Каким бы закрученным ни был сюжет детектива, читатель подсознательно всегда будет ждать кровавых сцен убийства и загадочных мотивов преступления. Больше крови и больше загадок — вот основной рецепт успешного детективного произведения со времён Эдгара По. Но жизнь каверзная штука — и потому порой реальные события оставляют далеко позади самый изощрённый детектив как количеством пролитой крови, так и таинственностью случившегося.
Добавить в моё избранное
207 мин, 58 сек 8188
Несколькими днями ранее дочь владельцев дома сбежала от мужа — Уилльяма Мэнсфилда — прихватив с собою их общую дочь. Это обстоятельство сразу навело подозрение на Уилльяма Мэнсфилда; впрочем, и без этого он имел репутацию хуже некуда. Этот человек являл собою змечательный образчик психопата, абсолютно деструктивной личности, разрушающей всё вокруг себя (подробнее о психопатах, их природе и специфике поведения можно прочесть в книге Роберта Хаэра «Лишённые совести. Пугающий мир психопатов», наилучшем, пожалуй, исследовании на эту тему).
Мэнсфилд считал, что мир к нему несправедлив и мечтал о лучшей доле, однако ничего не предпринимал, чтобы добиться этой самой «лучшей доли». Он никогда нигде не работал подолгу, возводя свою лень в некий высший принцип бытия, утверждая, что просто не может найти «занятие по характеру». Не лишённый определённой харизмы, имея хорошо подвешенный язык, он мог понравиться малознакомым людям и даже произвести впечатление, но хорошее впечатление всегда разбивалось в прах поступками, которые совершал этот человек. Свою беременную жену он заставлял заниматься проституцией и постоянно избивал — одно это заставит нормального мужчину презирать такого человека. Мэнсфилд вообще был склонен к насилию и слыл за опасного парня, он имел неоднократные приводы в полицию за скандалы и драки в общественных местах, был судим, опять-жешь! за драку в баре.
Уличная кличка — Блэки (Blackie)— закрепившаяся за Мэнсфилдом с юношеских лет, стала его вторым именем. Уилльям безудержно пил и употреблял любые наркотики, любую дурь, способную вызвать вылет рассудка. Может показаться удивительным, но этот человек произвёл определённое впечатление на Джека Бойла и впоследствии журналист написал три детективных романа про уголовника по кличке «Блэки из Бостона» («Boston Blackie»), прототипом героя которых явно послужил Мэнсфилд (Причём, уже в 20-х гг. прошлого столетия по этим книгам был снят немой кинофильм, провозвестник будущего жанра кинотриллеров, а в последующем — уже в 30-е и 40-е годы — появилась целая серия полнометражных кинофильмов про обаятельного «Блэки». К ним, правда, Джек Бойл уже отношения не имел, поскольку к тому времени умер и его творческий задел эксплуатировали другие люди). В общем, если характеризовать «Блэки» Мэнсфилда совсем коротко, можно сказать, что это был симпатичный подонок.
Но свои романы Бойл напишет позже — в 1916 г. и в последующие годы — так то мы пока вернёмся к голой фабуле нашего повествования, не отвлекаясь на разного рода литературные детали. Жена вечно укуренного или пьяного «Блэки», замученная бесконечными придирками, оскорблениями и избиениями неадекватного мужа, бежала в начале июля 1914 г. к родителям. Но через несколько дней в их доме, как было сказано, произошла кровавая драма. Полиция желала допросить Уилльяма Мэнсфилда, но его нигде не удавалось отыскать.
Убийца из Блю-Айленд был безжалостен и нанёс каждой жертве до 20 ударов топором. Он предпочитал орудовать обухом — и в этом просматривалось явное совпадение с тем, как убивал свои жертвы летом 1912 г. таинственный преступник в Виллиске. Убитую девочку изувер прикрыл её платьем — и в этом тоже напрашивалась аналогия с тем, как повёл себя убийца из Виллиски после того, как окончил кровавую работу. Преступник не покинул сразу после убийства дом Джакоба Мислича, а некоторое время оставался на месте преступления, переворошив вещи в платяном шкафу и на кухне — он явно искал (и нашёл!) семейную «заначку». Убийца допустил серьёзную оплошность, вступив по невниманию в лужу крови, и оставил несколько чётких отпечатков подошвы ботинка. Размер обуви совпадал с тем, который носил «Блэки» Мэнсфилд. Если бы эти ботинки удалось отыскать среди его вещей, можно было бы считать, что виселица Мэнсфилду обеспечена.
Бойл и Уилкерсон немедленно примчались в Блю-Айленд, чтобы наблюдать за ходом расследования. Они не сомневались, что кто бы ни убивал Мислича и его родственников — этот человек связан неким образом с убийством в Виллиске. Надежда на скорый успех подогревалась тем, что некоторые жители Виллиски припомнили, что Мэнсфилд — или кто-то похожий на него — появлялся в городе летом 1912 г., т. е. примерно в то время, когда погибла семья Мур и сёстры Стиллинджер. Ожидание детективов поначалу не оправдалось — «Блэки» Мэнсфилда нигде обнаружить не удавалось. Он не мог не знать о трагической гибели собственных жены и дочери, поскольку все газеты Иллинойса и соседних штатов написали об этом. Но тот факт, что Уилльям не поспешил заявить о себе полиции, а пустился в бега, заставлял думать, что у него есть все основания опасаться встречи в представителями Закона.
Между тем, детективу Уилкерсону удалось отыскать ещё одного примечательного свидетеля, вернее, свидетельницу, давшую показания, наилушим образом подкреплявшие версию, вынашиваемую добровольными следователями. Речь идёт о Вине Томпкинс (Vina Tompkins), жене подённого рабочего, волею судьбы оказавшейся осенью 1911 г.
Мэнсфилд считал, что мир к нему несправедлив и мечтал о лучшей доле, однако ничего не предпринимал, чтобы добиться этой самой «лучшей доли». Он никогда нигде не работал подолгу, возводя свою лень в некий высший принцип бытия, утверждая, что просто не может найти «занятие по характеру». Не лишённый определённой харизмы, имея хорошо подвешенный язык, он мог понравиться малознакомым людям и даже произвести впечатление, но хорошее впечатление всегда разбивалось в прах поступками, которые совершал этот человек. Свою беременную жену он заставлял заниматься проституцией и постоянно избивал — одно это заставит нормального мужчину презирать такого человека. Мэнсфилд вообще был склонен к насилию и слыл за опасного парня, он имел неоднократные приводы в полицию за скандалы и драки в общественных местах, был судим, опять-жешь! за драку в баре.
Уличная кличка — Блэки (Blackie)— закрепившаяся за Мэнсфилдом с юношеских лет, стала его вторым именем. Уилльям безудержно пил и употреблял любые наркотики, любую дурь, способную вызвать вылет рассудка. Может показаться удивительным, но этот человек произвёл определённое впечатление на Джека Бойла и впоследствии журналист написал три детективных романа про уголовника по кличке «Блэки из Бостона» («Boston Blackie»), прототипом героя которых явно послужил Мэнсфилд (Причём, уже в 20-х гг. прошлого столетия по этим книгам был снят немой кинофильм, провозвестник будущего жанра кинотриллеров, а в последующем — уже в 30-е и 40-е годы — появилась целая серия полнометражных кинофильмов про обаятельного «Блэки». К ним, правда, Джек Бойл уже отношения не имел, поскольку к тому времени умер и его творческий задел эксплуатировали другие люди). В общем, если характеризовать «Блэки» Мэнсфилда совсем коротко, можно сказать, что это был симпатичный подонок.
Но свои романы Бойл напишет позже — в 1916 г. и в последующие годы — так то мы пока вернёмся к голой фабуле нашего повествования, не отвлекаясь на разного рода литературные детали. Жена вечно укуренного или пьяного «Блэки», замученная бесконечными придирками, оскорблениями и избиениями неадекватного мужа, бежала в начале июля 1914 г. к родителям. Но через несколько дней в их доме, как было сказано, произошла кровавая драма. Полиция желала допросить Уилльяма Мэнсфилда, но его нигде не удавалось отыскать.
Убийца из Блю-Айленд был безжалостен и нанёс каждой жертве до 20 ударов топором. Он предпочитал орудовать обухом — и в этом просматривалось явное совпадение с тем, как убивал свои жертвы летом 1912 г. таинственный преступник в Виллиске. Убитую девочку изувер прикрыл её платьем — и в этом тоже напрашивалась аналогия с тем, как повёл себя убийца из Виллиски после того, как окончил кровавую работу. Преступник не покинул сразу после убийства дом Джакоба Мислича, а некоторое время оставался на месте преступления, переворошив вещи в платяном шкафу и на кухне — он явно искал (и нашёл!) семейную «заначку». Убийца допустил серьёзную оплошность, вступив по невниманию в лужу крови, и оставил несколько чётких отпечатков подошвы ботинка. Размер обуви совпадал с тем, который носил «Блэки» Мэнсфилд. Если бы эти ботинки удалось отыскать среди его вещей, можно было бы считать, что виселица Мэнсфилду обеспечена.
Бойл и Уилкерсон немедленно примчались в Блю-Айленд, чтобы наблюдать за ходом расследования. Они не сомневались, что кто бы ни убивал Мислича и его родственников — этот человек связан неким образом с убийством в Виллиске. Надежда на скорый успех подогревалась тем, что некоторые жители Виллиски припомнили, что Мэнсфилд — или кто-то похожий на него — появлялся в городе летом 1912 г., т. е. примерно в то время, когда погибла семья Мур и сёстры Стиллинджер. Ожидание детективов поначалу не оправдалось — «Блэки» Мэнсфилда нигде обнаружить не удавалось. Он не мог не знать о трагической гибели собственных жены и дочери, поскольку все газеты Иллинойса и соседних штатов написали об этом. Но тот факт, что Уилльям не поспешил заявить о себе полиции, а пустился в бега, заставлял думать, что у него есть все основания опасаться встречи в представителями Закона.
Между тем, детективу Уилкерсону удалось отыскать ещё одного примечательного свидетеля, вернее, свидетельницу, давшую показания, наилушим образом подкреплявшие версию, вынашиваемую добровольными следователями. Речь идёт о Вине Томпкинс (Vina Tompkins), жене подённого рабочего, волею судьбы оказавшейся осенью 1911 г.
Страница 35 из 59
