Фишер

— Если ты это делал без спросу у родителей, то — клянусь тебе — ни я, ни Марина Львовна им об этом не сообщим.

— Ездил. Один раз. Они на другой день опять звали, но я не мог. У меня была музыка. А потом они… пропали.

— То есть ты ездил с ними, когда точно? По каким дням у тебя музыка?

— По вторникам и пятницам.

— Вот календарик. Давай посчитаем.

— Так. Ну вот, значит, четырнадцатого сентября я с ними ездил.

— На чем ездили?

— На автобусе до Жаворонков, потом на электричке. И обратно так же.

— А что на Белорусском вокзале было?

— Ну, ничего такого. Играли. Владик больше всех выиграл. Я проиграл. Потом жвачку покупали на вокзале. Потом домой поехали на электричке.

— Прямо домой?

— Нет, ну, до Жаворонков. Там автобуса долго ждали. А потом он нас подбросил. Ну, пацаны в Юрасово сошли, а меня до самой калитки довез…

— Кто довез?

— Ну… этот, автобус.

— Точно автобус?

Мальчик понял, что проговорился. А дядя Сережа просил никому не рассказывать о том, что подвозил их на машине. Почему — Женя точно объяснить этого не мог. Дядя Сережа любил из всего делать какую-то тайну. О том, что к нему домой ходили, что на случку лошадей пускал, что на автомобиле возил — обо всем надо было молчать. Ага! Он же договаривался с теми ребятами на другой день чего-то ограбить. Но ведь дядя Сережа друг. Друга нельзя выдавать. Смоляева напряглась, услышав про калитку. Если они ехали не на автобусе, то на чем? На автомобиле? Она знала, что руководитель следственной группы Бакин считает наиболее предпочтительной ту версию, по которой убийца имеет автомобиль и гараж.

— Женечка, мне кажется, ты что-то не договариваешь. Скажи, пожалуйста, что ты знаешь? На чем вы ехали из Жаворонков?

— На машине, на «Жигулях», — опустив голову сказал Женя.

— Ты знаешь того, кто вас подвозил?

— Дядя Сережа Головкин из нашего поселка.

— И о чем вы говорили с ним?

— Он с ребятами собирался на другой день ларек ограбить.

— А что ребята?

— Ну, они так… вроде согласились.

— Другой день, это, значит, пятнадцатое сентября?

— Да.

— Пятнадцатого сентября во сколько договаривались?

— Ну, вечером. Они собирались на автоматах играть на Белорусском, а потом вроде, когда вернутся, он будет их ждать там же, в Жаворонках у станции. Но так, неопределенно…

— Скажи, пожалуйста, Женя, а ты давно знаешь этого дядю Сережу Головкина? — Помощник прокурора старалась говорить медленно, спокойно. Информация могла быть очень важной.

— Давно.

— Кто он такой? Сколько ему лет?

— Он у нас на конном заводе работает зоотехником, кажется. А лет ему, ну, тридцать, наверное.

— А ты у него дома бывал?

— Да, мы с ребятами были, — неохотно кивнул Женя.

— Он с кем живет? У него есть жена, дети?

— Не, он один живет.

— А что вы делали у него дома?

— Ну, так, про лошадей говорили, курили, пили…

— Что пили?

— Я чай пил! — твердо заявил мальчик. — А ребята, там, ну, спирт пили…

— А не говорил дядя Сережа о сексе, а? Может, картинки какие показывал вам, фильмы?

— Ну, говорили, так, вообще… Он нас водил на конюшню смотреть, как лошади парятся.

— Что?

— Ну, спариваются.

— Женечка, а ты не скажешь, этот дядя Сережа, ну, может быть, когда выпьет, не приставал к мальчишкам? По коленкам не гладил? Или обниматься не лез?

Свидетель снизил голос до шепота.

— Олег рассказывал — дядя Сережа как-то на конюшне пьяный был и хотел с него штаны снять, за жо… за попку хватал. А потом он с ним в лес ездил. Говорил, какое-то старинное оружие искать. А сам ему глаза завязал и по лесу так зачем-то водил.

— Спасибо, Женя. Ты нам, кажется, очень помог.

Так следствие вышло на финишную прямую. Но все необходимо было еще доказать. Следователь по особо важным делам Евгений Бакин почувствовал настоящее, холодное волнение сыщика. По всем признакам, они вышли на Удава. Здоровый холостой мужик, интересуется мальчиками, имеет автомобиль и гараж в Горках-10, работает зоотехником, скорее всего Тимирязевку закончил, а там анатомию преподают, работает на конном заводе, а там лошадям кормовую соль дают.

У следствия не было ничего на Головкина, кроме подозрений, ряда совпадений, может быть случайных, а может быть и нет. Никаких улик, никаких твердых свидетельств. В то время еще даже не нашли тела пропавших ребят, поэтому о задержании этого человека говорить было преждевременно. Проходила аналитическая работа, устанавливались его связи, отслеживалось алиби, проверка шла полным ходом. Выяснилось, что Головкин имеет московскую прописку, ранее не был судим, не состоял на учете в психоневрологическом диспансере — и потому не проходил до этого момента ни по каким оперативным учетам милиции.