«Кат — не брат, небось не помилует»… Присловие это родилось в русском языке в то далекое время, когда слово «кат» еще не сделалось аллегоричски — уничижительным, а было исполнено самого что ни на есть буквального смысла и означало: экзекутор, палач, мучитель.
Добавить в моё избранное
23 мин, 27 сек 8389
Указом Сената от 13 марта 1805 г. ему такое право предоставили. Указ четко прописал категории преступников, которых можно было вербовать в палачи. Любопытно, что после оглашения этого указа по тюрьмам, желающих поступить в палачи так и не нашлось. Ни одного! В 1818 г. ситуация повторилась, на этот раз в Санкт — Петербурге. Тогда с интервалом в несколько месяцев умерли оба столичных палача. Эта ситуация едва не вызвала паралич всей правовой системы государства: некому стало исполнять судебные приговоры в части наложения наказаний. Заключенный не мог покинуть столичную тюрьму и отправиться по этапу до тех пор, пока не получил положенного ему телесного наказания и клеймения. Ступор, в который впала столичная администрация, оказавшаяся не в силах отыскать желающего на должность ката, вызвал обсуждение проблемы на самом высоком уровне. В Санкт — Петербурге припомнили представление Куракина и решили, что надо идти тем же самым путем. Граф Милорадович предписал 11 декабря 1818 г. губернскому правлению действовать на основании Указа Сената от 13 марта 1805 г., т. е. официально набирать палачей среди преступников.
При Императоре Николае Первом произошла еще одна, более радикальная, индексация жалования палачей. Император 27 декабря 1833 г. утвердил постановление Государственного Совета, повысить денежные оклады вольнонаемным катам. Для столичных городов — Москвы и Санкт-петербурга — величина оплаты устанавливалась в размере 300-400 руб. в год, для губернских — 200-300 рублей в год. Кроме денежного оклада палачам полагались т. н. «кормовые» деньги (т. е. на питание), которые м. б. получать продуктами, а также одежда за казенный счет. Кстати, при нежелании брать казенную одежду палачу выплачивались деньги — 58 рублей в год; совсем немало, если иметь в виду, что пара сапог стоила до 6 рублей. В случае выезда палача для экзекуции в другой город ему выплачивались командировочные — 12 коп. в день. Примечательно, что даже такой подъем денежного вознаграждения не вызвал притока желающих. Ни одного добровольца, пожелавшего записаться в палачи, ни в Москве, ни в Санкт-Петербурге так и не нашлось. С этого времени все палачи России были преступниками.
Следует сказать несколько слов об образе жизни тюремных экзекуторов. Несмотря на особый статус, приобретаемый с переходом в категорию тюремных служащих, они не переставали оставаться заключенными и отбывать свой срок. Зачастую даже после окончания срока заключения, они оставались в тюрьме, поскольку жизнь в подобных условиях была им привычна, знакома и во многом удобна. Палачи имели право заниматься на досуге ремеслами: известно, что некоторые из них были неплохими портными и обувных дел мастерами. Но, разумеется, не эти занятия поглощали их время. Непрерывного совершенствования требовало их, так сказать, профессиональное мастерство. Для улучшения и поддержания навыков порки, каты изготавливали муляжи человеческих тел из бересты, на которых тренировались ежедневно. Для этого должным образом оборудовалось либо их жилое помещение, либо соседнее. Главным условием при такого помещения была возможность свободного перемещения палачей вокруг кобылы с привязанным к ней муляжом и высокий потолок, позволявший правильно замахиваться.
Особого искусства требовала порка кнутом; розги и плеть были гораздо проще в обращении. Кнут же требовал особых навыков, что объяснялось уникальностью его конструкции. К деревянной рукояти кнута крепилось кнутовище (иногда называемое «косой», «косицей»), представлявшее из себя скрученные наподобие женской косы узкие длинные ремни, а уж к кнутовищу подвязывалась ударная часть, т. н. «язык». Длина косы колебалась от 2,0 м. до 2,5 м. и подбиралась индивидуально под рост экзекутора. Язык изготавливался из полосы толстой свиной кожи, вымоченной в крепком соляном растворе и высушенной под прессом таким образом, чтобы придать ее поперечному сечению V-образную форму. «Язык» имел длину около 0,7 м., которая никогда не менялась, удар наносился самым его концом. Удар плашмя считался слабым, непрофессиональным, мастер д. б. наносить удары только острой частью«языка». Жесткая свиная кожа рассекала человеческое тело подобно ножу. Палачи пороли обычно по-двое, при этом удары наносились поочередно с правой и левой сторон. Каждый из палачей клал свои удары от плеча осужденного к пояснице таким образом, чтобы они не пересекались. Следы кнутов на спине человека оставляли узор, напоминавший «елочку». Если экзекуцию проводил один палач, то ему надлежало после каждого удара переходить на другую сторону, дабы чередовать удары справа и слева.
Виртуозное владение кнутом делало палача, фактически, хозяином человеческой жизни. Опытный кат мог забить человека насмерть буквально 3 — 4 десятками ударов. Для этого, обычно, палач умышленно клал несколько ударов в одно место. Такие удары раскалывали на куски внутренние органы — печень, легкие, почки, вызывая обширные внутренние кровоизлияния.
При Императоре Николае Первом произошла еще одна, более радикальная, индексация жалования палачей. Император 27 декабря 1833 г. утвердил постановление Государственного Совета, повысить денежные оклады вольнонаемным катам. Для столичных городов — Москвы и Санкт-петербурга — величина оплаты устанавливалась в размере 300-400 руб. в год, для губернских — 200-300 рублей в год. Кроме денежного оклада палачам полагались т. н. «кормовые» деньги (т. е. на питание), которые м. б. получать продуктами, а также одежда за казенный счет. Кстати, при нежелании брать казенную одежду палачу выплачивались деньги — 58 рублей в год; совсем немало, если иметь в виду, что пара сапог стоила до 6 рублей. В случае выезда палача для экзекуции в другой город ему выплачивались командировочные — 12 коп. в день. Примечательно, что даже такой подъем денежного вознаграждения не вызвал притока желающих. Ни одного добровольца, пожелавшего записаться в палачи, ни в Москве, ни в Санкт-Петербурге так и не нашлось. С этого времени все палачи России были преступниками.
Следует сказать несколько слов об образе жизни тюремных экзекуторов. Несмотря на особый статус, приобретаемый с переходом в категорию тюремных служащих, они не переставали оставаться заключенными и отбывать свой срок. Зачастую даже после окончания срока заключения, они оставались в тюрьме, поскольку жизнь в подобных условиях была им привычна, знакома и во многом удобна. Палачи имели право заниматься на досуге ремеслами: известно, что некоторые из них были неплохими портными и обувных дел мастерами. Но, разумеется, не эти занятия поглощали их время. Непрерывного совершенствования требовало их, так сказать, профессиональное мастерство. Для улучшения и поддержания навыков порки, каты изготавливали муляжи человеческих тел из бересты, на которых тренировались ежедневно. Для этого должным образом оборудовалось либо их жилое помещение, либо соседнее. Главным условием при такого помещения была возможность свободного перемещения палачей вокруг кобылы с привязанным к ней муляжом и высокий потолок, позволявший правильно замахиваться.
Особого искусства требовала порка кнутом; розги и плеть были гораздо проще в обращении. Кнут же требовал особых навыков, что объяснялось уникальностью его конструкции. К деревянной рукояти кнута крепилось кнутовище (иногда называемое «косой», «косицей»), представлявшее из себя скрученные наподобие женской косы узкие длинные ремни, а уж к кнутовищу подвязывалась ударная часть, т. н. «язык». Длина косы колебалась от 2,0 м. до 2,5 м. и подбиралась индивидуально под рост экзекутора. Язык изготавливался из полосы толстой свиной кожи, вымоченной в крепком соляном растворе и высушенной под прессом таким образом, чтобы придать ее поперечному сечению V-образную форму. «Язык» имел длину около 0,7 м., которая никогда не менялась, удар наносился самым его концом. Удар плашмя считался слабым, непрофессиональным, мастер д. б. наносить удары только острой частью«языка». Жесткая свиная кожа рассекала человеческое тело подобно ножу. Палачи пороли обычно по-двое, при этом удары наносились поочередно с правой и левой сторон. Каждый из палачей клал свои удары от плеча осужденного к пояснице таким образом, чтобы они не пересекались. Следы кнутов на спине человека оставляли узор, напоминавший «елочку». Если экзекуцию проводил один палач, то ему надлежало после каждого удара переходить на другую сторону, дабы чередовать удары справа и слева.
Виртуозное владение кнутом делало палача, фактически, хозяином человеческой жизни. Опытный кат мог забить человека насмерть буквально 3 — 4 десятками ударов. Для этого, обычно, палач умышленно клал несколько ударов в одно место. Такие удары раскалывали на куски внутренние органы — печень, легкие, почки, вызывая обширные внутренние кровоизлияния.
Страница 3 из 7
