Электричка, вагон, тамбур. Курящая девочка с накрашенными губами. Или мальчик — одинокий взгляд в окно… Или школьница с музыкальной папкой на остановке автобуса… И где-то всегда рядом эта чертова неотвратимая лесополоса… 12 лет кошмара. В котором ничего не поправить. Не отцепить вагон с тамбуром и курящей девочкой, не удержать мальчика с одиноким взглядом, не починить сломанный, опоздавший автобус…
Добавить в моё избранное
24 мин, 30 сек 14621
Безумные август — сентябрь 1984 года. Запомним. Нам придется еще к этому вернуться. Нет, не все в Ростове придерживались версии «банды дурачков». В 1985 году следователь Казаков начал прекращать дела Каленика и других, доказывая, что их «покаяния» целиком на совести работников милиции с их«оперметодами» и противозаконного следствия. К моменту приезда Костоева война следователей с оперативными службами шла полным ходом.
Костоев допрашивал обвиняемых, читал десятки листов — «да, убивал, да, насиловал»…. И наконец — «не делал я этого, не делал»…. Он листал собранные материалы и зеленел от бешенства: «Ну это что, что, я вас спрашиваю? Три акта обнаружения одного и того же отсеченного органа в разных местах!». На совещании с ростовскими коллегами он сказал: «Прекращайте это безумие или сядете вместо них».
Он выпускал из КПЗ и следственных изоляторов просидевших годами, полубезумных людей и тех, что продолжали туда доставлять. Он заставил похоронить версию «дурачков», но до сих пор сколько ни возбуждалось уголовных дел «о нарушении законности», никто по ним не наказан. Никто не виноват. Ну, путались психбольные в своих показаниях, так на то и психбольные. В чем же органы виноваты? Гуманные законы в гуманной стране…
Итак, в конце 85-го группа Костоева приняла на себя «Лесополосу». Одна часть оперативно-следственной бригады получила Ростовский куст, другая — Шахтинский. На первом совещании Костоев предупредил: «Мы будем работать тяжело и медленно, но если мы ищем методом исключения, то каждый человек, попавший в поле нашего зрения, должен быть изучен настолько тщательно и скрупулезно, чтобы ни одного малейшего сомнения не оставалось. Святой закон следствия». Если бы знал тогда, насколько был прав. Но то, от чего предостерегал случилось гораздо раньше.
Они составили криминальный портрет: «Возраст — от 25 до 55 лет, высокого роста, физически хорошо развит. Имеет четвертую группу крови. Размер обуви 43 и более. Носит темные очки. Опрятен. При себе дипломат или портфель, в которых носит острозаточенные ножи. Страдает психическим расстройством здоровья на почве перверсных изменений сексуального характера (онанизм, педофилия, некрофилия, гомосексуализм и садизм). Возможно, страдает половым бессилием, имеет познания в области анатомии человека. Наиболее вероятные места предварительных знакомств — электропоезда железнодорожные вокзалы, автовокзалы».
Они угадали почти все. Но что это значило в многомиллионной Ростовской области! В детективных романах и криминальных хрониках дальнейшее обычно опускается. Рутина. Неинтересно. Они и сами сейчас не любят об этом. Ну, что поминать тотальное сумасшествие? 200 тысяч водителей и владельцев автотранспорта проверить — как по-вашему? Но проверяли. Потому что знали: иногда вместе с жертвой он преодолевал расстояние в пять километров. На машине, понятно. — А пешком? Неужели пошли бы?
Или проверить всех, кто ранее был судим за убийства на сексуальной почве. И не только в Ростове — в стране, и разыскивали старых следственников, которые могли бы помнить подобные дела…
Или проверить всех состоящих на «психучете»? Что значит «отработать» десятки тысяч историй болезней, расшифровать медицинские криптограммы корявых почерков! В сырых архивных подвалах следователи сидели месяцами. А потом — опросить родственников, соседей: как себя ведет, не бросается ли с ножом…
Или проверить всех уволенных из правоохранительных органов — уж слишком профессионально действовал, не оставляя следов и свидетелей. А гомосексуалисты? Им говорили — В Союзе их столько нет, сколько вы Ростове обнаружили. Но было ведь, было. Они поднимали все аналогичные дела за 20 лет. Им поступала информация о подобных преступлениях со всей страны. Должна была поступать… Лю6ое убийство женщины, ребенка. Каждое исчезновение человека — группа Костоева ищет «своего». Ищет и не находит.
Раскрывает 1062 преступления. 95 убийств. Не он. Не то. В Сальске убита женщина. Оголенный труп, похожие повреждения. Следователи из группы Костоева выехали в тот же день. «A знаете, — рассказывал мне потом Николай Садыков, — мы как снег вокруг расчистили, кончик ножа нашли… Я сразу понял — не наш. Он ничего не оставит, никогда». Того парня они взяли через два дня с часами убитой в кармане. И снова в Ростов. Он не появлялся. Проверили всех выбывших, выписавшихся, тех, кто осужден. Но уже было ясно: залег. Или сменил территорию. Потом окажется — на три года.
В районе московского аэропорта «Домодедово» обнаружен труп девушки. Лесопосадки, недалеко — электричка. Девушка — бродяжка, умственно отсталая… Он? Следователь Московской областной прокуратуры Виктор Зайцев подключился к группе Костоева. Ho почему«Домодедово», если самолеты из Ростова принимает «Внуково»? Выяснили, что там идет ремонт взлетной полосы и ростовские рейсы перевели в «Домодедово». Значит, наш.
Костоев допрашивал обвиняемых, читал десятки листов — «да, убивал, да, насиловал»…. И наконец — «не делал я этого, не делал»…. Он листал собранные материалы и зеленел от бешенства: «Ну это что, что, я вас спрашиваю? Три акта обнаружения одного и того же отсеченного органа в разных местах!». На совещании с ростовскими коллегами он сказал: «Прекращайте это безумие или сядете вместо них».
Он выпускал из КПЗ и следственных изоляторов просидевших годами, полубезумных людей и тех, что продолжали туда доставлять. Он заставил похоронить версию «дурачков», но до сих пор сколько ни возбуждалось уголовных дел «о нарушении законности», никто по ним не наказан. Никто не виноват. Ну, путались психбольные в своих показаниях, так на то и психбольные. В чем же органы виноваты? Гуманные законы в гуманной стране…
Итак, в конце 85-го группа Костоева приняла на себя «Лесополосу». Одна часть оперативно-следственной бригады получила Ростовский куст, другая — Шахтинский. На первом совещании Костоев предупредил: «Мы будем работать тяжело и медленно, но если мы ищем методом исключения, то каждый человек, попавший в поле нашего зрения, должен быть изучен настолько тщательно и скрупулезно, чтобы ни одного малейшего сомнения не оставалось. Святой закон следствия». Если бы знал тогда, насколько был прав. Но то, от чего предостерегал случилось гораздо раньше.
Они составили криминальный портрет: «Возраст — от 25 до 55 лет, высокого роста, физически хорошо развит. Имеет четвертую группу крови. Размер обуви 43 и более. Носит темные очки. Опрятен. При себе дипломат или портфель, в которых носит острозаточенные ножи. Страдает психическим расстройством здоровья на почве перверсных изменений сексуального характера (онанизм, педофилия, некрофилия, гомосексуализм и садизм). Возможно, страдает половым бессилием, имеет познания в области анатомии человека. Наиболее вероятные места предварительных знакомств — электропоезда железнодорожные вокзалы, автовокзалы».
Они угадали почти все. Но что это значило в многомиллионной Ростовской области! В детективных романах и криминальных хрониках дальнейшее обычно опускается. Рутина. Неинтересно. Они и сами сейчас не любят об этом. Ну, что поминать тотальное сумасшествие? 200 тысяч водителей и владельцев автотранспорта проверить — как по-вашему? Но проверяли. Потому что знали: иногда вместе с жертвой он преодолевал расстояние в пять километров. На машине, понятно. — А пешком? Неужели пошли бы?
Или проверить всех, кто ранее был судим за убийства на сексуальной почве. И не только в Ростове — в стране, и разыскивали старых следственников, которые могли бы помнить подобные дела…
Или проверить всех состоящих на «психучете»? Что значит «отработать» десятки тысяч историй болезней, расшифровать медицинские криптограммы корявых почерков! В сырых архивных подвалах следователи сидели месяцами. А потом — опросить родственников, соседей: как себя ведет, не бросается ли с ножом…
Или проверить всех уволенных из правоохранительных органов — уж слишком профессионально действовал, не оставляя следов и свидетелей. А гомосексуалисты? Им говорили — В Союзе их столько нет, сколько вы Ростове обнаружили. Но было ведь, было. Они поднимали все аналогичные дела за 20 лет. Им поступала информация о подобных преступлениях со всей страны. Должна была поступать… Лю6ое убийство женщины, ребенка. Каждое исчезновение человека — группа Костоева ищет «своего». Ищет и не находит.
Раскрывает 1062 преступления. 95 убийств. Не он. Не то. В Сальске убита женщина. Оголенный труп, похожие повреждения. Следователи из группы Костоева выехали в тот же день. «A знаете, — рассказывал мне потом Николай Садыков, — мы как снег вокруг расчистили, кончик ножа нашли… Я сразу понял — не наш. Он ничего не оставит, никогда». Того парня они взяли через два дня с часами убитой в кармане. И снова в Ростов. Он не появлялся. Проверили всех выбывших, выписавшихся, тех, кто осужден. Но уже было ясно: залег. Или сменил территорию. Потом окажется — на три года.
В районе московского аэропорта «Домодедово» обнаружен труп девушки. Лесопосадки, недалеко — электричка. Девушка — бродяжка, умственно отсталая… Он? Следователь Московской областной прокуратуры Виктор Зайцев подключился к группе Костоева. Ho почему«Домодедово», если самолеты из Ростова принимает «Внуково»? Выяснили, что там идет ремонт взлетной полосы и ростовские рейсы перевели в «Домодедово». Значит, наш.
Страница 2 из 7
