Ежегодно в Соединенных Штатах Америки насильственной смертью в результате преступлений погибают более 2 тыс. детей. Смерть абсолютного большинства из них, при всей своей несвоевременной трагичности, проходит мимо внимания общественности, подтверждая замечательное наблюдение Ремарка, сказавшего, что «смерть человека — это трагедия, а гибель тысяч — всего лишь статистика». Но время от времени какой-либо случай гибели ребенка попадает под пристрастное внимание средств массовой информации, зачастую без веских к тому оснований, и тогда негодующая общественность, вопреки здравому смыслу, превращается в движущую силу юридического процесса.
Добавить в моё избранное
106 мин, 13 сек 14752
Сотрудники полиции не заходили в кабинет, где проходил этот разговор, хотя, разумеется, они имели возможность следить за его ходом и посредством записок могли задавать интересовавшие их вопросы.
В ходе всех этих допросов следователи пытались выяснить возможность существования у Джона Рамсея педофилических наклонностей. Помимо этого, Барк Рамсей и его сводная сестра Мелинда проверялись как возможные соучастинки убийства ДжонБенет.
В целом, по всем позициям следователи получили отрицательные ответы. Никаких указаний на то, что Джон Рамсей когда-либо интересовался детской порнографией, одобрительно отзывался о сексе с ребенком, демонстрировал в своем поведении предрасположенность к педофилии получено не было. Никто из допрошенных не подтвердил факта наличия у Рамсеев пишущей машинки. Информации, дающей основания подозревать Барка и Мелинду Рамсеев в соучастии убийству ДжонБенет, выявлено не было.
Через своих адвокатов Джон Рамсей 18 января 1997 г. сообщил в полицию, что готов явиться для дачи показаний. Напомним, что тремя неделями раньше адвокаты стеной встали, стремясь не допустить допросов Джона и Патрисии Рамсей. Начальник отдела расследования убийств полиции Боулдера Томас Коби сообщил в ответ адвокатам, что «ныне нет необходимости в допросе ваших подзащитных».
Полицейские отнюдь не случайно пренебрегли возможностью задать подозреваемым вопросы. Своя логика в ответе Томаса Коби, безусловно, присутствовала. Криминалистическая психология много внимания уделяла изучению изменений в поведении преступника после совершения им преступления и выработала определенные критерии того, как и когда должен проводиться его допрос для того, чтобы оказаться результативным (т. е. привести к получению признательных показаний). Психологам хорошо известен эффект «внутреннего оправдания», позволяющий преступнику быстро восстанавливать душевное спокойствие и находить такие мотивы своего поведения, которыми он вовсе не руководствовался в момент совершения преступления, но которые позволяют ему реабилитироваться в собственных глазах. Для насильников и педофилов, например, элементами такого самооправдания могут быть рассуждения о том, что жертва вела себя провоцирующе, разжигала его страсть, а он, как мужчина живой и горячий, просто не совладал с собой… Благодаря такого рода рассуждениям преступник снимает стресс, выходит из депрессии, восстанавливает психологическое равновесие. Чем больше проходит времени с момента совершения преступления, тем более этот человек начинает верить в выдуманную им самим версию событий, в которой вся вина за преступление лежит на жертве. И даже проверка на детекторе лжи зачастую оказывается неспособна обнаружить ложь. Это происходит оттого, что преступник начинает непоколебимо верить в удобную для него версию событий.
Кроме того, как было уже сказано выше, с течением времени падает и достоверность психолингвистического анализа. Именно поэтому криминалистическая психология рекомендует проводить допросы как можно скорее после обнаружения преступления, пока процесс «внутреннего оправдания» преступника не зашел слишком далеко. По той же самой причине, если человек подозревается в нескольких преступных эпизодах, допрос начинается с выяснения обстоятельств самого последнего из них (ибо именно для последнего случая вероятность раскаяния и сознания окажется наибольшей).
Если с момента совершения преступления проходит достаточно много времени (несколько недель), то процесс самооправдания преступника заходит уже очень далеко. И тогда допрос такого преступника (особенно при отсутствии бесспорно изобличающих его улик) превращается в тяжелейшее испытание даже для очень опытных следоватетей. Ярчайший пример из этой области — 40-часовой непрерывный допрос серийного убийцы Теда Банди, который отказывался признать себя виновным и требовал проверки на детекторе лжи. Ему, кстати, отказали в такой проверке именно на том основании, что ее результат скорее всего оказался бы неубедителен.
Поэтому нет ничего удивительного в том, что в конце декабря 1996 г. следователи имели намерения допросить Джона и Патрисию Рамсей, а уже 18 января 1997 г. отказались от этого.
В феврале 1997 г. представители правоохранительных органов провели большую пресс-конференцию, целиком посвященную расследованию убийства ДжонБенет Рамсей. В зале среди журналистов находились и родители погибшей девочки. Окружной прокурор Алекс Хантер заявил во всеуслышание: «круг подозреваемых сужается. Скоро в нем не останется никого, кроме вас». Выразительный кивок в сторону Джона и Патрисии Рамсеев не оставлял сомнений в том, кому именно прокурор адресовал свои слова.
Разумеется, такого рода выпады представителей правоохранительных органов (еще более ярко выражавшиеся в частных беседах) не могли не сказываться на журналистских материалах.
В ходе всех этих допросов следователи пытались выяснить возможность существования у Джона Рамсея педофилических наклонностей. Помимо этого, Барк Рамсей и его сводная сестра Мелинда проверялись как возможные соучастинки убийства ДжонБенет.
В целом, по всем позициям следователи получили отрицательные ответы. Никаких указаний на то, что Джон Рамсей когда-либо интересовался детской порнографией, одобрительно отзывался о сексе с ребенком, демонстрировал в своем поведении предрасположенность к педофилии получено не было. Никто из допрошенных не подтвердил факта наличия у Рамсеев пишущей машинки. Информации, дающей основания подозревать Барка и Мелинду Рамсеев в соучастии убийству ДжонБенет, выявлено не было.
Через своих адвокатов Джон Рамсей 18 января 1997 г. сообщил в полицию, что готов явиться для дачи показаний. Напомним, что тремя неделями раньше адвокаты стеной встали, стремясь не допустить допросов Джона и Патрисии Рамсей. Начальник отдела расследования убийств полиции Боулдера Томас Коби сообщил в ответ адвокатам, что «ныне нет необходимости в допросе ваших подзащитных».
Полицейские отнюдь не случайно пренебрегли возможностью задать подозреваемым вопросы. Своя логика в ответе Томаса Коби, безусловно, присутствовала. Криминалистическая психология много внимания уделяла изучению изменений в поведении преступника после совершения им преступления и выработала определенные критерии того, как и когда должен проводиться его допрос для того, чтобы оказаться результативным (т. е. привести к получению признательных показаний). Психологам хорошо известен эффект «внутреннего оправдания», позволяющий преступнику быстро восстанавливать душевное спокойствие и находить такие мотивы своего поведения, которыми он вовсе не руководствовался в момент совершения преступления, но которые позволяют ему реабилитироваться в собственных глазах. Для насильников и педофилов, например, элементами такого самооправдания могут быть рассуждения о том, что жертва вела себя провоцирующе, разжигала его страсть, а он, как мужчина живой и горячий, просто не совладал с собой… Благодаря такого рода рассуждениям преступник снимает стресс, выходит из депрессии, восстанавливает психологическое равновесие. Чем больше проходит времени с момента совершения преступления, тем более этот человек начинает верить в выдуманную им самим версию событий, в которой вся вина за преступление лежит на жертве. И даже проверка на детекторе лжи зачастую оказывается неспособна обнаружить ложь. Это происходит оттого, что преступник начинает непоколебимо верить в удобную для него версию событий.
Кроме того, как было уже сказано выше, с течением времени падает и достоверность психолингвистического анализа. Именно поэтому криминалистическая психология рекомендует проводить допросы как можно скорее после обнаружения преступления, пока процесс «внутреннего оправдания» преступника не зашел слишком далеко. По той же самой причине, если человек подозревается в нескольких преступных эпизодах, допрос начинается с выяснения обстоятельств самого последнего из них (ибо именно для последнего случая вероятность раскаяния и сознания окажется наибольшей).
Если с момента совершения преступления проходит достаточно много времени (несколько недель), то процесс самооправдания преступника заходит уже очень далеко. И тогда допрос такого преступника (особенно при отсутствии бесспорно изобличающих его улик) превращается в тяжелейшее испытание даже для очень опытных следоватетей. Ярчайший пример из этой области — 40-часовой непрерывный допрос серийного убийцы Теда Банди, который отказывался признать себя виновным и требовал проверки на детекторе лжи. Ему, кстати, отказали в такой проверке именно на том основании, что ее результат скорее всего оказался бы неубедителен.
Поэтому нет ничего удивительного в том, что в конце декабря 1996 г. следователи имели намерения допросить Джона и Патрисию Рамсей, а уже 18 января 1997 г. отказались от этого.
В феврале 1997 г. представители правоохранительных органов провели большую пресс-конференцию, целиком посвященную расследованию убийства ДжонБенет Рамсей. В зале среди журналистов находились и родители погибшей девочки. Окружной прокурор Алекс Хантер заявил во всеуслышание: «круг подозреваемых сужается. Скоро в нем не останется никого, кроме вас». Выразительный кивок в сторону Джона и Патрисии Рамсеев не оставлял сомнений в том, кому именно прокурор адресовал свои слова.
Разумеется, такого рода выпады представителей правоохранительных органов (еще более ярко выражавшиеся в частных беседах) не могли не сказываться на журналистских материалах.
Страница 15 из 32
