Много громких эпитетов, определений использовано журналистами десятков отечественных и зарубежных изданий, публикующих материалы о небывалом процессе в ростовском областном суде…
Добавить в моё избранное
17 мин, 16 сек 4845
Тут и был дан старт развитию в нем сексуального вампиризма.
Вот когда он открыл себя! То есть способ, как стать счастливым, свободным (внутренне) и независимым. Оказывается, можно хоть ненадолго излечиваться страданиями другого, при этом не быть зависимым от партнерши, партнера, не выслушивать насмешки, не уговаривать быть снисходительным. И здесь, конечно, дети куда предпочтительнее взрослых, их легче заманивать, они доверчивее и беззащитнее, часто стесняются даже пожаловаться на «стыдного дядю». К тому же, сколь ни казалось бы парадоксальным, сам процесс поиска жертвы среди детей (уговоры их прямо у всех на глазах) почти не привлекает внимания равнодушных граждан.
Насколько же важна организация специальной службы психологически-сексуальной коррекции. Служба, которая бы если и не излечивала больных до конца, то хотя бы вовремя «тормозила» развитие очень опасного для окружающих заболевания. Этому, повторяю, мешает не только наша хроническая нищета, но, как и во многом, поразительные бескультурье и ханжество, рождающие жестокость, презрение и равнодушие по отношению к тем, кто«не как все». Чего же мы ждем от них, какой взаимности? К тому же, как повелось у нас в любом деле, мы с легкостью тратим огромные средства на устранение катастроф и недостатков, но экономим на том, чтобы предупредить их заранее. Или, как в данном случае, — на проведение многолетних и трудоемких поисков очередного маньяка, вместо того чтобы сделать хотя бы то малое, что поможет уменьшить количество самих преступлений.
Но если бы мы хоть искать умели подобных преступников! Ни научно-технического обеспечения розыска, ни разработанной тактики оперативной работы, ни опытных специалистов в раскрытии именно такого рода преступлений. Результат трагический: многолетний террор населения, десятки жертв, чувство отчаяния и безысходности, в том числе у самих сотрудников органов.
Бухановский особо отметил в нашей беседе тот факт, что сотрудники розыска относятся к судебной психиатрии преимущественно как к экспертной науке, анализирующей только то, что уже сумели добыть для суда. Собственно, именно это она и представляет собой на сегодняшний день, в то время как психиатры могут и даже обязаны прежде всего консультировать следствие, направлять сам поиск, предугадывать — исходя из анализа деятельности больного (именно так называют медики не установленного еще преступника) — последовательность развития событий…
Словом, нужен новый раздел в психиатрии, нужны современные, цивилизованные методы борьбы с накатывающейся на общество страшной бедой. Для этого прежде всего беду нужно признать так же гласно и откровенно, как это мы уже сделали по отношению, скажем, к проблеме отечественной проституции. А еще помнить: только ненависть и презрение по отношению к потенциальным преступникам, обещание им даже самых жестоких кар не помогут решить проблему.
И самое главное — не относиться ревниво к успеху друг друга, напротив, ценить и осваивать приобретенный опыт, сообща отрабатывать действенную методику предупреждения, поиска, допроса подозреваемых.
Вот написала последнюю фразу и усомнилась в реальности исполнения сказанного, вспомнив, сколько страстей, противоречий, взаимного отрицания (в смысле полезности, приоритета, личного вклада в столь трудно доставшуюся победу) проявлялось в высказываниях иных собеседников, участников данного дела. Как говорили мне: «Подумаешь, психиатр! Что там он сделал такого, чем он уж так помог? А эти разговоры, будто только ему, Бухановскому, впервые открылся никак не желавший раскалываться перед следствием Чикатило… Да если бы я тогда пришел к нему в камеру в белом халате, то он и мне бы признался во всем!»
И говоря это, мой собеседник был искренне возмущен, даже обижен, ибо действительно не понимал всей ценности тех открытий ученого, которые стали теперь достоянием оперативников. Равно как и забыл, что на момент ареста подозреваемого оперативники не имели в руках никаких доказательств его виновности, и если бы не умение Бухановского, именно как врача-психиатра, разговорить человека, то, возможно, пришлось бы выпустить это чудовище на свободу, поскольку срок содержания задержанного под стражей уже истекал…
Вот когда он открыл себя! То есть способ, как стать счастливым, свободным (внутренне) и независимым. Оказывается, можно хоть ненадолго излечиваться страданиями другого, при этом не быть зависимым от партнерши, партнера, не выслушивать насмешки, не уговаривать быть снисходительным. И здесь, конечно, дети куда предпочтительнее взрослых, их легче заманивать, они доверчивее и беззащитнее, часто стесняются даже пожаловаться на «стыдного дядю». К тому же, сколь ни казалось бы парадоксальным, сам процесс поиска жертвы среди детей (уговоры их прямо у всех на глазах) почти не привлекает внимания равнодушных граждан.
Насколько же важна организация специальной службы психологически-сексуальной коррекции. Служба, которая бы если и не излечивала больных до конца, то хотя бы вовремя «тормозила» развитие очень опасного для окружающих заболевания. Этому, повторяю, мешает не только наша хроническая нищета, но, как и во многом, поразительные бескультурье и ханжество, рождающие жестокость, презрение и равнодушие по отношению к тем, кто«не как все». Чего же мы ждем от них, какой взаимности? К тому же, как повелось у нас в любом деле, мы с легкостью тратим огромные средства на устранение катастроф и недостатков, но экономим на том, чтобы предупредить их заранее. Или, как в данном случае, — на проведение многолетних и трудоемких поисков очередного маньяка, вместо того чтобы сделать хотя бы то малое, что поможет уменьшить количество самих преступлений.
Но если бы мы хоть искать умели подобных преступников! Ни научно-технического обеспечения розыска, ни разработанной тактики оперативной работы, ни опытных специалистов в раскрытии именно такого рода преступлений. Результат трагический: многолетний террор населения, десятки жертв, чувство отчаяния и безысходности, в том числе у самих сотрудников органов.
Бухановский особо отметил в нашей беседе тот факт, что сотрудники розыска относятся к судебной психиатрии преимущественно как к экспертной науке, анализирующей только то, что уже сумели добыть для суда. Собственно, именно это она и представляет собой на сегодняшний день, в то время как психиатры могут и даже обязаны прежде всего консультировать следствие, направлять сам поиск, предугадывать — исходя из анализа деятельности больного (именно так называют медики не установленного еще преступника) — последовательность развития событий…
Словом, нужен новый раздел в психиатрии, нужны современные, цивилизованные методы борьбы с накатывающейся на общество страшной бедой. Для этого прежде всего беду нужно признать так же гласно и откровенно, как это мы уже сделали по отношению, скажем, к проблеме отечественной проституции. А еще помнить: только ненависть и презрение по отношению к потенциальным преступникам, обещание им даже самых жестоких кар не помогут решить проблему.
И самое главное — не относиться ревниво к успеху друг друга, напротив, ценить и осваивать приобретенный опыт, сообща отрабатывать действенную методику предупреждения, поиска, допроса подозреваемых.
Вот написала последнюю фразу и усомнилась в реальности исполнения сказанного, вспомнив, сколько страстей, противоречий, взаимного отрицания (в смысле полезности, приоритета, личного вклада в столь трудно доставшуюся победу) проявлялось в высказываниях иных собеседников, участников данного дела. Как говорили мне: «Подумаешь, психиатр! Что там он сделал такого, чем он уж так помог? А эти разговоры, будто только ему, Бухановскому, впервые открылся никак не желавший раскалываться перед следствием Чикатило… Да если бы я тогда пришел к нему в камеру в белом халате, то он и мне бы признался во всем!»
И говоря это, мой собеседник был искренне возмущен, даже обижен, ибо действительно не понимал всей ценности тех открытий ученого, которые стали теперь достоянием оперативников. Равно как и забыл, что на момент ареста подозреваемого оперативники не имели в руках никаких доказательств его виновности, и если бы не умение Бухановского, именно как врача-психиатра, разговорить человека, то, возможно, пришлось бы выпустить это чудовище на свободу, поскольку срок содержания задержанного под стражей уже истекал…
Страница 5 из 5
