Бывают сложные уголовные расследования, которые начинаются словно бы исподволь, тривиально, ничем не выдеяясь среди прочих. В каком-то отношении это даже харакетрено для запутанныех расследований — их кажущаяся обыденность сильно мешает с самого начала оценить сложность и продолжительность предстоящей работы. Но иногда ситуация развивается в точности наоборот и уже с самх первых минут следствия все, причастные к нему лица, понимают неординарность преступления и необычность возникшей перед ними задачи.
Добавить в моё избранное
205 мин, 27 сек 9473
Ничего этого ни Луизелл, ни Финк не только не сделали, но даже и не попытались сделать. Хотя следует признать, что у них были неплохие шансы оспорить опознание их подзащитного свидетелями обвинения. Ведь свидетели видели молодого мужчину в полосатой рубашке«поло», а среди вещей Коллинза такой рубашки найти не удалось. Кроме того, Кэрол Вазерка, работница «Chocolate house», хорошо рассмотрев мотоцикл и рубашку похитителя, довольно неуверенно говорила о его стрижке и лице. Т.е. при грамотной работе адвокатов можно было в значительной степени дезавуировать однозначность опознания Коллинза. Но, повторим, ничего этого сделано не было.
Любопытным моментом судебных слушаний явилось посещение присяжными дома сержанта Дэвида Лэйка с целью ознакомиться с предполагаемым местом убийства Карен Сью Бейнемен. Эта довольно необычная экскурсия состоялась 3 августа 1970 г.
Представители прокуратуры дали прямо на месте необходимые пояснения относительно предполагаемой последовательности действий преступника: первоначальное нападение на кухне, последующий перемещение Коллинза и Бейнемен в подвал, подвешивание девушки к трубе под потолком с целью её истязания, изнасилование на полу возле стиральной машины (что привело к затеканию крови под неё). Здесь же, в подвале, находился спортивный инвентарь сержанта Лейка — боксёрская груша, гантели, штанга. Присяжным показали весовые «блины», которые использовались для набора нужного утяжеления штанги. Ударом одного из таких «блинов», по мнению обвинения, Карен и была убита (хотя само орудие умерщвления не было найдено, его, по мнению обвинения, Коллинз либо заменил на идентичный «блин», либо столь тщательно отмыл, что следов крови отыскать не удалось).
Поход членов жюри в дом Лейка имел огромное влияние на настроение присяжных. Если какие-то сомнения в виновности Коллинза у них и оставались, то посещение предполагаемого места преступления их рассеяло. Рассказы обвинителей были не только убедительны, но и наглядны, присяжные словно увидели убийство девушки собственными глазами.
Приглашенные защитой эксперты мало помогли Коллинзу. Яркого опровержения выводов криминалистов, работавших на сторону обвинения, не получилось. Один из приглашённых независимых экспертов, например, заявил, что людей, имеющих волосы того же химического состава, что и найденные в подвале дома Лейка, проживает в Мичигане от 4 до 8 человек. Подобное утверждение, конечно, на опровержение походило очень мало, скорее, оно звучало как подтверждение официальной экспертизы. Другой эксперт задался вопросом, почему криминалисты не обнаружили среди волокон одежды Карен Сью Бейнемен следов цемента, которые должны были там оказаться в том случае, если девушка действительно лежала на подвальном полу? Чтобы усилить «разоблачительность» своего зявления эксперт даже заявил, что побрил волоски на бедре своей секретарши и, изучив их под микроскопом, не обнаружил отличия от тех волосков, что были найдены в подвале Лейка. Но это был, конечно, довод сугубо голословный — если разницы не заметил один эксперт, то это вовсе не означает, что её не заметил бы другой.
В конечном итоге, все эти демагогические рассуждения померкли перед главным вопросом, остро вставшим ближе к окончанием судебного процесса: будет ли Коллинз всё же свидетельствовать в собственную защиту или нет? По закону, обвиняемый, отказавшийся в начале процесса от дачи показаний, может изменить свою точку зрения в любой момент. В этой части уголовное право не ограничивает никак возможности его защиты. Поэтому очень часто такие «молчуны» в конце процесса заявляют о своём желании дать показания по сути выдвинутых обвинений. Логика такого поведения очевидна: обвиняемый сначала выслушивает все свидетельства против него, а потом уже принимает решение как ему лучше действовать — молчать ли до вынесения приговора или начать говорить.
К концу судебного процесса над Коллинзом, когда защите стало ясно, что дело неминуемо движется к проигрышу, показания обвиняемого в собственную защиту стали последним шансом на спасение. И тут произошёл очень интересный инцидент, можно сказать, знаковый. Мнения адвокатов разделились — Финк предлагал вызвать к допросу обвиняемого, а Луизелл оставался категорически против этого. Спор между адвокатами произошёл прямо в ходе заседания, Финк настаивал на том, что Коллинз должен отказаться от выбранной тактики молчания и дать показания, а Луизелл в ответ заявил, что если Коллинз переменит своё решение молчать и согласится свидетельствовать, то он — Луизелл — снимет с себя полномочия по его защите и откажется от дальнейшего участия в процессе.
Ситуация сложилась несколько необычная, причём трудно было понять — то ли адвокаты разыгрывают заранее спланированный сценарий, то ли они на самом деле не могут прийти к взаимопониманию. Обвиняемый выглядел растерявшимся и явно не знал, кого же ему слушать.
Поскольку обсуждаемый вопрос имел принципиальный характер, в полемику вмешался судья Конлин.
Любопытным моментом судебных слушаний явилось посещение присяжными дома сержанта Дэвида Лэйка с целью ознакомиться с предполагаемым местом убийства Карен Сью Бейнемен. Эта довольно необычная экскурсия состоялась 3 августа 1970 г.
Представители прокуратуры дали прямо на месте необходимые пояснения относительно предполагаемой последовательности действий преступника: первоначальное нападение на кухне, последующий перемещение Коллинза и Бейнемен в подвал, подвешивание девушки к трубе под потолком с целью её истязания, изнасилование на полу возле стиральной машины (что привело к затеканию крови под неё). Здесь же, в подвале, находился спортивный инвентарь сержанта Лейка — боксёрская груша, гантели, штанга. Присяжным показали весовые «блины», которые использовались для набора нужного утяжеления штанги. Ударом одного из таких «блинов», по мнению обвинения, Карен и была убита (хотя само орудие умерщвления не было найдено, его, по мнению обвинения, Коллинз либо заменил на идентичный «блин», либо столь тщательно отмыл, что следов крови отыскать не удалось).
Поход членов жюри в дом Лейка имел огромное влияние на настроение присяжных. Если какие-то сомнения в виновности Коллинза у них и оставались, то посещение предполагаемого места преступления их рассеяло. Рассказы обвинителей были не только убедительны, но и наглядны, присяжные словно увидели убийство девушки собственными глазами.
Приглашенные защитой эксперты мало помогли Коллинзу. Яркого опровержения выводов криминалистов, работавших на сторону обвинения, не получилось. Один из приглашённых независимых экспертов, например, заявил, что людей, имеющих волосы того же химического состава, что и найденные в подвале дома Лейка, проживает в Мичигане от 4 до 8 человек. Подобное утверждение, конечно, на опровержение походило очень мало, скорее, оно звучало как подтверждение официальной экспертизы. Другой эксперт задался вопросом, почему криминалисты не обнаружили среди волокон одежды Карен Сью Бейнемен следов цемента, которые должны были там оказаться в том случае, если девушка действительно лежала на подвальном полу? Чтобы усилить «разоблачительность» своего зявления эксперт даже заявил, что побрил волоски на бедре своей секретарши и, изучив их под микроскопом, не обнаружил отличия от тех волосков, что были найдены в подвале Лейка. Но это был, конечно, довод сугубо голословный — если разницы не заметил один эксперт, то это вовсе не означает, что её не заметил бы другой.
В конечном итоге, все эти демагогические рассуждения померкли перед главным вопросом, остро вставшим ближе к окончанием судебного процесса: будет ли Коллинз всё же свидетельствовать в собственную защиту или нет? По закону, обвиняемый, отказавшийся в начале процесса от дачи показаний, может изменить свою точку зрения в любой момент. В этой части уголовное право не ограничивает никак возможности его защиты. Поэтому очень часто такие «молчуны» в конце процесса заявляют о своём желании дать показания по сути выдвинутых обвинений. Логика такого поведения очевидна: обвиняемый сначала выслушивает все свидетельства против него, а потом уже принимает решение как ему лучше действовать — молчать ли до вынесения приговора или начать говорить.
К концу судебного процесса над Коллинзом, когда защите стало ясно, что дело неминуемо движется к проигрышу, показания обвиняемого в собственную защиту стали последним шансом на спасение. И тут произошёл очень интересный инцидент, можно сказать, знаковый. Мнения адвокатов разделились — Финк предлагал вызвать к допросу обвиняемого, а Луизелл оставался категорически против этого. Спор между адвокатами произошёл прямо в ходе заседания, Финк настаивал на том, что Коллинз должен отказаться от выбранной тактики молчания и дать показания, а Луизелл в ответ заявил, что если Коллинз переменит своё решение молчать и согласится свидетельствовать, то он — Луизелл — снимет с себя полномочия по его защите и откажется от дальнейшего участия в процессе.
Ситуация сложилась несколько необычная, причём трудно было понять — то ли адвокаты разыгрывают заранее спланированный сценарий, то ли они на самом деле не могут прийти к взаимопониманию. Обвиняемый выглядел растерявшимся и явно не знал, кого же ему слушать.
Поскольку обсуждаемый вопрос имел принципиальный характер, в полемику вмешался судья Конлин.
Страница 54 из 60
