Лето 1986 года оказалось в меру теплым и в меру дождливым. Грибы появились в подходящем для любителей тихой охоты количестве уже в начале июля. Платформа Часцовская белорусского направления у грибников место известное. Смешанный лес начинается сразу, как сойдешь с электрички, и тянется по обе стороны железнодорожного, полотна…
Добавить в моё избранное
150 мин, 54 сек 7357
Открытое пламя касалось и кожи. А мальчик героически терпел. Читая эти жуткие описания в показаниях Головкина, выслушивая его ответы, следователи удивлялись молчанию жертвы во время пыток. Ведь от него маньяк не требовал никакой выдачи военной тайны. Для маньяка ведь пытка имела не прикладное, а самоценное значение. Впрочем, кричи Сергей — все равно его никто бы не услышал. Звукоизоляция была надежной. Но он сохранил молчание ягненка, продолжая на что-то надеяться. Надежда действительно умирает последней.
На этот раз в качестве средства удушения Головкин решил использовать большую прозрачную полиэтиленовую перчатку. Такими ему часто приходилось пользоваться при искусственном осеменении кобыл и для прямой пальпации плода в матке животного. Перчатка имела широкий раструб, и длиннорукий Головкин натягивал ее себе чуть ли не до плеча. Но сейчас она была ему нужна совсем для других целей.
Он снял мальчика с дыбы, связал ему ноги, руки, затем просунул ему веревку подмышки и за эту же веревку подвесил на крюк. Руки у подростка были за спиной, а висел он на веревке, что проходила подмышками. Затем Головкин надел на голову Сергея перчатку, руками сжав края, чтобы не проходил воздух, и наблюдал, что будет. Подросток стал задыхаться, пытался кричать, бился. Головкин, когда увидел «эффект», поднял мальчика с крюка, снял перчатку. Подросток после этой пытки ничего не сказал, лишь только вздохнул с облегчением.
Перед тем как повесить подростка, Головкин тщательно осмотрел его одежду «взял на память сувенир — осколок красного стекла и обычное кольцо» и сообщил ему о предстоящей гибели, так как«необходимо было видеть его реакцию». Реакция была такая же, как у всех остальных, мальчик просил, буквально умолял Головкина не убивать его, обещая «привести кого угодно», выполнить любое его поручение. А мерзавец Головкин упивался ощущением собственного превосходства, наблюдая, как ребенок унижается перед ним.
Головкин убил подростка путем удушения, перекинув веревку через бетонированную лестницу и предварительно заставив его встать на табурет, который потом выбил из-под него ударом ноги. После агонии подвесил тело за ноги вниз головой, отрезал голову, спустил кровь, отчленил руки, ноги, вскрыл брюшную полость, «но не так как всегда, а по кругу, по концам ребер, вместе с половым членом». На легких сделал надрезы, так как «интересно их было посмотреть». Затем снял скальп с головы, выколол глаза, возможно, отрезал уши, нос, рассек тазовые кости пополам — все это «очень возбуждало».
На следующий день, когда пришел в подвал с целью вывоза останков трупа, от их вида и их ощущения «произошел эмоциональный подъем», но полового возбуждения не было. Расчлененные части трупа в мешках на своей автомашине вывез в район автостоянки. Ямы он тогда не рыл и мешки даже ничем не забрасывал. Одежду сжег в тот же день, проехав немного вперед по той же дороге. Вещи погибшего мальчика сгорели дотла, и пепел он «развеял» по сторонам.
Пропавшего мальчика, так и не нашли, пока сам убийца не показал место захоронения, а впрочем, не особенно-то и искали…
Тем временем следствие по делу «Удав» продолжалось, и в июле 1992 года появилась потребность в дополнительных силах для проверки звенигородских подучетных. В Одинцово незамедлительно отрядили пятнадцать сотрудников оперативно-поискового отдела ГУВД Московской области. Подозреваемых лиц становилось все меньше и меньше, круг сужался, но до развязки было еще далеко и, несмотря на все усилия, прервать череду убийств удалось только ценой еще трех мальчишеских жизней. Пожалуй, это самый мрачный эпизод во всей кровавой эпопее подмосковного маньяка Фишера.
Владик Шариков, Юра Сидякин и Денис Ефремов жили в поселке Юрасово в двух километрах от Горок-10. Там было все, что нужно для нормальной жизни подростков, кроме одного — игровых автоматов. Как-то попробовав, ребята не могли уже себе отказать в этом удовольствии и, экономя на завтраках, собирая и сдавая пустые бутылки или выпрашивая деньги у родителей, после школы частенько ездили поиграть. Ближайшим к Юрасово Лас-Вегасом был Белорусский вокзал столицы. Там был недавно открыт зал игровых автоматов. Очень удобно для привыкших с юных лет к разъездам жителей Подмосковья. От дома до Жаворонков на автобусе, на электричке до Москвы, а там далеко ходить не надо. И потом в обратном порядке до дому. Только, к сожалению, рейсовые автобусы ходили пореже, чем электрички.
Погожим вечером 14 сентября 1992 года ребята возвращались со своих игрищ не втроем, как обычно, а вчетвером. С ними отправился развлечься еще один приятель, Женя. Он учился с мальчиками в одной школе, но жил в Горках-10. Настроение у ребят было хорошим. Все оказались хоть и в небольшом, но выигрыше. Даже домой ехать не хотелось. Но надо. Ругаться будут.
Народу на автобусной остановке в Жаворонках была пропасть. Предыдущий рейс отменили из-за поломки, и теперь было сомнительно, что даже в «Икарусе» все желающие уместятся.
На этот раз в качестве средства удушения Головкин решил использовать большую прозрачную полиэтиленовую перчатку. Такими ему часто приходилось пользоваться при искусственном осеменении кобыл и для прямой пальпации плода в матке животного. Перчатка имела широкий раструб, и длиннорукий Головкин натягивал ее себе чуть ли не до плеча. Но сейчас она была ему нужна совсем для других целей.
Он снял мальчика с дыбы, связал ему ноги, руки, затем просунул ему веревку подмышки и за эту же веревку подвесил на крюк. Руки у подростка были за спиной, а висел он на веревке, что проходила подмышками. Затем Головкин надел на голову Сергея перчатку, руками сжав края, чтобы не проходил воздух, и наблюдал, что будет. Подросток стал задыхаться, пытался кричать, бился. Головкин, когда увидел «эффект», поднял мальчика с крюка, снял перчатку. Подросток после этой пытки ничего не сказал, лишь только вздохнул с облегчением.
Перед тем как повесить подростка, Головкин тщательно осмотрел его одежду «взял на память сувенир — осколок красного стекла и обычное кольцо» и сообщил ему о предстоящей гибели, так как«необходимо было видеть его реакцию». Реакция была такая же, как у всех остальных, мальчик просил, буквально умолял Головкина не убивать его, обещая «привести кого угодно», выполнить любое его поручение. А мерзавец Головкин упивался ощущением собственного превосходства, наблюдая, как ребенок унижается перед ним.
Головкин убил подростка путем удушения, перекинув веревку через бетонированную лестницу и предварительно заставив его встать на табурет, который потом выбил из-под него ударом ноги. После агонии подвесил тело за ноги вниз головой, отрезал голову, спустил кровь, отчленил руки, ноги, вскрыл брюшную полость, «но не так как всегда, а по кругу, по концам ребер, вместе с половым членом». На легких сделал надрезы, так как «интересно их было посмотреть». Затем снял скальп с головы, выколол глаза, возможно, отрезал уши, нос, рассек тазовые кости пополам — все это «очень возбуждало».
На следующий день, когда пришел в подвал с целью вывоза останков трупа, от их вида и их ощущения «произошел эмоциональный подъем», но полового возбуждения не было. Расчлененные части трупа в мешках на своей автомашине вывез в район автостоянки. Ямы он тогда не рыл и мешки даже ничем не забрасывал. Одежду сжег в тот же день, проехав немного вперед по той же дороге. Вещи погибшего мальчика сгорели дотла, и пепел он «развеял» по сторонам.
Пропавшего мальчика, так и не нашли, пока сам убийца не показал место захоронения, а впрочем, не особенно-то и искали…
Тем временем следствие по делу «Удав» продолжалось, и в июле 1992 года появилась потребность в дополнительных силах для проверки звенигородских подучетных. В Одинцово незамедлительно отрядили пятнадцать сотрудников оперативно-поискового отдела ГУВД Московской области. Подозреваемых лиц становилось все меньше и меньше, круг сужался, но до развязки было еще далеко и, несмотря на все усилия, прервать череду убийств удалось только ценой еще трех мальчишеских жизней. Пожалуй, это самый мрачный эпизод во всей кровавой эпопее подмосковного маньяка Фишера.
Владик Шариков, Юра Сидякин и Денис Ефремов жили в поселке Юрасово в двух километрах от Горок-10. Там было все, что нужно для нормальной жизни подростков, кроме одного — игровых автоматов. Как-то попробовав, ребята не могли уже себе отказать в этом удовольствии и, экономя на завтраках, собирая и сдавая пустые бутылки или выпрашивая деньги у родителей, после школы частенько ездили поиграть. Ближайшим к Юрасово Лас-Вегасом был Белорусский вокзал столицы. Там был недавно открыт зал игровых автоматов. Очень удобно для привыкших с юных лет к разъездам жителей Подмосковья. От дома до Жаворонков на автобусе, на электричке до Москвы, а там далеко ходить не надо. И потом в обратном порядке до дому. Только, к сожалению, рейсовые автобусы ходили пореже, чем электрички.
Погожим вечером 14 сентября 1992 года ребята возвращались со своих игрищ не втроем, как обычно, а вчетвером. С ними отправился развлечься еще один приятель, Женя. Он учился с мальчиками в одной школе, но жил в Горках-10. Настроение у ребят было хорошим. Все оказались хоть и в небольшом, но выигрыше. Даже домой ехать не хотелось. Но надо. Ругаться будут.
Народу на автобусной остановке в Жаворонках была пропасть. Предыдущий рейс отменили из-за поломки, и теперь было сомнительно, что даже в «Икарусе» все желающие уместятся.
Страница 38 из 45
