Около 5 часов утра 30 октября 1975 г. 9-летняя Соня МакКенн, проживавшая в районе Скотт-Холл роад, в городе Лидсе, Великобритания, обратилась к соседям за помощью, сообщив, что ее мама не явилась ночью домой. Соседи были прекрасно осведомлены о том, что мама Сони — 28-летняя Виломена МакКенн — занималась проституцией и периодически не являлась ночевать, но они также знали, что в таких случаях она непременно предупреждала об этом детей (которых у нее было четверо). Тот факт, что Виломена без предупреждения не пришла домой показался соседям достаточным основанием для беспокойства и они позвонили в полицию.
Добавить в моё избранное
144 мин, 54 сек 8257
И только 5 марта, во время восьмой встречи с психиатром Хьюго Милном, Питер Сатклифф, наконец, рассказал о польской могиле на кладбище в Бингли и связанном с нею «Голосе». Примечательно, что на допросах в полиции обвиняемый утверждал, будто подвержен галлюцинациям и видениям, но он ни разу не сказал об этом ни одному из четырех психиатров.
Генеральный атторней, давая общую оценку следствию по делу «Йоркширского Потрошителя», заявил, что это был «самый большой и самый дорогой розыск в истории страны». По оценке министерства внутренних дел Великобритании это расследование потребовало более 1 млн. человеко-часов и 4 млн. фунтов-стерлингов.
Выступление главного обвинителя закончилось к обеду 6 мая. После этого началось зачитывание заключения психиатра Хьюго Милна (основные тезисы этого документа изложены выше, так что не станем на нем сейчас задерживаться).
Сразу после него в суд был вызван в качестве свидетеля обвинения Дональд Самнер, человек, ехавший на мотоцикле позади Сатклиффа в тот день, когда обвиняемый попал в ДТП. Свидетель фактически дезавуировал утверждения Сатклиффа о том, что тот при столкновении с фонарным столбом получил серьезную травму головы и потерял сознание. На самом деле на голове Сатклиффа во время этой поездки находился шлем и сознания он не терял. Сатклифф после случившегося чувствовал себя достаточно хорошо для того, чтобы самостоятельно дойти до дома.
Затем в качестве свидетелей обвинения в суд были вызваны Тревор Бердселл и Рональд Баркер. Они давали показания во второй половине дня 6 мая и первой половине 7 мая 1981 г. О показаниях Бердселла выше уже говорилось. Он повторил все сказанное на предварительном следствии и признал факт получения денег от газетчиков за интервью с рассказом о Сатклиффе (от «Sunday people»500 ф.-стерлингов единовременно и 65 ф.-стерлингов в неделю на все время суда за последующий подробный рассказ о суде над своим другом). Показаения Бердселла были особенно важны для обвинения тем, что тот утверждал, будто Сатклифф стал ездить в квартал«красных фонарей» еще в 1967 г. С того времени эти поездки фактически не прекращались. Что бы там не утверждал обвиняемый в свою защиту его чрезвычайно интересовали проститутки и интерес этот был в своей основе сексуальным. Рональд Баркер фактически сказал о Сатклиффе то же самое:«Он был очарован районом» красных фонарей«и всегда хотел поближе посмотреть на шлюх».
Рональд Баркер был тем человеком, который вел подробный ежедневный дневник, приобщенный к делу «Йоркширского Потрошителя». Его записи были интересны тем, что Рональд дважды оказывался в компании Сатклиффа буквально за несколько часов до нападений последнего на женщин. Первый раз это произошло в ночь с 25 на 26 июня 1977 г., тогда Баркер и Сатклифф расстались в 1.30. В ту ночь преступник напал на Джейн МакДональд. В следующий раз молодые люди пили в ночь с 9 на 10 июля 1977 г. После того как они расстались Сатклифф напал на Маурин Лонг. Оба раза обвиняемый в течение целого вечера выпил совсем немного спиртного — буквально по маленькой бутылочке (0,33 л.) темного пива.
Баркер признал, что в поведении Сатклиффа были странности. Когда утром 5 января Рональд узнал об аресте Питера он сразу же подумал, что того арестовали именно как «Потрошителя». Вместе с тем, в ходе перекрестного допроса Баркер признал, что Сатклифф «не был агрессивным человеком и не демонстрировал агрессии в отношении женщин». Адвокату Джеймсу Чедвину очень не понравились показания Рональда Баркера и он заявил, что тот мог фальсифицировать собственные дневниковые записи дабы придать им более интригующий характер и дороже продать журналистам. Адвокат явно намекал на то, что Рональд и его мать неплохо заработали на том, что продали в некоторые газеты фотографии обвиняемого из своего домашнего архива; кроме того, Баркеры за деньги дали интервью некоторым журналистам. Рональда не смутили выпады адвоката, он спокойно ответил, что понимает цель подобного обвинения, но оно совершенно необоснованно.
В последующие дни напор обвинения возрастал. В суде появились младший брат Рональда Баркера — Дэвид — находившийся в тот момент в тюремном заключении и доставленный в зал суда под конвоем, Оливия Рейверс, едва не ставшая последней жертвой серийного убийцы, детектив Джон Бойл, долго допрашивавший обвиняемого. По-настоящему разоблачительными для Сатклиффа были показания сотрудников конвойной службы тюрьмы «Эрмли», которые имели возможность наблюдать за поведением обвиняемого на протяжении трех с лишним месяцев. Весьма примечательны оказались показания конвойного Фредерика Эдвардса, допрошенного третьим в числе конвоиров (после Фитцпатрика и Лича). Он пересказал разговор с Сатклиффом, произошедший вечером 14 апреля 1981 г., когда стало известно о том, что обвиняемого передадут в лондонский суд и психиатры будут там защищать свой диагноз «параноидальная шизофрения». «Я столь же нормален, что и любой другой человек», — признался тогда Сатклифф.
Генеральный атторней, давая общую оценку следствию по делу «Йоркширского Потрошителя», заявил, что это был «самый большой и самый дорогой розыск в истории страны». По оценке министерства внутренних дел Великобритании это расследование потребовало более 1 млн. человеко-часов и 4 млн. фунтов-стерлингов.
Выступление главного обвинителя закончилось к обеду 6 мая. После этого началось зачитывание заключения психиатра Хьюго Милна (основные тезисы этого документа изложены выше, так что не станем на нем сейчас задерживаться).
Сразу после него в суд был вызван в качестве свидетеля обвинения Дональд Самнер, человек, ехавший на мотоцикле позади Сатклиффа в тот день, когда обвиняемый попал в ДТП. Свидетель фактически дезавуировал утверждения Сатклиффа о том, что тот при столкновении с фонарным столбом получил серьезную травму головы и потерял сознание. На самом деле на голове Сатклиффа во время этой поездки находился шлем и сознания он не терял. Сатклифф после случившегося чувствовал себя достаточно хорошо для того, чтобы самостоятельно дойти до дома.
Затем в качестве свидетелей обвинения в суд были вызваны Тревор Бердселл и Рональд Баркер. Они давали показания во второй половине дня 6 мая и первой половине 7 мая 1981 г. О показаниях Бердселла выше уже говорилось. Он повторил все сказанное на предварительном следствии и признал факт получения денег от газетчиков за интервью с рассказом о Сатклиффе (от «Sunday people»500 ф.-стерлингов единовременно и 65 ф.-стерлингов в неделю на все время суда за последующий подробный рассказ о суде над своим другом). Показаения Бердселла были особенно важны для обвинения тем, что тот утверждал, будто Сатклифф стал ездить в квартал«красных фонарей» еще в 1967 г. С того времени эти поездки фактически не прекращались. Что бы там не утверждал обвиняемый в свою защиту его чрезвычайно интересовали проститутки и интерес этот был в своей основе сексуальным. Рональд Баркер фактически сказал о Сатклиффе то же самое:«Он был очарован районом» красных фонарей«и всегда хотел поближе посмотреть на шлюх».
Рональд Баркер был тем человеком, который вел подробный ежедневный дневник, приобщенный к делу «Йоркширского Потрошителя». Его записи были интересны тем, что Рональд дважды оказывался в компании Сатклиффа буквально за несколько часов до нападений последнего на женщин. Первый раз это произошло в ночь с 25 на 26 июня 1977 г., тогда Баркер и Сатклифф расстались в 1.30. В ту ночь преступник напал на Джейн МакДональд. В следующий раз молодые люди пили в ночь с 9 на 10 июля 1977 г. После того как они расстались Сатклифф напал на Маурин Лонг. Оба раза обвиняемый в течение целого вечера выпил совсем немного спиртного — буквально по маленькой бутылочке (0,33 л.) темного пива.
Баркер признал, что в поведении Сатклиффа были странности. Когда утром 5 января Рональд узнал об аресте Питера он сразу же подумал, что того арестовали именно как «Потрошителя». Вместе с тем, в ходе перекрестного допроса Баркер признал, что Сатклифф «не был агрессивным человеком и не демонстрировал агрессии в отношении женщин». Адвокату Джеймсу Чедвину очень не понравились показания Рональда Баркера и он заявил, что тот мог фальсифицировать собственные дневниковые записи дабы придать им более интригующий характер и дороже продать журналистам. Адвокат явно намекал на то, что Рональд и его мать неплохо заработали на том, что продали в некоторые газеты фотографии обвиняемого из своего домашнего архива; кроме того, Баркеры за деньги дали интервью некоторым журналистам. Рональда не смутили выпады адвоката, он спокойно ответил, что понимает цель подобного обвинения, но оно совершенно необоснованно.
В последующие дни напор обвинения возрастал. В суде появились младший брат Рональда Баркера — Дэвид — находившийся в тот момент в тюремном заключении и доставленный в зал суда под конвоем, Оливия Рейверс, едва не ставшая последней жертвой серийного убийцы, детектив Джон Бойл, долго допрашивавший обвиняемого. По-настоящему разоблачительными для Сатклиффа были показания сотрудников конвойной службы тюрьмы «Эрмли», которые имели возможность наблюдать за поведением обвиняемого на протяжении трех с лишним месяцев. Весьма примечательны оказались показания конвойного Фредерика Эдвардса, допрошенного третьим в числе конвоиров (после Фитцпатрика и Лича). Он пересказал разговор с Сатклиффом, произошедший вечером 14 апреля 1981 г., когда стало известно о том, что обвиняемого передадут в лондонский суд и психиатры будут там защищать свой диагноз «параноидальная шизофрения». «Я столь же нормален, что и любой другой человек», — признался тогда Сатклифф.
Страница 37 из 43
