Каким бы закрученным ни был сюжет детектива, читатель подсознательно всегда будет ждать кровавых сцен убийства и загадочных мотивов преступления. Больше крови и больше загадок — вот основной рецепт успешного детективного произведения со времён Эдгара По. Но жизнь каверзная штука — и потому порой реальные события оставляют далеко позади самый изощрённый детектив как количеством пролитой крови, так и таинственностью случившегося.
Добавить в моё избранное
207 мин, 58 сек 8199
Другими словами, он оказался в категории наименее уважаемых священников, которых иногда называют «священниками без прихода». Келли должен был сам себя кормить, поскольку церковная администрация сняла с себя ответственность за его материальное благополучие. На практике это означало, что он мог давать уроки, произносить проповеди и даже просить подаяние — в любом случае, это был тяжёлый хлеб, заработать который было совсем непросто. И вот весной 1914 г. Келли вместе с супругой появился в поселении Уиннер (Winner), штат Южная Дакота, небольшом населённом пункте, получившим статус города лишь только тремя годами ранее. Он планировал проповедовать и… писать роман. Обстановка, вроде бы, тому способствовала — тихое пасторальное местечко, довольно многочисленная община набожных горожан и фермеров, доброжелательное отношение к незнакомому проповеднику, возможно, известному писателю в скором будущем. Келли разместил в газете объявление, в котором приглашал на работу секретаря, умеющего печатать на машинке и знающего скоропись — этому секретарю Келли предполагал диктовать свою «нетленку». На объявление отозвались несколько девушек и женщин, но Келли отдал предпочтение самой молодой из них — 18-летней Джессамин Ходжсон (Jessamine Hodgson). В своём письме он объявил девушке, что той предстоит печатать в обнажённом виде. Поражённая странным предложением «писателя», Джессамин отправилась к своему духовному отцу с просьбой объяснить, что сие предложение может означать? Для священника вопроса в этом не было, он взял письмо Келли и отправился с ним с полицию, где попросил найти управу на извращенца.
Дальше стало только веселее. Полицейские сыграли с Келли в незатейливую игру: от имени Джессамин были написаны письма, призванные вызвать проповедника и «будущего писателя» на откровенность, относительно его сексуальных пристрастий и намерений. Джордж не распознал«заманку» и, всё более распаляясь, красочно расписал свои фантазии, связанные с обнажённой секретаршей и предстоящей им совместной«работой над романом». Написанного оказалось достаточно для выдвижения в отношении Келли обвинения в распространении порнографии по почте — в начале века в Северо-Американских Соединённых Штатах это было преступление федерального уровня.
На Келли надели наручники и препроводили к судье. Дело казалось настолько очевидным, что преподобного моментально осудили на два года лишения свободы, которые тот должен был отбывать в федеральной тюрьме в Ливенуорте (той самой, в которой работал упоминавшийся в настоящем очерке МакКлогри, специалист по идентификации дактилоскопических отпечатков). Келли, доставленный в тюрьму в мае 1914 г. и помещённый в одиночную камеру, принялся разговаривать со стенами и плакать по ночам. Он был очевидно неадекватен и его психическое состояние ухудшалось с каждым днём: дело явно шло к буйному помешательству с последующим суицидом. По прошествии двух недель тюремный врач настоял на передаче заключённого в профильное лечебное учреждение — священнику явно нельзя было оставаться в тюрьме. Так Келли попал в федеральную психиатрическую больницу тюремного типа имени святой Елизаветы в городе Вашингтон, округ Колумбия, столице страны. Это тоже было довольно мрачное заведение, но всё же много лучше Ливенуорта, где в начале века официально допускались пытки заключённых (многочасовые подвешивания, обливания ледяной водой под сильным напором, избиения резиновым шлангом и пр… Методы лечения в больнице, в общем-то, тоже не отличались особой гуманностью, но там всё же заставляли принимать лекарства и врачи пытались проводить психотерапию.
В больнице Келли почувствовал себя лучше и в конце лета написал письмо Генеральному прокурору Северо-Американских Соединённых Штатов в котором поинтересовался, не обвиняют ли его, Келли, в убийстве людей в Виллиске? Согласитесь, довольно странное послание, особенно для человека, «задвинутого» на порнографии. Из офиса Генерального прокурора пришёл официальный ответ, из которого следовало, что Джордж Келли в рамках расследования массового убийства в Виллиске не рассматривается правоохранительными органами САСШ в качестве подозреваемого и обвинений против него никто выдвигать не собирается.
На том, вроде бы, всё и успокоилось. До поры…
Хотя прокуратура штата Айова действительно уже не рассматривала Келли в качестве подозреваемого, этого нельзя было сказать о частных детективах и журналистах из «добровольной группы поддержки», упоминавшейся в этом очерке. Тот же самый Том О'Лири, первым обративший внимание на странные послания священника, отнюдь не считал, что все вопросы в отношении последнего нашли исчерпывающее объяснение. Детектив собирал всю доступную информацию о Келли, считая, что тот знает о преступлении много больше рядового обывателя и эта осведомлённость связана с вовлечённостью священника в убийство. Подозрения Томаса О'Лири разделяли некоторые другие участники «неформального расследования», которые на протяжении ряда лет предпринимали меры по разоблачению Келли.
Дальше стало только веселее. Полицейские сыграли с Келли в незатейливую игру: от имени Джессамин были написаны письма, призванные вызвать проповедника и «будущего писателя» на откровенность, относительно его сексуальных пристрастий и намерений. Джордж не распознал«заманку» и, всё более распаляясь, красочно расписал свои фантазии, связанные с обнажённой секретаршей и предстоящей им совместной«работой над романом». Написанного оказалось достаточно для выдвижения в отношении Келли обвинения в распространении порнографии по почте — в начале века в Северо-Американских Соединённых Штатах это было преступление федерального уровня.
На Келли надели наручники и препроводили к судье. Дело казалось настолько очевидным, что преподобного моментально осудили на два года лишения свободы, которые тот должен был отбывать в федеральной тюрьме в Ливенуорте (той самой, в которой работал упоминавшийся в настоящем очерке МакКлогри, специалист по идентификации дактилоскопических отпечатков). Келли, доставленный в тюрьму в мае 1914 г. и помещённый в одиночную камеру, принялся разговаривать со стенами и плакать по ночам. Он был очевидно неадекватен и его психическое состояние ухудшалось с каждым днём: дело явно шло к буйному помешательству с последующим суицидом. По прошествии двух недель тюремный врач настоял на передаче заключённого в профильное лечебное учреждение — священнику явно нельзя было оставаться в тюрьме. Так Келли попал в федеральную психиатрическую больницу тюремного типа имени святой Елизаветы в городе Вашингтон, округ Колумбия, столице страны. Это тоже было довольно мрачное заведение, но всё же много лучше Ливенуорта, где в начале века официально допускались пытки заключённых (многочасовые подвешивания, обливания ледяной водой под сильным напором, избиения резиновым шлангом и пр… Методы лечения в больнице, в общем-то, тоже не отличались особой гуманностью, но там всё же заставляли принимать лекарства и врачи пытались проводить психотерапию.
В больнице Келли почувствовал себя лучше и в конце лета написал письмо Генеральному прокурору Северо-Американских Соединённых Штатов в котором поинтересовался, не обвиняют ли его, Келли, в убийстве людей в Виллиске? Согласитесь, довольно странное послание, особенно для человека, «задвинутого» на порнографии. Из офиса Генерального прокурора пришёл официальный ответ, из которого следовало, что Джордж Келли в рамках расследования массового убийства в Виллиске не рассматривается правоохранительными органами САСШ в качестве подозреваемого и обвинений против него никто выдвигать не собирается.
На том, вроде бы, всё и успокоилось. До поры…
Хотя прокуратура штата Айова действительно уже не рассматривала Келли в качестве подозреваемого, этого нельзя было сказать о частных детективах и журналистах из «добровольной группы поддержки», упоминавшейся в этом очерке. Тот же самый Том О'Лири, первым обративший внимание на странные послания священника, отнюдь не считал, что все вопросы в отношении последнего нашли исчерпывающее объяснение. Детектив собирал всю доступную информацию о Келли, считая, что тот знает о преступлении много больше рядового обывателя и эта осведомлённость связана с вовлечённостью священника в убийство. Подозрения Томаса О'Лири разделяли некоторые другие участники «неформального расследования», которые на протяжении ряда лет предпринимали меры по разоблачению Келли.
Страница 46 из 59
