Мировая история криминалистики знает несколько захватывающих дух сюжетов либо не увенчавшихся торжеством правосудия, либо столь запутанных и неоднозначных, что торжество это оказалось весьма и весьма спорным. И чем больший интервал времени отделяет нас от событий тех лет, тем более жгучими и интригующими делаются неразгаданные тайны этих преступлений.
Добавить в моё избранное
54 мин, 15 сек 15679
Кстати сказать, никто из никто никогда не грозил самому Гонзаулосу. Такой ужас наводил на этих людей«техасский рейнджер» со своими пистолетами, инкрустированными жемчугом!
Можно, конечно, выражать сомнения в этичности такого рода психологического давления на несчастных педерастов-психопатов; нынешние борцы за всеобщее смягчение нравов, думается, волками бы завыли в защиту этих социально-сексуальных уродов, но нельзя не отметить правильность превентивной тактики, избранной Гонзаулосом. Борцы за псевдодемократические ценности во главу угла ставят защиту интересов личности, зачастую сознательно пренебрегая защитой общества от этой самой личности. Люди асоциальные, деструктивные, с выраженными девиативными наклонностями должны знать, что они постоянно находятся в поле зрения правоохрантиельных органов. Гарантия неприкосновенности прав личности, когда она слепо применяется в отношении такого рода специфического контингента, обращается против самого общества. Анонимность порождает иллюзию безнаказанности и толкает людей порочных на совершение преступлений. Любопытно, что в некоторых европейских странах власти уже осознали безнравственность примата либеральных ценностей; в последние годы в Великобритании прошли судебные процессы по сути санкционировавшие общественный контроль за частной жизнью преступников на сексуальной почве. Организации, объединившие в своих рядах жертвы сексуальных посягательств и их родственников, последовательно подали в суды различных инстанций несколько исков на основании которых было приняты судебные решения, санкционировавшие оглашение фамилий и адресов проживания сексуальных преступников. Эта мера затронула в общей сложности более 43 тыс. человек, привлекавшихся когда-либо к ответственности за преступления на сексуальной почве. Во многих странах мира преступники с девиативными наклонностями даже после освобождения из тюрем получают пожизненные поражения фундаментальных гражданских прав-например, в выборе места проживания или рода деятельности (в тех же самых США, например, насильники, после выхода из тюрем, не имеют права снимать жилье рядом со школами и пр. детскими учреждениями; они не имеют права приближаться к местам, где бывают дети и к самим детям; они не могут получить работу, связанную с обслуживанием детей и женщин, не могут быть даже гардеробщиками и т. п. Особое полицейское подразделение следит за их поведением после отбытия тюремного заключения. Вот такие права личности… Поэтому если пренебречь абстрактными либеральными ценностями и оценивать действия Гонзаулоса с точки зрения житейской мудрости и здравого смысла, то нельзя не признать обоснованность его жесткого подхода к подозреваемым.
Более преступлений, которые соответствовали манере действий «ночного стрелка из Тексарканы», зафиксировано не было.
Концовка этого интригующего криминального сюжета осталась разомкнутой. Кто же был прав-«техасский рейнджер» Гонзаулос или шериф Дэвис? Надо сказать, что сами они до компромисса так никогда и не договорились. Дэвис считал, что именно он поймал-таки«ночного снайпера», Гонзаулос многозначительно намекал, что бедолага Суинни сделался жертвой низкопробных полицейских трюков. Даже если Юэл Суинни и стрелял в Старксов, он не был «ночным стрелком из Тексарканы», поскольку пользовался другим оружием и не был преступником на сексуальной почве.
Сам же Юэл Суинни отбывал срок заключения в тюрьме г. Хантсвилл. Он пережил многих своих противников и в 1970 г. подал ходатайство о пересмотре дела. Он считал, что в отношении него был нарушен ряд фундаментальных юридических норм: запрещение подавать аппеляцию до истечения 25-летнего срока пребывания в тюрьме; неуведомление о тяжести взможного наказания во время слушаний (т. е. судья не спрашивал, понимает ли он всю тяжесть обвинения?); непредоставление ему государственного адвоката. Суинни утверждал, что отказ от последнего он сделал устно и это не сопровождалось оформлением специального документа, который мог бы подтвердить, что обвиняемый принимал свое решение четко представляя возможные последствия.
В качестве главной причины своего устного отказа он государственной защиты, Суинни назвал поведение судьи, сознательно запутавшего его.
Комиссия по помилованиям при Губернаторе штата рассматривала обращение Суинни более трех лет. После весьма продолжительного исследования существа вопроса юристами-экспертами было сочтено возможным допустить открытые слушания по «делу Суинни». Таковые состоялись в 1973 г.; в них приняли участие некоторые из действующих лиц прежнего процесса. После довольно долгих слушаний было сочтено, что более четверти века тому назад и в самом деле имели место неправовые действия полиции и суда, повлекшие за собой осуждение человека по недоказанному обвинению. Если говорить точнее, то следовало бы признать, что обвинение не только было недоказанным, оно было даже не выдвинуто (речь идет о преступлениях «ночного стрелка»). Приговор в отношении Юэла Суинни был опротестован и в 1974 г.
Можно, конечно, выражать сомнения в этичности такого рода психологического давления на несчастных педерастов-психопатов; нынешние борцы за всеобщее смягчение нравов, думается, волками бы завыли в защиту этих социально-сексуальных уродов, но нельзя не отметить правильность превентивной тактики, избранной Гонзаулосом. Борцы за псевдодемократические ценности во главу угла ставят защиту интересов личности, зачастую сознательно пренебрегая защитой общества от этой самой личности. Люди асоциальные, деструктивные, с выраженными девиативными наклонностями должны знать, что они постоянно находятся в поле зрения правоохрантиельных органов. Гарантия неприкосновенности прав личности, когда она слепо применяется в отношении такого рода специфического контингента, обращается против самого общества. Анонимность порождает иллюзию безнаказанности и толкает людей порочных на совершение преступлений. Любопытно, что в некоторых европейских странах власти уже осознали безнравственность примата либеральных ценностей; в последние годы в Великобритании прошли судебные процессы по сути санкционировавшие общественный контроль за частной жизнью преступников на сексуальной почве. Организации, объединившие в своих рядах жертвы сексуальных посягательств и их родственников, последовательно подали в суды различных инстанций несколько исков на основании которых было приняты судебные решения, санкционировавшие оглашение фамилий и адресов проживания сексуальных преступников. Эта мера затронула в общей сложности более 43 тыс. человек, привлекавшихся когда-либо к ответственности за преступления на сексуальной почве. Во многих странах мира преступники с девиативными наклонностями даже после освобождения из тюрем получают пожизненные поражения фундаментальных гражданских прав-например, в выборе места проживания или рода деятельности (в тех же самых США, например, насильники, после выхода из тюрем, не имеют права снимать жилье рядом со школами и пр. детскими учреждениями; они не имеют права приближаться к местам, где бывают дети и к самим детям; они не могут получить работу, связанную с обслуживанием детей и женщин, не могут быть даже гардеробщиками и т. п. Особое полицейское подразделение следит за их поведением после отбытия тюремного заключения. Вот такие права личности… Поэтому если пренебречь абстрактными либеральными ценностями и оценивать действия Гонзаулоса с точки зрения житейской мудрости и здравого смысла, то нельзя не признать обоснованность его жесткого подхода к подозреваемым.
Более преступлений, которые соответствовали манере действий «ночного стрелка из Тексарканы», зафиксировано не было.
Концовка этого интригующего криминального сюжета осталась разомкнутой. Кто же был прав-«техасский рейнджер» Гонзаулос или шериф Дэвис? Надо сказать, что сами они до компромисса так никогда и не договорились. Дэвис считал, что именно он поймал-таки«ночного снайпера», Гонзаулос многозначительно намекал, что бедолага Суинни сделался жертвой низкопробных полицейских трюков. Даже если Юэл Суинни и стрелял в Старксов, он не был «ночным стрелком из Тексарканы», поскольку пользовался другим оружием и не был преступником на сексуальной почве.
Сам же Юэл Суинни отбывал срок заключения в тюрьме г. Хантсвилл. Он пережил многих своих противников и в 1970 г. подал ходатайство о пересмотре дела. Он считал, что в отношении него был нарушен ряд фундаментальных юридических норм: запрещение подавать аппеляцию до истечения 25-летнего срока пребывания в тюрьме; неуведомление о тяжести взможного наказания во время слушаний (т. е. судья не спрашивал, понимает ли он всю тяжесть обвинения?); непредоставление ему государственного адвоката. Суинни утверждал, что отказ от последнего он сделал устно и это не сопровождалось оформлением специального документа, который мог бы подтвердить, что обвиняемый принимал свое решение четко представляя возможные последствия.
В качестве главной причины своего устного отказа он государственной защиты, Суинни назвал поведение судьи, сознательно запутавшего его.
Комиссия по помилованиям при Губернаторе штата рассматривала обращение Суинни более трех лет. После весьма продолжительного исследования существа вопроса юристами-экспертами было сочтено возможным допустить открытые слушания по «делу Суинни». Таковые состоялись в 1973 г.; в них приняли участие некоторые из действующих лиц прежнего процесса. После довольно долгих слушаний было сочтено, что более четверти века тому назад и в самом деле имели место неправовые действия полиции и суда, повлекшие за собой осуждение человека по недоказанному обвинению. Если говорить точнее, то следовало бы признать, что обвинение не только было недоказанным, оно было даже не выдвинуто (речь идет о преступлениях «ночного стрелка»). Приговор в отношении Юэла Суинни был опротестован и в 1974 г.
Страница 15 из 16
