Электричка, вагон, тамбур. Курящая девочка с накрашенными губами. Или мальчик — одинокий взгляд в окно… Или школьница с музыкальной папкой на остановке автобуса… И где-то всегда рядом эта чертова неотвратимая лесополоса… 12 лет кошмара. В котором ничего не поправить. Не отцепить вагон с тамбуром и курящей девочкой, не удержать мальчика с одиноким взглядом, не починить сломанный, опоздавший автобус…
Добавить в моё избранное
24 мин, 30 сек 14620
Этот ростовский кошмар уже называют преступлением века. 53 жертвы. Молодые женщины, девочки, мальчики. Убиты? Не то слово… Джек-Потрошитель? Бросьте, тот остался далеко позади. Впрочем, он так и не был пойман. Ростовский же кошмар закончился 20 ноября 1990 года.
Криминалистика мира не знала подобного преступления. Но и следствие, подобное этому, в тысячу томов материалов и документов, вряд ли помнят анналы истории. В нем тоже ничего не поправить. Все было так, как было. И так, как могло не быть. «Редакция» Огонька«учредила специальную премию за раскрытие наиболее тяжкого преступления… Ваша группа заслужила эту премию». Письмо следователю Костоеву написал человек, дело которого он отправлял в суд.
«Я отдал ему шесть лет жизни, а кажется, половину, — скажет мне Костоев. — Я следственник 27 лет, но после этого дела мне хочется бросить все. Я вас спрашиваю: можно работать честно в этом государстве? Это кому-нибудь нужно?»
Пройдет еще много дней, прежде чем я пойму, чего стоил этот вопрос человеку, который мог считать себя победителем.
Осенью 1985 года Исса Магометович Костоев, заместитель начальника отдела по расследованию особо важных дел Прокуратуры России, вернулся из Ростова, где в течение четырех лет, начиная с достопамятного пышными похоронами 82-го, расследовал дела о взяточничестве в правоохранительных органах и где 70 человек были привлечены к уголовной ответственности. В ноябре — «новое назначение». Опять Ростов. Он, конечно, знал, что трагедия ростовских убийств, разворачиваясь на глазах всего города в течение тех же четырех лет, уже не раз становилась предметом ведомственных и межведомственных разборок. Что «Лесополоса» (так окрестили органы дело об убийствах в лесопосадках, лесных массивах области) безнадежно зашла в тупик и Прокуратура РСФСР в помощь местным силам не раз направляла свои.
Но даже Костоев, давно не посторонний в Ростове человек, вряд ли понимал, какое наследство принимает «в свое производство». Сотни разбросанных по области томов уголовных дел. 23 известные на тот момент жертвы — оголенные, истерзанные и растерзанные тела. И ни одного свидетеля, ни одного следа.
Ну, допустим, могла пойти в «лесополосу» с этим убийцей, с этим маньяком шестнадцатилетняя Шалапинина. В конце концов, ее полубродячий образ жизни ни для кого не был секретом. С любым могла пойти, почему не с ним?
А милая, скромная девушка Голосовская из доброй прекрасной семьи? Ну как бы увел он ее с той проклятой автобусной остановки в районе аэропорта? Не укладывается.
Больную, психически неполноценную тринадцатилетнюю Дуненкову он мог без труда завести куда угодно. И даже восьмилетнюю Олю Стальмаченок мог обмануть. Она ехала из музыкальной школы, ждала автобуса, а тот сломался, приехал через сорок пять минут. И родители, встречавшие Олю на остановке у дома, дочери не дождались.
Но умницу Диму Пташникова в Новошахтинске как обмануть? Ведь он на свидание бежал к убийце. Деда по дороге встретил — не волнуйся, говорит, сейчас вернусь…
И все-таки ни на секунду Костоев и следователи его бригады, принявшие дело, не сомневались: убийца один. Всегда — лесополоса, оголенные тела, большое количество ножевых ранений, часто — в области глазниц, отсечение половых органов… Хватит?
В Ростове все эти годы правила другая версия. И единственное, в чем не было недостатка, — обвиняемые. Они сидели в КПЗ и следственных изоляторах месяцами, годами. Им предъявляли все новые трупы, они отвечали очередной «явкой с повинной». Начало версии — 5 сентября 1983 года, когда на территории Ростовского трамвайного парка был задержан молодой парень Шабуров. Что он там делал? Пытался угнать трамвай? История умалчивает. Зато спустя сутки признается, что вместе со своим приятелем Калеником угнал автомобиль и… убивал маленьких детей. Арестован Шабуров, арестован Каленик — оба психически больные, бывшие воспитанники дома-интерната для умственно отсталых детей. 10 сентября Каленик уже пишет «явку с повинной» о семи убийствах.
Арестованы Коржов, Тяпкин, Пономарев, Бескорсный, Величко, Мешков… Банда психически больных маньяков? Да, они признавались. Но не могли опознать своих жертв, не помнили, в чем те были одеты, или вспоминали месяцы спустя. Каленик, не заметив у убитой Дуненковой «заячьей губы», вдруг «вспоминал» какую-нибудь деталь одежды.
Они признавались и отказывались от собственных показаний. Один, не выдержав издевательств, пытался в камере покончить жизнь самоубийством, другой, «афганец», так и скончался под следствием.
Они сидели — убийства продолжались. В 1984 году — еще одиннадцать (тогда известных) убийств, с промежутком чуть не в неделю, с теми же повреждениями, в тех же местах… Но следствие бросившее все силы на изобличение группы Каленика, не смущало даже это — объясняли, что дружки отводят подозрение.
Человек, которого потом еще шесть лет будет искать Костоев, была рядом…
Криминалистика мира не знала подобного преступления. Но и следствие, подобное этому, в тысячу томов материалов и документов, вряд ли помнят анналы истории. В нем тоже ничего не поправить. Все было так, как было. И так, как могло не быть. «Редакция» Огонька«учредила специальную премию за раскрытие наиболее тяжкого преступления… Ваша группа заслужила эту премию». Письмо следователю Костоеву написал человек, дело которого он отправлял в суд.
«Я отдал ему шесть лет жизни, а кажется, половину, — скажет мне Костоев. — Я следственник 27 лет, но после этого дела мне хочется бросить все. Я вас спрашиваю: можно работать честно в этом государстве? Это кому-нибудь нужно?»
Пройдет еще много дней, прежде чем я пойму, чего стоил этот вопрос человеку, который мог считать себя победителем.
Осенью 1985 года Исса Магометович Костоев, заместитель начальника отдела по расследованию особо важных дел Прокуратуры России, вернулся из Ростова, где в течение четырех лет, начиная с достопамятного пышными похоронами 82-го, расследовал дела о взяточничестве в правоохранительных органах и где 70 человек были привлечены к уголовной ответственности. В ноябре — «новое назначение». Опять Ростов. Он, конечно, знал, что трагедия ростовских убийств, разворачиваясь на глазах всего города в течение тех же четырех лет, уже не раз становилась предметом ведомственных и межведомственных разборок. Что «Лесополоса» (так окрестили органы дело об убийствах в лесопосадках, лесных массивах области) безнадежно зашла в тупик и Прокуратура РСФСР в помощь местным силам не раз направляла свои.
Но даже Костоев, давно не посторонний в Ростове человек, вряд ли понимал, какое наследство принимает «в свое производство». Сотни разбросанных по области томов уголовных дел. 23 известные на тот момент жертвы — оголенные, истерзанные и растерзанные тела. И ни одного свидетеля, ни одного следа.
Ну, допустим, могла пойти в «лесополосу» с этим убийцей, с этим маньяком шестнадцатилетняя Шалапинина. В конце концов, ее полубродячий образ жизни ни для кого не был секретом. С любым могла пойти, почему не с ним?
А милая, скромная девушка Голосовская из доброй прекрасной семьи? Ну как бы увел он ее с той проклятой автобусной остановки в районе аэропорта? Не укладывается.
Больную, психически неполноценную тринадцатилетнюю Дуненкову он мог без труда завести куда угодно. И даже восьмилетнюю Олю Стальмаченок мог обмануть. Она ехала из музыкальной школы, ждала автобуса, а тот сломался, приехал через сорок пять минут. И родители, встречавшие Олю на остановке у дома, дочери не дождались.
Но умницу Диму Пташникова в Новошахтинске как обмануть? Ведь он на свидание бежал к убийце. Деда по дороге встретил — не волнуйся, говорит, сейчас вернусь…
И все-таки ни на секунду Костоев и следователи его бригады, принявшие дело, не сомневались: убийца один. Всегда — лесополоса, оголенные тела, большое количество ножевых ранений, часто — в области глазниц, отсечение половых органов… Хватит?
В Ростове все эти годы правила другая версия. И единственное, в чем не было недостатка, — обвиняемые. Они сидели в КПЗ и следственных изоляторах месяцами, годами. Им предъявляли все новые трупы, они отвечали очередной «явкой с повинной». Начало версии — 5 сентября 1983 года, когда на территории Ростовского трамвайного парка был задержан молодой парень Шабуров. Что он там делал? Пытался угнать трамвай? История умалчивает. Зато спустя сутки признается, что вместе со своим приятелем Калеником угнал автомобиль и… убивал маленьких детей. Арестован Шабуров, арестован Каленик — оба психически больные, бывшие воспитанники дома-интерната для умственно отсталых детей. 10 сентября Каленик уже пишет «явку с повинной» о семи убийствах.
Арестованы Коржов, Тяпкин, Пономарев, Бескорсный, Величко, Мешков… Банда психически больных маньяков? Да, они признавались. Но не могли опознать своих жертв, не помнили, в чем те были одеты, или вспоминали месяцы спустя. Каленик, не заметив у убитой Дуненковой «заячьей губы», вдруг «вспоминал» какую-нибудь деталь одежды.
Они признавались и отказывались от собственных показаний. Один, не выдержав издевательств, пытался в камере покончить жизнь самоубийством, другой, «афганец», так и скончался под следствием.
Они сидели — убийства продолжались. В 1984 году — еще одиннадцать (тогда известных) убийств, с промежутком чуть не в неделю, с теми же повреждениями, в тех же местах… Но следствие бросившее все силы на изобличение группы Каленика, не смущало даже это — объясняли, что дружки отводят подозрение.
Человек, которого потом еще шесть лет будет искать Костоев, была рядом…
Страница 1 из 7
