Дом пробирал до дрожи одним своим видом. Не было в нём ничего примечательного-таких можно отыскать тысячи в любом пригороде. Двухэтажная туша из дерева и камня. Взирает на пустынный пейзаж степи, расстилающейся пред его глазами-окнами. Не в силах отвести угрюмый взгляд, не способный отвернуться. Вот уже которое десятилетие он зрит эту картину. Стоит вдалеке от уютных, обжитых домов-словно изгнанник, гордо отвернувшийся от своих собратьев.
Добавить в моё избранное
28 мин, 18 сек 9610
Пол покрывал выцветший, но удивительно чистый ковёр; Даже ржавая кровать, с продавленной панцирной сеткой, была ещё способна выдержать мой вес.
Уборка помогла отвлечься от тягучих, мрачных мыслей, настойчиво посещавших мою голову. Их гнёт я ощущал пудовыми гирями, сковавшими сознание. Это было странно, для них не было причин. Особенно для глубокой грусти-ностальгии, щемящей душу.
Отогнав чуждые для меня настроения, я как смог вытер налёт пыли и плесени с трюмо, вынес остатки матраца, заменив его досками. Поверх постелил свой спальник. Протёр стёкла, пособирал пыль. И вскоре комната приобрела вполне жилой вид-настолько, насколько это было возможно.
Скептически осмотрев плоды своих трудов, обессиленно рухнул в кресло, стоящее у окна. Непривычный пейзаж резал взор. Голая степь-сухая и равнодушная-сливалась с горизонтом, пытаясь проглотить низко висящее солнце. Я впервые видел столь безцветный закат
В двадцати метрах от окна, я заметил колодец. И решил, что до наступления темноты, ещё есть время, чтобы набрать воды, и заварить чай. Благо, в доме имелся камин, а поленница была полна вполне пристойных дров.
Колодец был источен ветрами и непогодой. Многие камни повыпадали из кладки, никакого подъёмного механизма не было и в помине. Пришлось вязать на конец нейлоновой веревки свой котелок-переживший со мной не один десяток походов — и опускать его вниз.
Котелок уже болтался на двадцатиметровой глубине, но воды всё ещё не коснулся. Я взглянул в чернеющий провал. Кроме уходящей во тьму, полосатой веревки, ничего видно не было. Стравил ещё с десяток метров. Котелок продолжал свободно болтаться, раскатисто и звонко постукивая о стены колодца. Стало жутко. Не бездонный же он? На блистере, в котором была упакована верёвка, значилось, что она имеет длинну сто метров. Я стравил остаток мотка, но котелок всё ещё висел. Я невольно вздохнул, и потащил верёвку обратно.
Внезапно раздался душераздирающий стон, пахнуло невыносимой волной холода, и прямо на глазах кладка колодца покрылась иглами инея. Пестрая бечёва вырвалась из моих рук, и исчезла в пучине.
Испугавшись, я бросился в дом, и запер дверь. Некоторое время просто стоял, ожидая что в дверь кто-то начнет ломиться. Снаружи-равно как и внутри-висела напряженная тишина. Стремительно темнело. В углах скапливались густые тени. Дом выталкивал из себя свет, с отвращением отторгал день, жадно всасывая в своё нутро клубы сумрака. А я стоял, боясь даже громко дышать.
Когда первоначальный испуг прошёл, я решился выглянуть в окно. На фоне узкого лоскута света над горизонтом, отчетливо виднелся силуэт колодца. На его краю чернел некий предмет, коего раньше там не было. Это был мой котелок. Как насмешка над моим рационализмом. «Подойди, и возьми меня» — всем своим видом говорил он:
«Думал я сгинул навеки? Как бы не так! Я подожду. Постою здесь. Как подтверждение. Чтобы ты даже думать не смел, что тебе всё показалось. Как неопровержимое доказательство-жестяное, с помятым боком цвета хаки, закоптившимся дном, облезлой краской. Наглядный факт, что всё происходящее-реальность. Ты видел как я провалился в бездну? Там никогда не бывает солнечного света. Там сыро и холодно, и априори не может быть ничего живого. Ничего, способного выкарабкаться по скользкой, вертикальной стене, и выбросить меня из своих владений. Но я вернулся, и ты это видишь.»
Я занавесил окно прикроватным ковриком. Но оторвать взгляд от него, всё равно не мог. Казалось, что бледный свет электрического фонаря, просачивающийся в прорехи ткани, мог привлечь не только мотыльков. Ну и пусть. Выключить его было страшнее.
Сон не шёл. Я чувствовал рядом что-то очень заинтересованое мной. Буквально физически ощущал, как это нечто скользит по занавешенному окну взглядом блеклых, рыбьих глаз. Как подбирается всё ближе. Нет, я не слышал шагов. Я каждой клеткой тела чувствовал за стеной движение. Десяток сантиметров дерева и камня отделял меня от ледяных объятий смерти. Или чего похуже.
В пике этого кошмара, я не просто боялся что такое может произойти-я был абсолютно уверен, что именно так всё и происходит. Видел дом со стороны, видел тёмный, матово поблёскивающий силуэт, бесшумно подбирающийся к окну. Видел когтистую лапу, тянущуюся к стеклу. И ждал, когда по стеклу шлёпнет склизкая, бледно-синяя ладонь. Поэтому удивился, когда стук раздался внутри дома.
Звук повторился, отметая теории о его случайном происхождении. Пронзил нервные окончания, словно электрический разряд. Сквозь гулкий шум прилившей крови в голове, я слушал ритмичные удары. Каждый удар отзывался яркой вспышкой в сознании. По комнате хаотично метались уродливые тени-схваченный в панике фонарь прыгал в дрожащих руках. Стук раздавался со стороны кухни, и напоминал сильные удары тяжелой подушкой по полу. Ничто в доме не могло издавать такие звуки. Они не становились громче, не приближались и не отдалялись.
Уборка помогла отвлечься от тягучих, мрачных мыслей, настойчиво посещавших мою голову. Их гнёт я ощущал пудовыми гирями, сковавшими сознание. Это было странно, для них не было причин. Особенно для глубокой грусти-ностальгии, щемящей душу.
Отогнав чуждые для меня настроения, я как смог вытер налёт пыли и плесени с трюмо, вынес остатки матраца, заменив его досками. Поверх постелил свой спальник. Протёр стёкла, пособирал пыль. И вскоре комната приобрела вполне жилой вид-настолько, насколько это было возможно.
Скептически осмотрев плоды своих трудов, обессиленно рухнул в кресло, стоящее у окна. Непривычный пейзаж резал взор. Голая степь-сухая и равнодушная-сливалась с горизонтом, пытаясь проглотить низко висящее солнце. Я впервые видел столь безцветный закат
В двадцати метрах от окна, я заметил колодец. И решил, что до наступления темноты, ещё есть время, чтобы набрать воды, и заварить чай. Благо, в доме имелся камин, а поленница была полна вполне пристойных дров.
Колодец был источен ветрами и непогодой. Многие камни повыпадали из кладки, никакого подъёмного механизма не было и в помине. Пришлось вязать на конец нейлоновой веревки свой котелок-переживший со мной не один десяток походов — и опускать его вниз.
Котелок уже болтался на двадцатиметровой глубине, но воды всё ещё не коснулся. Я взглянул в чернеющий провал. Кроме уходящей во тьму, полосатой веревки, ничего видно не было. Стравил ещё с десяток метров. Котелок продолжал свободно болтаться, раскатисто и звонко постукивая о стены колодца. Стало жутко. Не бездонный же он? На блистере, в котором была упакована верёвка, значилось, что она имеет длинну сто метров. Я стравил остаток мотка, но котелок всё ещё висел. Я невольно вздохнул, и потащил верёвку обратно.
Внезапно раздался душераздирающий стон, пахнуло невыносимой волной холода, и прямо на глазах кладка колодца покрылась иглами инея. Пестрая бечёва вырвалась из моих рук, и исчезла в пучине.
Испугавшись, я бросился в дом, и запер дверь. Некоторое время просто стоял, ожидая что в дверь кто-то начнет ломиться. Снаружи-равно как и внутри-висела напряженная тишина. Стремительно темнело. В углах скапливались густые тени. Дом выталкивал из себя свет, с отвращением отторгал день, жадно всасывая в своё нутро клубы сумрака. А я стоял, боясь даже громко дышать.
Когда первоначальный испуг прошёл, я решился выглянуть в окно. На фоне узкого лоскута света над горизонтом, отчетливо виднелся силуэт колодца. На его краю чернел некий предмет, коего раньше там не было. Это был мой котелок. Как насмешка над моим рационализмом. «Подойди, и возьми меня» — всем своим видом говорил он:
«Думал я сгинул навеки? Как бы не так! Я подожду. Постою здесь. Как подтверждение. Чтобы ты даже думать не смел, что тебе всё показалось. Как неопровержимое доказательство-жестяное, с помятым боком цвета хаки, закоптившимся дном, облезлой краской. Наглядный факт, что всё происходящее-реальность. Ты видел как я провалился в бездну? Там никогда не бывает солнечного света. Там сыро и холодно, и априори не может быть ничего живого. Ничего, способного выкарабкаться по скользкой, вертикальной стене, и выбросить меня из своих владений. Но я вернулся, и ты это видишь.»
Я занавесил окно прикроватным ковриком. Но оторвать взгляд от него, всё равно не мог. Казалось, что бледный свет электрического фонаря, просачивающийся в прорехи ткани, мог привлечь не только мотыльков. Ну и пусть. Выключить его было страшнее.
Сон не шёл. Я чувствовал рядом что-то очень заинтересованое мной. Буквально физически ощущал, как это нечто скользит по занавешенному окну взглядом блеклых, рыбьих глаз. Как подбирается всё ближе. Нет, я не слышал шагов. Я каждой клеткой тела чувствовал за стеной движение. Десяток сантиметров дерева и камня отделял меня от ледяных объятий смерти. Или чего похуже.
В пике этого кошмара, я не просто боялся что такое может произойти-я был абсолютно уверен, что именно так всё и происходит. Видел дом со стороны, видел тёмный, матово поблёскивающий силуэт, бесшумно подбирающийся к окну. Видел когтистую лапу, тянущуюся к стеклу. И ждал, когда по стеклу шлёпнет склизкая, бледно-синяя ладонь. Поэтому удивился, когда стук раздался внутри дома.
Звук повторился, отметая теории о его случайном происхождении. Пронзил нервные окончания, словно электрический разряд. Сквозь гулкий шум прилившей крови в голове, я слушал ритмичные удары. Каждый удар отзывался яркой вспышкой в сознании. По комнате хаотично метались уродливые тени-схваченный в панике фонарь прыгал в дрожащих руках. Стук раздавался со стороны кухни, и напоминал сильные удары тяжелой подушкой по полу. Ничто в доме не могло издавать такие звуки. Они не становились громче, не приближались и не отдалялись.
Страница 2 из 8
