Кто-то в классе превратился в двойника пацана, которого все боятся. Этот пацан ему говорит: «пойдем, выйдем». И вот, вдалеке от школы идет драка, а толпа школьников радостно подбадривает того, кто считается самый сильный среди них всех, потому что его все боятся. И он как-то неосторожно по нему так пнул, что «двойник» ласты склеил.
Добавить в моё избранное
28 мин, 20 сек 19783
То есть, сейчас такое случается, что мы оказываемся в какой-то альтернативной реальности. Ну, и, соответственно, в ней (в этой реальности) случаются чудеса. То есть, всё то, чего никогда не бывает в том настоящем космическом пространстве, в котором мы все живем. Дело не в том, что мы так привыкли (мол, чудеса только во сне, а наяву — ни-ни), а в том, что это альтернативное пространство считает себя более живым, чем настоящее.
— А как понять, что оно более живое?
— Ну, дескать, оно дольше, чем настоящее проживет, — отшутился данный школьник.
— А, ну понятно. Теперь полиграф будет только поддакивать все время твоим правдивым ответам, — имел он в виду, что уже неинтересно стало всё это обсуждать. Мол, школьники слушают учительницу только тогда, когда она по ошибке говорит неправильно… То есть, у них у всех именно в этот момент появляется идеальная способность к запоминанию всего того, что она им талдычит. А когда она всё правильно говорит (то есть, вызубрила весь учебник), то они не в состоянии запомнить ни единого сказанного ею слова.
Когда тот мальчишка, который превратился в двойника «бугайчика»(а потом, когда тот остался лежать, закиданный кирпичами, то мальчишка опять в себя-любимого превратился) подошел к входной двери (у него не было ключа от домофона, поскольку на его теле полностью менялась одежда, да и потом ключ скорее всего потерялся где-то в горах кирпичей), то мать ему очень сильно боялась открывать. Она так сидела возле двери, словно заранее приготовилась. И вот, только когда он начал ее умолять, она сразу же открыла:«Ой, это ты? — воскликнула она, удивленная от неожиданности, — а я думала, опять притащилось это чудовище».
Сын вошел молча. Так, словно ему совершенно нечего было сказать.
— Мне во сне сегодня приснилось, — решила в таком случае мать заговорить, если ее детенышу нечего промолвить, хотя бы, в качестве приветствия, — что тебя убивают.
— Меня?! — Мол, да нет, не было такого!
— Ну, да! Какой-то школьник тебя позвал подраться… Ну, и убил.
— Да не было такого! — опять заоправдывался сынишка.
— Просто я проснулась, вся в шоке от увиденного… дыбом волосы… Но потом, хорошо, вспомнила, что после того, как сны приснились, то их можно откорректировать в уме и пересмотреть по второму — по третьему разу. И я визуализировала, что это не тебя, а того, кто бил тебя, его убило.
— Послушай, мама! Не надо ухаживать за мной, как за маленьким! Я сам могу за себя постоять!
— Дак ты ж сам только что сказал, что этого не было!
— А помнишь, когда меня отец чуть не убил, ты переменила всё на него! — всё продолжал оправдываться мальчишка.
— А зачем это надо?! — спорила мать. — Ты ж ничего не понимаешь! Это вирус. Ненависть, равнодушие других людей… То есть, если чудовище уже заражено вирусом бешенства, то почему оно само не моет быть разодрано так, что лежит и издыхает?! Почему ТЫ должен быть подран и, чтоб глазница со щеки свисала! Почему не ОН! Ведь он заражен бешенством! Этот гад… Эта тупая, безмозглая скотина…
— Ты про отца моего, что ли?
— Да! Эта тварь сюда уже приходила.
— Но почему ты его так сильно боишься? Ведь он не может войти, если ему сказать «нет».
Сын имел в виду, что надо просто спокойно сказать, а не при помощи бойни. Как военные говорят: «надо сказать врагу НЕТ», и это означает, что пытаться устроить кровавую бойню, а не так, как в фильмах показывают: спокойным голосом сказать вампиру «не заходи», и он тогда не войдет. Просто потому, что так сказано в легендах.
— Да потому! — выкрикивала она со всё тем же гневом. — Ты не понимаешь! Если школьники увидят на тебе следы побоев, то они решат, что можно добавить, а самим, если что, спереть на твоего отца. Мол, это он первый, а они здесь не при чём! Он! Эта гадкая мразь…
— И ты так сильно на него злишься, что тебе удалось даже перенести следы побоев на Ваську Гавкина?!
— Ну, вот видишь?! А ты говоришь, что с Васькой Гавкиным не дрался! Ох уж мне этот Гавкин!
Васька Гавкин, до того, как его не стало, дразнил школьника Хрюшей. Когда тот был новеньким, то он представился: «меня зовут Илюша», на что Гавкин сразу же сморозил эту глупость: «как-как?! Хрюша?!» Но в этот вечер надо покончить с этим Гавкиным раз и навсегда (как он величал себя-любимого:«я томогавкин!» Главное, не«хрюшка» или какое-то более унизительное прозвище… И вот, чтоб Илюшу не продолжали дразнить«хрюшей», когда он следующим утром придет в школу, то надо положить конец всей этой белиберде, тянущейся за школьными придурками, мешающим учиться тихоням, как какая-то скверная-скверная тень.
И, когда Илюша лег спать и уже заснул, то в окно заколотил противный кулак… Дело в том, что школьник жил не на первом этаже, а на семнадцатом. Дом — двадцать пять этажей. И именно это его так сильно перепугало.
— А как понять, что оно более живое?
— Ну, дескать, оно дольше, чем настоящее проживет, — отшутился данный школьник.
— А, ну понятно. Теперь полиграф будет только поддакивать все время твоим правдивым ответам, — имел он в виду, что уже неинтересно стало всё это обсуждать. Мол, школьники слушают учительницу только тогда, когда она по ошибке говорит неправильно… То есть, у них у всех именно в этот момент появляется идеальная способность к запоминанию всего того, что она им талдычит. А когда она всё правильно говорит (то есть, вызубрила весь учебник), то они не в состоянии запомнить ни единого сказанного ею слова.
Когда тот мальчишка, который превратился в двойника «бугайчика»(а потом, когда тот остался лежать, закиданный кирпичами, то мальчишка опять в себя-любимого превратился) подошел к входной двери (у него не было ключа от домофона, поскольку на его теле полностью менялась одежда, да и потом ключ скорее всего потерялся где-то в горах кирпичей), то мать ему очень сильно боялась открывать. Она так сидела возле двери, словно заранее приготовилась. И вот, только когда он начал ее умолять, она сразу же открыла:«Ой, это ты? — воскликнула она, удивленная от неожиданности, — а я думала, опять притащилось это чудовище».
Сын вошел молча. Так, словно ему совершенно нечего было сказать.
— Мне во сне сегодня приснилось, — решила в таком случае мать заговорить, если ее детенышу нечего промолвить, хотя бы, в качестве приветствия, — что тебя убивают.
— Меня?! — Мол, да нет, не было такого!
— Ну, да! Какой-то школьник тебя позвал подраться… Ну, и убил.
— Да не было такого! — опять заоправдывался сынишка.
— Просто я проснулась, вся в шоке от увиденного… дыбом волосы… Но потом, хорошо, вспомнила, что после того, как сны приснились, то их можно откорректировать в уме и пересмотреть по второму — по третьему разу. И я визуализировала, что это не тебя, а того, кто бил тебя, его убило.
— Послушай, мама! Не надо ухаживать за мной, как за маленьким! Я сам могу за себя постоять!
— Дак ты ж сам только что сказал, что этого не было!
— А помнишь, когда меня отец чуть не убил, ты переменила всё на него! — всё продолжал оправдываться мальчишка.
— А зачем это надо?! — спорила мать. — Ты ж ничего не понимаешь! Это вирус. Ненависть, равнодушие других людей… То есть, если чудовище уже заражено вирусом бешенства, то почему оно само не моет быть разодрано так, что лежит и издыхает?! Почему ТЫ должен быть подран и, чтоб глазница со щеки свисала! Почему не ОН! Ведь он заражен бешенством! Этот гад… Эта тупая, безмозглая скотина…
— Ты про отца моего, что ли?
— Да! Эта тварь сюда уже приходила.
— Но почему ты его так сильно боишься? Ведь он не может войти, если ему сказать «нет».
Сын имел в виду, что надо просто спокойно сказать, а не при помощи бойни. Как военные говорят: «надо сказать врагу НЕТ», и это означает, что пытаться устроить кровавую бойню, а не так, как в фильмах показывают: спокойным голосом сказать вампиру «не заходи», и он тогда не войдет. Просто потому, что так сказано в легендах.
— Да потому! — выкрикивала она со всё тем же гневом. — Ты не понимаешь! Если школьники увидят на тебе следы побоев, то они решат, что можно добавить, а самим, если что, спереть на твоего отца. Мол, это он первый, а они здесь не при чём! Он! Эта гадкая мразь…
— И ты так сильно на него злишься, что тебе удалось даже перенести следы побоев на Ваську Гавкина?!
— Ну, вот видишь?! А ты говоришь, что с Васькой Гавкиным не дрался! Ох уж мне этот Гавкин!
Васька Гавкин, до того, как его не стало, дразнил школьника Хрюшей. Когда тот был новеньким, то он представился: «меня зовут Илюша», на что Гавкин сразу же сморозил эту глупость: «как-как?! Хрюша?!» Но в этот вечер надо покончить с этим Гавкиным раз и навсегда (как он величал себя-любимого:«я томогавкин!» Главное, не«хрюшка» или какое-то более унизительное прозвище… И вот, чтоб Илюшу не продолжали дразнить«хрюшей», когда он следующим утром придет в школу, то надо положить конец всей этой белиберде, тянущейся за школьными придурками, мешающим учиться тихоням, как какая-то скверная-скверная тень.
И, когда Илюша лег спать и уже заснул, то в окно заколотил противный кулак… Дело в том, что школьник жил не на первом этаже, а на семнадцатом. Дом — двадцать пять этажей. И именно это его так сильно перепугало.
Страница 4 из 8
