Май 1993 г. в Арканзасе, США, начался с высоких температур и одуряющей духоты. Лето словно бы включили поворотом рубильника. Днём температура поднималась выше +30°С, ночью не падала ниже +18°С — +19°С. А ведь впереди ещё было целое лето!
Добавить в моё избранное
383 мин, 12 сек 19192
Ещё тогда, в мае, Шэннон намеревалась явиться с полицию и передать эти слова, но Мишель категорически запретила ей так поступать. В конце-концов, 7 сентября Шэннон поняла, что не может молчать и явилась в полицию.
Заявление это следовало признать весьма полезным для обвинения. Из него следовало, что Дамиен Эколз рассказывал о собственном участии в убийстве не только 1 июня (что уже было известно правоохранительным органам), но и гораздо раньше. Рассказы схожего содержания, повторяемые Эколзом разным людям в разное время и в разной обстановке, безусловно, укрепляли прокуратуру во мнении, что она имеет дело не с пустпорожней болтовнёй, а пересказом событий, имевших место в реальности. Склонность Эколза трепать языком в обществе девочек-малолеток сыграла с ним воистину злую шутку, собственный язык повредил ему больше, чем самый дотошный криминалист. Дурачок Дамиен явно не знал первую заповедь профессионального убийцы: «лучше сделать и промолчать, чем рассказать, но не сделать!»
Следующим важным для следствия событием следует признать заявленное Домини Тир и её матерью намерение ответить на вопросы следствия. Домини была несовершеннолетней и притом беременной от одного из обвиняемых, поэтому с её допросом всё обстояло совсем непросто. Её нельзя было принудить давать показания и в силу названных причин полиция боялась прибегать к своим обычным приёмам ведения допросов. Домини хранила молчание с июня, однако, дело неумолимо шло к родам, которые превратились в эффективный инструмент давления на роженицу.
Ну в самом деле, кто захочет рожать в условиях тюремного заключения? В какой-то момент Домини была поставлена в такое положение, когда ей пришлось думать не о солидарности с любимым шизофреником, а о собственном здоровье и здоровьи ребёнка. Обеим Тир — мамаше и дочурке — пришлось искать некую приемлемую договоренность с прокуратурой, гарантирующую спокойствие как до, так и после родов. И вот тут следственный прокурор Фоглеман доходчиво объяснил, что никто всерьёз не думает, будто Домини убивала детей в «Робин Гуд хиллс», а потому у следствия нет никаких резонов создавать будущей мамаше проблемы, но… пока она молчит и не желает сотрудничать, вероятность появления таких проблем будет оставаться высокой. В общем, переводя на общедоступный язык, прокурор нарисовал перед юной дурочкой незамысловатую дилемму: хочешь жить спокойно — так заканчивай-ка с игрой в молчанку, милочка, и развязывай язык!
Как отмечалось выше, мать и дочь Тир жили в глубокой нищете. А потому, решив дать показания, Домини Тир обратилась за юридической поддержкой к Джеральду Колеману (Gerald Coleman), адвокату Дамиена Эколза. Несмотря на довольно очевидный конфликт интересов — поскольку интересы Домини Тир и Дамиена Эколза в рамках данного расследования вовсе не были идентичны — Колеман не отказал. Его можно понять, поскольку в его интересах было знать о чём и как будут рассказывать мать и дочь Тир. Кроме того, он мог до известной степени управлять ими, что в его положении было очень важно. Об этической стороне подобной защиты говорить не приходится.
Допросы матери и дочери были проведены 9 и 10 сентября 1993 г., на них присутствовали помощники адвоката Скотт Дэвидсон и Вовел Прайс, работавшие в том же адвокатском бюро, что и Колеман. По словам Домини Тир — а нас в первую очередь интересует именно её показания — встречаться с Дамиеном Эколзом она стала примерно двумя годами ранее, т. е. осенью 1991 г. Тогда ей шёл 15-й год (она родилась 21 ноября 1976 г… В январе 1993 г. Домини забеременела. Примерно с того времени Дамиен стал жить в одном с нею трейлере, в котором также проживала мать, Дайан Тир. Из-за беременности Домини забросила школу, свободное время проводила в праздности — бродила с Дамиеном по окрестностям, играла в «Уолл-марте» в видеоигры… Так совершенно бесцельно и без всякого осознания дальнейшей жизненной перспективы Домини провела первую половину 1993 г. вплоть до трагических событий в«Робин Гуд хиллс».
5 мая по словам Домини она с самого утра находилась в обществе Кена Уоткинса, того самого парнишки, фамилию которого родители Джейсона Болдуина переврали во время допроса 4 июня. Полиция искала его на протяжении трёх месяцев, пока Домини во время допроса не объяснила кто это такой на самом деле и где он жил. Итак, вместе с Кеннетом, который явился к ней в гости примерно в 07:15 (да-да, так рано, прокурор Фоглеман даже переспросил, видимо, озадачившись), она коротала утро и день и повстречалась с Дамиеном примерно в 1 час дня. Тот вернулся после приёма у психиатра, что подтверждалось имевшимися в распоряжении следствия медицинскими документами. Вся компания — Домини, Кеннет и Дамиен — стала дожидаться возвращения из школы Джейсона Болдуина. Тот «подтянулся» где-то в интервале между 15:30 и 16:00. После этого они отправились домой к Болдуину. Там Джейсон принял душ и получил указание от матери отправиться стричь газон к дяде. После этого вся компания туда и направилась.
Заявление это следовало признать весьма полезным для обвинения. Из него следовало, что Дамиен Эколз рассказывал о собственном участии в убийстве не только 1 июня (что уже было известно правоохранительным органам), но и гораздо раньше. Рассказы схожего содержания, повторяемые Эколзом разным людям в разное время и в разной обстановке, безусловно, укрепляли прокуратуру во мнении, что она имеет дело не с пустпорожней болтовнёй, а пересказом событий, имевших место в реальности. Склонность Эколза трепать языком в обществе девочек-малолеток сыграла с ним воистину злую шутку, собственный язык повредил ему больше, чем самый дотошный криминалист. Дурачок Дамиен явно не знал первую заповедь профессионального убийцы: «лучше сделать и промолчать, чем рассказать, но не сделать!»
Следующим важным для следствия событием следует признать заявленное Домини Тир и её матерью намерение ответить на вопросы следствия. Домини была несовершеннолетней и притом беременной от одного из обвиняемых, поэтому с её допросом всё обстояло совсем непросто. Её нельзя было принудить давать показания и в силу названных причин полиция боялась прибегать к своим обычным приёмам ведения допросов. Домини хранила молчание с июня, однако, дело неумолимо шло к родам, которые превратились в эффективный инструмент давления на роженицу.
Ну в самом деле, кто захочет рожать в условиях тюремного заключения? В какой-то момент Домини была поставлена в такое положение, когда ей пришлось думать не о солидарности с любимым шизофреником, а о собственном здоровье и здоровьи ребёнка. Обеим Тир — мамаше и дочурке — пришлось искать некую приемлемую договоренность с прокуратурой, гарантирующую спокойствие как до, так и после родов. И вот тут следственный прокурор Фоглеман доходчиво объяснил, что никто всерьёз не думает, будто Домини убивала детей в «Робин Гуд хиллс», а потому у следствия нет никаких резонов создавать будущей мамаше проблемы, но… пока она молчит и не желает сотрудничать, вероятность появления таких проблем будет оставаться высокой. В общем, переводя на общедоступный язык, прокурор нарисовал перед юной дурочкой незамысловатую дилемму: хочешь жить спокойно — так заканчивай-ка с игрой в молчанку, милочка, и развязывай язык!
Как отмечалось выше, мать и дочь Тир жили в глубокой нищете. А потому, решив дать показания, Домини Тир обратилась за юридической поддержкой к Джеральду Колеману (Gerald Coleman), адвокату Дамиена Эколза. Несмотря на довольно очевидный конфликт интересов — поскольку интересы Домини Тир и Дамиена Эколза в рамках данного расследования вовсе не были идентичны — Колеман не отказал. Его можно понять, поскольку в его интересах было знать о чём и как будут рассказывать мать и дочь Тир. Кроме того, он мог до известной степени управлять ими, что в его положении было очень важно. Об этической стороне подобной защиты говорить не приходится.
Допросы матери и дочери были проведены 9 и 10 сентября 1993 г., на них присутствовали помощники адвоката Скотт Дэвидсон и Вовел Прайс, работавшие в том же адвокатском бюро, что и Колеман. По словам Домини Тир — а нас в первую очередь интересует именно её показания — встречаться с Дамиеном Эколзом она стала примерно двумя годами ранее, т. е. осенью 1991 г. Тогда ей шёл 15-й год (она родилась 21 ноября 1976 г… В январе 1993 г. Домини забеременела. Примерно с того времени Дамиен стал жить в одном с нею трейлере, в котором также проживала мать, Дайан Тир. Из-за беременности Домини забросила школу, свободное время проводила в праздности — бродила с Дамиеном по окрестностям, играла в «Уолл-марте» в видеоигры… Так совершенно бесцельно и без всякого осознания дальнейшей жизненной перспективы Домини провела первую половину 1993 г. вплоть до трагических событий в«Робин Гуд хиллс».
5 мая по словам Домини она с самого утра находилась в обществе Кена Уоткинса, того самого парнишки, фамилию которого родители Джейсона Болдуина переврали во время допроса 4 июня. Полиция искала его на протяжении трёх месяцев, пока Домини во время допроса не объяснила кто это такой на самом деле и где он жил. Итак, вместе с Кеннетом, который явился к ней в гости примерно в 07:15 (да-да, так рано, прокурор Фоглеман даже переспросил, видимо, озадачившись), она коротала утро и день и повстречалась с Дамиеном примерно в 1 час дня. Тот вернулся после приёма у психиатра, что подтверждалось имевшимися в распоряжении следствия медицинскими документами. Вся компания — Домини, Кеннет и Дамиен — стала дожидаться возвращения из школы Джейсона Болдуина. Тот «подтянулся» где-то в интервале между 15:30 и 16:00. После этого они отправились домой к Болдуину. Там Джейсон принял душ и получил указание от матери отправиться стричь газон к дяде. После этого вся компания туда и направилась.
Страница 61 из 108
