Но и подконтрольная власть разве не кружит голову соблазном быстрого самоутверждения? Мечтой о карьерном взлёте? В этой части, рассказывается не только о разоблачении маньяка, наводившего ужас на женское население города Витебска и его окрестностей. А ещё о том, как попытка следователей сделать карьеру на чужих изломанных судьбах привела их на нары…
Добавить в моё избранное
47 мин, 43 сек 16551
Он не просто числился в парторганизации совхоза, а делал всё, чтобы его активность заметили. Её заметили и даже выбрали его делегатом на районную партконференцию.
Человек-маска? Фанат двойной жизни, доведённой до апокалипсического абсурда? Психиатры выяснили: обладал сформировавшимся ещё в молодости комплексом сексуальной неполноценности, от которого, впрочем, легко было избавиться, обратись он вовремя к врачу. Комплекс этот порождал в нём агрессию. Однажды она привела его к преступлению.
Сейчас известно: случилось это в 1971 году. Расследование вёл известный «спец» по раскрытию убийств, который привлёк невиновного, отбывшего в неволе более 10 лет. А у непойманного преступника«приключение» повторилось. С тех пор тяга к«приключениям» у него усиливалась, как говорят психиатры, по принципу закрепления. Иными словами, следствие и суд, отправлявшие в неволю невиновных, все четырнадцать лет фактически выращивали это редкое по своей жестокости чудовище.
Игнатович был первым, кто это чудовище «увидел». Его образ возникал постепенно, из собранных следователем подробностей, вначале — неясный, затем — всё более отчётливый, словно являлся из тьмы на свет, приближаясь медленным, пружинистым шагом, сияя издалека белозубой улыбкой, обещавшей развлечь чем-то неожиданным и приятным… В этой «маске» Игнатович предположил и такую подробность: преступник может быть внештатным работником милиции. Так и оказалось: он был дружинником.
Когда на дорогах Белоруссии милиция стала останавливать автофургоны и красные «запорожцы», проверяя документы водителей, он тоже вместе с другими дружинниками проверял. Можно сказать — «ловил самого себя». И видел: поиск неуклонно сдвигается из Витебской области к Полоцку, всё ближе к его посёлку Солоники. И однажды, заволновавшись, стал отводить след: написал — изменённым почерком — в областную газету «Витебский рабочий» о том, что гибель женщин — это месть мужчин своим изменницам. А подписался так:«Патриоты Витебска».
И следователь Игнатович понял: преступник не только «отводит от Полоцка». Он ещё и ориентирует следствие на тех, кто был близок с его жертвами. Именно по этому простому пути шёл авторитетный в прошлом «спец» Жовнерович, ведя за собой и других следователей.
На этот раз действия всех звеньев следственного механизма были предельно энергичными и точными. Специально созданное отделение уголовного розыска и все его оперативно-следственные группы, уже почти год проверявшие водителей автофургонов и красных «запорожцев», сосредоточили поиск в районе Полоцка. Позади была громадная работа оперативной службы милиции: ещё раз обследованы тысячи психических больных; учтено более 200 тысяч машин, и среди них — 7 тысяч красных «запорожцев», водителям которых случалось подвозить женщин. Теперь же следствие располагало письмом с явно изменённым почерком.
Даже если бы почерк был не изменён, как найти иголку в стоге сена? Нужно по соломинке перебрать его весь. И по мало-мальски сходным почеркам проводить искуснейшую графологическую экспертизу. Но выхода не было, и «стог» стали«перебирать». Исследовали 80 тысяч квитанций, подписчиков газеты «Витебский рабочий»; 312 тысяч карточек в паспортных столах; больше 18 тысяч жалоб и заявлений… Всего — 556 тысяч образцов почерка! Работа оказалась отнюдь не бесполезной: попутно раскрыли сотни разных нарушений и даже преступлений.
Среди прочих взяли образец почерка и у владельца красного «запорожца», живущего под Полоцком, в посёлке Солоники, заведующего совхозными ремонтными мастерскими Геннадия Михасевича, отца двоих детей, дружинника, 1947 года рождения. Его почерк с тем, что в письме, не совпал, и Михасевич, несколько успокоившись, стал собираться в отпуск. А тем временем эксперты изучали всю документацию, которую он вёл в последние годы. И увидели: там, где документы были заполнены в спешке, почерк, меняясь, становился похожим на тот, что в письме. И Михасевича решено было задержать.
Он невысок, сед. Снимая пальто, заговорил о неровной погоде — в Минске в тот момент то выпадал снег, то моросил дождь. А садясь за стол напротив следователя из Москвы Виктора Анисимовича Парица (старший следователь по особо важным делам при Генеральном прокуроре СССР, государственный советник юстиции 3-го класса.), пригласившего его на допрос, по-стариковски вздохнул: «Голова — как набитая, давление скачет». Я сидел за другим столом и, листая личное дело бывшего «спеца», ждал, когда Виктор Анисимович закончит с ним разговор.
— Вот здесь вы тогда написали, что кровь пострадавшей была обнаружена в доме на полу, — Париц показывает страницу раскрытого уголовного дела, — но экспертиза такого не подтверждала. Это же подтасовка. Зачем?
Человек-маска? Фанат двойной жизни, доведённой до апокалипсического абсурда? Психиатры выяснили: обладал сформировавшимся ещё в молодости комплексом сексуальной неполноценности, от которого, впрочем, легко было избавиться, обратись он вовремя к врачу. Комплекс этот порождал в нём агрессию. Однажды она привела его к преступлению.
Сейчас известно: случилось это в 1971 году. Расследование вёл известный «спец» по раскрытию убийств, который привлёк невиновного, отбывшего в неволе более 10 лет. А у непойманного преступника«приключение» повторилось. С тех пор тяга к«приключениям» у него усиливалась, как говорят психиатры, по принципу закрепления. Иными словами, следствие и суд, отправлявшие в неволю невиновных, все четырнадцать лет фактически выращивали это редкое по своей жестокости чудовище.
Игнатович был первым, кто это чудовище «увидел». Его образ возникал постепенно, из собранных следователем подробностей, вначале — неясный, затем — всё более отчётливый, словно являлся из тьмы на свет, приближаясь медленным, пружинистым шагом, сияя издалека белозубой улыбкой, обещавшей развлечь чем-то неожиданным и приятным… В этой «маске» Игнатович предположил и такую подробность: преступник может быть внештатным работником милиции. Так и оказалось: он был дружинником.
Когда на дорогах Белоруссии милиция стала останавливать автофургоны и красные «запорожцы», проверяя документы водителей, он тоже вместе с другими дружинниками проверял. Можно сказать — «ловил самого себя». И видел: поиск неуклонно сдвигается из Витебской области к Полоцку, всё ближе к его посёлку Солоники. И однажды, заволновавшись, стал отводить след: написал — изменённым почерком — в областную газету «Витебский рабочий» о том, что гибель женщин — это месть мужчин своим изменницам. А подписался так:«Патриоты Витебска».
И следователь Игнатович понял: преступник не только «отводит от Полоцка». Он ещё и ориентирует следствие на тех, кто был близок с его жертвами. Именно по этому простому пути шёл авторитетный в прошлом «спец» Жовнерович, ведя за собой и других следователей.
На этот раз действия всех звеньев следственного механизма были предельно энергичными и точными. Специально созданное отделение уголовного розыска и все его оперативно-следственные группы, уже почти год проверявшие водителей автофургонов и красных «запорожцев», сосредоточили поиск в районе Полоцка. Позади была громадная работа оперативной службы милиции: ещё раз обследованы тысячи психических больных; учтено более 200 тысяч машин, и среди них — 7 тысяч красных «запорожцев», водителям которых случалось подвозить женщин. Теперь же следствие располагало письмом с явно изменённым почерком.
Даже если бы почерк был не изменён, как найти иголку в стоге сена? Нужно по соломинке перебрать его весь. И по мало-мальски сходным почеркам проводить искуснейшую графологическую экспертизу. Но выхода не было, и «стог» стали«перебирать». Исследовали 80 тысяч квитанций, подписчиков газеты «Витебский рабочий»; 312 тысяч карточек в паспортных столах; больше 18 тысяч жалоб и заявлений… Всего — 556 тысяч образцов почерка! Работа оказалась отнюдь не бесполезной: попутно раскрыли сотни разных нарушений и даже преступлений.
Среди прочих взяли образец почерка и у владельца красного «запорожца», живущего под Полоцком, в посёлке Солоники, заведующего совхозными ремонтными мастерскими Геннадия Михасевича, отца двоих детей, дружинника, 1947 года рождения. Его почерк с тем, что в письме, не совпал, и Михасевич, несколько успокоившись, стал собираться в отпуск. А тем временем эксперты изучали всю документацию, которую он вёл в последние годы. И увидели: там, где документы были заполнены в спешке, почерк, меняясь, становился похожим на тот, что в письме. И Михасевича решено было задержать.
Бывший «спец»
Что же помешало следствию сделать всё это на 14 лет раньше? Какой «механизм торможения»? Услышать ответ на этот вопрос я надеялся и от бывшего «спеца» следственной работы, теперь — скромного пенсионера Жовнеровича.Он невысок, сед. Снимая пальто, заговорил о неровной погоде — в Минске в тот момент то выпадал снег, то моросил дождь. А садясь за стол напротив следователя из Москвы Виктора Анисимовича Парица (старший следователь по особо важным делам при Генеральном прокуроре СССР, государственный советник юстиции 3-го класса.), пригласившего его на допрос, по-стариковски вздохнул: «Голова — как набитая, давление скачет». Я сидел за другим столом и, листая личное дело бывшего «спеца», ждал, когда Виктор Анисимович закончит с ним разговор.
— Вот здесь вы тогда написали, что кровь пострадавшей была обнаружена в доме на полу, — Париц показывает страницу раскрытого уголовного дела, — но экспертиза такого не подтверждала. Это же подтасовка. Зачем?
Страница 3 из 14
