Грузия второй половины 19-го столетия… Кутаисская губерния, входившая в состав Кавказского наместничества была глубокой провинцией, жившей традициями и вековым опытом местного грузинского населения.
Добавить в моё избранное
36 мин, 22 сек 5703
О шамане Комушидзе, который вывел причастность Моши Цициашвили к исчезновению Сарры Модебадзе посредством гадания по пульсу, было упомянуто выше. Кстати, показания Комушидзе тоже нашди подробное отражение в обвинительном акте. Появление в таком серьезном документе ссылок на свидетелей типа Якобишвили и Комушидзе заметно снижало убедительность этого документа и его доказательную силу.
В 1878 г. газета «Гражданин» опубликовала документ, известный ныне как«Записка о ритуальных убийствах» Владимира Даля. В тот момент авторство приписывалось Директору Департамента иностранных исповеданий Святейшего Синода Скрипицыну. Выдержанная манера подачи материала, богатая аргументация, острая злободневность затронутой темы вызвали всеобщий интерес к опубликованному материалу и сделали эту работу центром острой и бескомпромиссной полемики. Впервые с 1844 г. — времени написания«Записки…» — это исследование стало общедоступным (первая публикация тиражом 10 экземпляров была предназначена для распространения среди высших чинов Министерства внутренних дел). Публикация 1878 г. находится в безусловной связи с обстоятельствами расследования«дела Сарры Модебадзе» и теми репортажами из Закавказья, которые в то время размещались в российских газетах.
В защитники обвиняемых был приглашен Петр Акимович Александров, присяжный поверенный из Санкт — Петербурга. Подобное приглашение было бы невозможно, не будь к 1879 г. «дело Сарры Модебадзе» широко известно общественности. Для манеры этого юриста, 15 лет до адвокатуры работавшего в прокуратуре, было характерно резкое, конфликтное (можно употребить эпитет«нахрапистое») ведение дела. В 1877 — 78 гг. он участовал в политическом процессе «193 — х народовольцев» на котором обвинителю Желеховскому (лично!) пригрозил«судом потомков». Уже одна эта выходка, выходящая за все рамки судебной этики и человеческого такта, дает представление о манере полемики этого юриста (В самом деле, если человек в здравом уме, откуда он может знать о том, каким окажется этот самый «суд потомков»? Нам, как потомкам, было бы очень интересно поговорить об этом с Петром Акимовичем).
Совершенно скандальная слава пришла к Александрову после «дела Веры Засулич», которое рассматривалось 31 марта 1878 г. В ораторском искусстве есть такое понятие: подмена тезиса, которое заключается в том, что при невозможности опровергнуть выдвинутые доводы надлежит возражать против других, не имеющих отношения к предмету полемики. Этот прием Александров блестяще применил при защите Веры Засулич. Разумеется, использование такого грязного трюка вызвало справедливое негодование публициста Каткова, который в своей большой статье, посвященной суду над Засулич, дал должную оценку поведению как Александрова, так и Кони (председателя суда).
Вообще, Петр Акимович Александров был очень популярен у сталинских юристов во времена доблестного Ген. прокурора Вышинского. Ни одна хрестоматия по юриспруденции, ни один сборник речей, издававшиеся в то время, не обходились без статьи о нем и воспроизведения какой — либо из стенограмм выступления Александрова в суде (обычно воспроизводилась речь на процессе Веры Засулич, понятно по каким соображениям). Беспардонность поведения, склонность третировать свидетелей противной стороны, агрессивность, видимо, глубоко импонировали сталинскому пониманию «социалистической» законности и«народности» суда. Если кому доводилось видеть фильмы с фрагментами выступлений в суде Вышинского или читать стенограммы его речей, то тот отметит схожесть манеры речи Ген. прокурора с речами Александрова. Конечно, Вышинский более развязан и агрессивен, он не боялся, что его словоблудие остановит судья, но общая для обоих юристов склонность к демагогии и откровенному передергиванию фактов прямо — таки бьет в глаза. Даже и не верится, что между ними — полвека.
Александров приехал в Кутаиси будучи человеком — символом, как сейчас сказали бы — «культовой фигурой». В Петербурге он был кумиром либералов самых разных мастей — от студентов — нигилистов до сенаторов — масонов. Уже одним фактом своего участия в процессе он превращал его в событие всероссийского масштаба. Звезда столичной адвокатуры был уверен в своих силах; ознакомившись с обвинительным заключением он, безусловно, прекрасно увидел все его слабые места.
Судебный процесс открылся в Кутаисском окружном суде 5 марта 1879 г. Стенограмму этого суда можно читать как интереснейшую художественную книгу и очень трудно выделить что — либо в качестве главного события, настолько неожиданны порой повороты судебного сюжета. Таких неожиданных поворотов на Кутаисском процессе было несколько, причем люди, по вине которых они происходили, своими действиями ставили в тупик даже своих сторонников.
Достаточно сказать, что тот самый доктор Гульбинский, который (теоретически, по крайней мере), д. б. действовать согласованно с линией обвинения, вдруг заявил на допросе в суде, что хотя Сарру и можно было бы положить в кожаную переметную суму, но перевозить в ней — ни в коем случае, т.
В 1878 г. газета «Гражданин» опубликовала документ, известный ныне как«Записка о ритуальных убийствах» Владимира Даля. В тот момент авторство приписывалось Директору Департамента иностранных исповеданий Святейшего Синода Скрипицыну. Выдержанная манера подачи материала, богатая аргументация, острая злободневность затронутой темы вызвали всеобщий интерес к опубликованному материалу и сделали эту работу центром острой и бескомпромиссной полемики. Впервые с 1844 г. — времени написания«Записки…» — это исследование стало общедоступным (первая публикация тиражом 10 экземпляров была предназначена для распространения среди высших чинов Министерства внутренних дел). Публикация 1878 г. находится в безусловной связи с обстоятельствами расследования«дела Сарры Модебадзе» и теми репортажами из Закавказья, которые в то время размещались в российских газетах.
В защитники обвиняемых был приглашен Петр Акимович Александров, присяжный поверенный из Санкт — Петербурга. Подобное приглашение было бы невозможно, не будь к 1879 г. «дело Сарры Модебадзе» широко известно общественности. Для манеры этого юриста, 15 лет до адвокатуры работавшего в прокуратуре, было характерно резкое, конфликтное (можно употребить эпитет«нахрапистое») ведение дела. В 1877 — 78 гг. он участовал в политическом процессе «193 — х народовольцев» на котором обвинителю Желеховскому (лично!) пригрозил«судом потомков». Уже одна эта выходка, выходящая за все рамки судебной этики и человеческого такта, дает представление о манере полемики этого юриста (В самом деле, если человек в здравом уме, откуда он может знать о том, каким окажется этот самый «суд потомков»? Нам, как потомкам, было бы очень интересно поговорить об этом с Петром Акимовичем).
Совершенно скандальная слава пришла к Александрову после «дела Веры Засулич», которое рассматривалось 31 марта 1878 г. В ораторском искусстве есть такое понятие: подмена тезиса, которое заключается в том, что при невозможности опровергнуть выдвинутые доводы надлежит возражать против других, не имеющих отношения к предмету полемики. Этот прием Александров блестяще применил при защите Веры Засулич. Разумеется, использование такого грязного трюка вызвало справедливое негодование публициста Каткова, который в своей большой статье, посвященной суду над Засулич, дал должную оценку поведению как Александрова, так и Кони (председателя суда).
Вообще, Петр Акимович Александров был очень популярен у сталинских юристов во времена доблестного Ген. прокурора Вышинского. Ни одна хрестоматия по юриспруденции, ни один сборник речей, издававшиеся в то время, не обходились без статьи о нем и воспроизведения какой — либо из стенограмм выступления Александрова в суде (обычно воспроизводилась речь на процессе Веры Засулич, понятно по каким соображениям). Беспардонность поведения, склонность третировать свидетелей противной стороны, агрессивность, видимо, глубоко импонировали сталинскому пониманию «социалистической» законности и«народности» суда. Если кому доводилось видеть фильмы с фрагментами выступлений в суде Вышинского или читать стенограммы его речей, то тот отметит схожесть манеры речи Ген. прокурора с речами Александрова. Конечно, Вышинский более развязан и агрессивен, он не боялся, что его словоблудие остановит судья, но общая для обоих юристов склонность к демагогии и откровенному передергиванию фактов прямо — таки бьет в глаза. Даже и не верится, что между ними — полвека.
Александров приехал в Кутаиси будучи человеком — символом, как сейчас сказали бы — «культовой фигурой». В Петербурге он был кумиром либералов самых разных мастей — от студентов — нигилистов до сенаторов — масонов. Уже одним фактом своего участия в процессе он превращал его в событие всероссийского масштаба. Звезда столичной адвокатуры был уверен в своих силах; ознакомившись с обвинительным заключением он, безусловно, прекрасно увидел все его слабые места.
Судебный процесс открылся в Кутаисском окружном суде 5 марта 1879 г. Стенограмму этого суда можно читать как интереснейшую художественную книгу и очень трудно выделить что — либо в качестве главного события, настолько неожиданны порой повороты судебного сюжета. Таких неожиданных поворотов на Кутаисском процессе было несколько, причем люди, по вине которых они происходили, своими действиями ставили в тупик даже своих сторонников.
Достаточно сказать, что тот самый доктор Гульбинский, который (теоретически, по крайней мере), д. б. действовать согласованно с линией обвинения, вдруг заявил на допросе в суде, что хотя Сарру и можно было бы положить в кожаную переметную суму, но перевозить в ней — ни в коем случае, т.
Страница 9 из 11
