Бывают сложные уголовные расследования, которые начинаются словно бы исподволь, тривиально, ничем не выдеяясь среди прочих. В каком-то отношении это даже харакетрено для запутанныех расследований — их кажущаяся обыденность сильно мешает с самого начала оценить сложность и продолжительность предстоящей работы. Но иногда ситуация развивается в точности наоборот и уже с самх первых минут следствия все, причастные к нему лица, понимают неординарность преступления и необычность возникшей перед ними задачи.
Добавить в моё избранное
205 мин, 27 сек 9474
Он принял воистину соломоново решение, хотя и несколько необычное с процессуальной точки зрения. Он предложил обвиняемому поговорить с матерью наедине и принять решение согласно материнскому совету. Судья, видимо, исходил из тех соображений, что мать Коллинза была безоговорочно на стороне сына и сделает всё для его защиты, а значит, её совет будет в его интересах.
Судья объявил 30-минутный перерыв и Джон, и Лоретта Коллинз прошли в судейскую комнату позади зала заседаний. О чём говорили мать с сыном неизвестно, но сцена их общения, судя по всему, была душераздирающей. Лоретт Коллинз вышла из судейской комнаты почти в истеричном припадке, она ещё какое-то время не могла остановить плач и, дабы не сорвать заседание, покинула зал. Джон Коллинз пытался держать себя в руках, но по его опухшему лицу было видно, что он тоже плакал.
На вопрос судьи, будет ли обвиняемый свидетельствовать в собственную защиту? Джон ответил отрицательно. Таким образом возобладала тактика поведения, выбранная Луизеллом.
При таком раскладе обвинительный вердикт присяжных выглядел практически предрешённым. 16 августа 1970 г. жюри удалилось для обсуждения и вынесения вердикта. Вопросы, поставленные судьёй перед присяжными, касались только обстоятельств похищения и убийства Карен Сью Бейнемен, все прочие преступления «Убийцы студенток» так и не стали предметом судебного расмотрения, хотя никто не сомневался в том, что Бейнемен, как и других девушек в Энн-Арборе и Ипсиланти, убил один и тот же изверг.
Жюри обсуждало вердикт три дня. В течение этого времени члены жюри попросили пригласить в совещательную комнату стенографисток, проводивших запись судебного процесса, вместе с подготовленной ими стенограммой общим объёмом 1600 страниц. У членов жюри, по-видимому, возникли разногласия в толковании каких-то моментов судебных прений и появилась необходимость уточнить сказанное во время процесса дословно. Вердикт был оглашён 19 августа. Джон Норман Коллинз вполне ожидаемо признавался виновным по всем пунктам и не заслуживал снисхождения.
Судья Конлин, получив вердикт, обратился к обвиняемому с вопросом, имеет ли тот что-либо сказать до вынесения приговора? Смысл такого «последнего слова» заключается в том, что уже обвинённому преступнику предоставляется возможность сознаться в содеянном и заявить о раскаянии — это позволяет судье смягчить приговор. Можно сказать, что это негласное приглашение к договору по схеме: судья будет гуманен, если преступник сознается.
Коллинз от последнего слова не отказался. Он встал и очень косноязычно произнёс всего четыре фразы, смысл которых сводился к тому, что он никогда не был знаком с Карен Сью Бейнемен, не подвозил её от магазина париков и вообще ни в чём не виновен. Это заявление, безусловно, явилось самым глупым, что можно было сказать в такой ситуации (учитывая, что Коллинза уже признали виновным, сказанное автоматически превращало его в нераскаявшегося преступника). Данный пример хорошо демонстрирует наличие у Коллинза поблем с эмпатией, вернее, её полным отсутствием. Джон явно не понимал, как выглядит со стороны его поведение и каких слов от него ждут присутствующие, в т. ч. и судья. Выражаясь метафорически, можно сказать, что обвиняемый методично копал яму самому себе на протяжении всего судебного процесса, а сказав столь бездарно последнее слово, просто-напросто столкнул себя же в эту яму. Коллинз даже не должен ни на кого обижаться, всё, что случилось с ним, он запрограммировал собственным же поведением.
Коллинз был приговорён к пожизненному заключению без права подачи прошения о помиловании в течение первых 20 лет пребывания в тюрьме.
В 1971 г. Департамент юстиции Калифорнии обратился к правительству штата Мичиган с просьбой экстрадировать Коллинза для предания его суду по обвинению в убийстве Рокси Филлипс. Материал, собранный правоохранителями Калифорнии в ходе расследования, выглядел весьма весомо и шансы добиться обвинительного приговора Коллинзу расценивались как высокие. Однако из-за разницы уголовного законодательства в разных штатах, возникла казуистическая преграда, которую никто не ожидал встретить. Дело заключалось в том, что уголовное право Калифорнии допускало вынесение смертного приговора, а экстрадиция преступника в те страны или штаты США, где ему грозит вынесение смертного приговора, считается негуманной. На это обстоятельство можно было бы закрыть глаза, но в США конец 60-х и начало 70-х гг. были отмечены вспышкой антивоенных, анархистских и левацких настроений в обществе. Движение аболиционистов (сторонников запрета смертной казни) набирало силу, а основные институты государственной власти и управления были в значительной степени скомпрометированы в глазах подавляющей части американцев. В таких условиях выдача Коллинза в Калифорнию, где ему грозила смертная казнь, могла спровоцировать массовые акции протеста, что было совершенно не нужно мичиганским политикам.
Судья объявил 30-минутный перерыв и Джон, и Лоретта Коллинз прошли в судейскую комнату позади зала заседаний. О чём говорили мать с сыном неизвестно, но сцена их общения, судя по всему, была душераздирающей. Лоретт Коллинз вышла из судейской комнаты почти в истеричном припадке, она ещё какое-то время не могла остановить плач и, дабы не сорвать заседание, покинула зал. Джон Коллинз пытался держать себя в руках, но по его опухшему лицу было видно, что он тоже плакал.
На вопрос судьи, будет ли обвиняемый свидетельствовать в собственную защиту? Джон ответил отрицательно. Таким образом возобладала тактика поведения, выбранная Луизеллом.
При таком раскладе обвинительный вердикт присяжных выглядел практически предрешённым. 16 августа 1970 г. жюри удалилось для обсуждения и вынесения вердикта. Вопросы, поставленные судьёй перед присяжными, касались только обстоятельств похищения и убийства Карен Сью Бейнемен, все прочие преступления «Убийцы студенток» так и не стали предметом судебного расмотрения, хотя никто не сомневался в том, что Бейнемен, как и других девушек в Энн-Арборе и Ипсиланти, убил один и тот же изверг.
Жюри обсуждало вердикт три дня. В течение этого времени члены жюри попросили пригласить в совещательную комнату стенографисток, проводивших запись судебного процесса, вместе с подготовленной ими стенограммой общим объёмом 1600 страниц. У членов жюри, по-видимому, возникли разногласия в толковании каких-то моментов судебных прений и появилась необходимость уточнить сказанное во время процесса дословно. Вердикт был оглашён 19 августа. Джон Норман Коллинз вполне ожидаемо признавался виновным по всем пунктам и не заслуживал снисхождения.
Судья Конлин, получив вердикт, обратился к обвиняемому с вопросом, имеет ли тот что-либо сказать до вынесения приговора? Смысл такого «последнего слова» заключается в том, что уже обвинённому преступнику предоставляется возможность сознаться в содеянном и заявить о раскаянии — это позволяет судье смягчить приговор. Можно сказать, что это негласное приглашение к договору по схеме: судья будет гуманен, если преступник сознается.
Коллинз от последнего слова не отказался. Он встал и очень косноязычно произнёс всего четыре фразы, смысл которых сводился к тому, что он никогда не был знаком с Карен Сью Бейнемен, не подвозил её от магазина париков и вообще ни в чём не виновен. Это заявление, безусловно, явилось самым глупым, что можно было сказать в такой ситуации (учитывая, что Коллинза уже признали виновным, сказанное автоматически превращало его в нераскаявшегося преступника). Данный пример хорошо демонстрирует наличие у Коллинза поблем с эмпатией, вернее, её полным отсутствием. Джон явно не понимал, как выглядит со стороны его поведение и каких слов от него ждут присутствующие, в т. ч. и судья. Выражаясь метафорически, можно сказать, что обвиняемый методично копал яму самому себе на протяжении всего судебного процесса, а сказав столь бездарно последнее слово, просто-напросто столкнул себя же в эту яму. Коллинз даже не должен ни на кого обижаться, всё, что случилось с ним, он запрограммировал собственным же поведением.
Коллинз был приговорён к пожизненному заключению без права подачи прошения о помиловании в течение первых 20 лет пребывания в тюрьме.
В 1971 г. Департамент юстиции Калифорнии обратился к правительству штата Мичиган с просьбой экстрадировать Коллинза для предания его суду по обвинению в убийстве Рокси Филлипс. Материал, собранный правоохранителями Калифорнии в ходе расследования, выглядел весьма весомо и шансы добиться обвинительного приговора Коллинзу расценивались как высокие. Однако из-за разницы уголовного законодательства в разных штатах, возникла казуистическая преграда, которую никто не ожидал встретить. Дело заключалось в том, что уголовное право Калифорнии допускало вынесение смертного приговора, а экстрадиция преступника в те страны или штаты США, где ему грозит вынесение смертного приговора, считается негуманной. На это обстоятельство можно было бы закрыть глаза, но в США конец 60-х и начало 70-х гг. были отмечены вспышкой антивоенных, анархистских и левацких настроений в обществе. Движение аболиционистов (сторонников запрета смертной казни) набирало силу, а основные институты государственной власти и управления были в значительной степени скомпрометированы в глазах подавляющей части американцев. В таких условиях выдача Коллинза в Калифорнию, где ему грозила смертная казнь, могла спровоцировать массовые акции протеста, что было совершенно не нужно мичиганским политикам.
Страница 55 из 60
