста в области судебной медицины, профессора Лакассаня: «Ошибки грубого анатомирования не поддаются исправлению!».
В обвинительное заключение были включены свидетельские показания Иосифа Якобишвили, дьяка, в которых последний утверждал, что слышал от еврейского мальчика в Сачхери об убийстве христианской девочки (на улице неизвестный еврейский мальчик спрашивал неизвестную женщину — еврейку: увезли убитую вчера христианскую девочку или нет… Учитывая, что даже прокуратура не настаивала на насильственном характере смерти Сарры Модебадзе, слова мальчика казались бессмысленными. Даже если стоять на самой радикальной точке зрения и полагать, что внутри общины сачхерских евреев существовала тайная группа религиозных фанатиков, то даже в этом случае осведомленность ребенка представлялась необыкновенной и крайне сомнительной. Свидетельство Якобишвили от начала до конца производило впечатление вздорного и надуманного.
Страница 8 из 11
