Богам нужны рабы

— Что теперь будет с больницей?

— Ничего. Мы — единственное подобное учреждение в городе. Опалева конечно уже не вернут нам, но больницу не закроют. Будет разбирательство, но мы справимся с этим.

— Что вы с ним сделали?

— Ничего.

— Он обезумел. Три дня вы находились вместе, а теперь он стал безумцем.

— А разве для вас мы не все такие? — Авдеев подошел к двери. — Безумен сейчас, или безумен с самого начала? В чем разница, если это дом для сумасшедших? Дмитрий, я вовсе не вредил Опалеву. Лишь показал ему суть вещей.

— Вы — монстр.

— Именно. Наконец-то вы признали это, Дмитрий Вадимович. Я — монстр. Но лишь потому что это моя судьба. Боги создают не ангелов и демонов. Им нужны лишь рабы и монстры, что будут смотреть за рабами.

— Вы будете управлять людьми? Люди не скот!

— Тогда почему они всегда покорно идут за сильнейшим?

Тьма. Холод. Вода. Он уже привык к этому.

Ноги обхватили водоросли, тысячи подводных хищников бросились вперед. Их клыки впивались в плоть, разрывали ее. Вода почернела от крови.

Отвратная тьма шагала. Она шла вперед, а за ней тянулась смерть.

Она была уже близко.

Она была готова явить ему свой лик.

— Позвольте мне выйти.

— Что? Вы издеваетесь?

— С чего бы? Вы боитесь меня? Почему? Ведь вы хотите помочь. Каким образом маленькая прогулка может навредить мне? Или вы боитесь за себя?

— Я боюсь, что вы снова пытаетесь манипулировать мною.

— Манипулировать? Разве это я просил вас подселить ко мне Опалева? Разве это я заставляю вас спускаться ко мне на каждом ночном дежурстве? Разве это я заставил вас стать моим лечащим врачом?

Дмитрий закрыл глаза, помассировал виски. Голова просто раскалывалась.

— Зачем вам нужно выйти?

— Когда человека удерживают несколько лет в подвале без окон, настает момент, когда ему хочется оказаться на свежем воздухе.

— Но для чего мне соглашаться? Где гарантии, что вы не причините никому вреда?

— Можете вывести меня, пока остальные пациенты будут в больнице. Даже можете взять с собой санитаров и охранников. Мне все равно.

Дмитрий кивнул и пошел на выход. Охранников? Он сильно сомневался, что от них будет хоть какой-то толк.

Авдеев остановился и поднял голову.

— Будет дождь.

— Не любите дождей?

— Почему же?

Авдеев пошел дальше, охранники двинулись следом. Двор был пуст. Всех увели, чтобы он больше не смог никому причинить вреда.

— Почему вы так рвались выйти на улицу?

— Не все ли равно?

— Вы многие месяцы сидели в подвале, но подобную просьбу от вас услышали впервые. Вы даже не представляете, на какие ухищрения мне пришлось пойти, чтобы главврач позволил вам совершить даже эту недолгую прогулку.

— И мы вам благодарны за это.

Мы? Кто это мы?

Начался дождь. Он налетел внезапно. Прошло несколько секунд, а мужчины уже промокли до нитки. Охранники прикрывали глаза, но не решались уходить. Им не хотелось оставлять Дмитрия наедине с этим человеком.

— Все хорошо. Сходите за плащами и зонтами. А я останусь с ним.

— Мы не можем оставить тебя с ним. Приказ главврача.

— Да ладно вам! Если бы он хотел навредить мне, мог бы придушить во время осмотра.

Охранник хотел возразить, но ветер и усиливающийся дождь помешали этому.

— Вернемся через минуту! Держи, — охранник протянул Дмитрию дубинку. — Рыпнется — бей по башке. Или по шарам. Без раздумий.

— Хорошо.

Охранники убежали, а Авдеев обернулся к Дмитрию.

— Почему вы возитесь со мною?

— Вы — мой пациент.

— Почему? Вы были в подвале, видели творившийся там ад. Этим людям невозможно помочь. Вы не верите в это. Поэтому вы их и не замечаете. Но вы общаетесь со мною. Вы считаете, что сможете изменить меня?

Авдеев поднял лицо к небу, прикрыл глаза.

— Нет. Есть еще что-то. Кто-то еще. Разве вы не чувствуете этого? Власть. Кто-то дергает за ниточки. Управляет вами. Толкает вас на путь. Вперед. Постоянно вперед. Почему? Потому что вы не хотите оставаться на месте! Вы не противитесь этому, но постоянно убеждаете себя в обратном.

— О чем вы?

— Кто для нас боги? Родители? Возможно. Наставники? Вероятно. Но почему никто не понимает, что мы лишь игрушки в их руках? Мы — продолжение их воли. Мы — их посланники. Мы управляем людьми, а они управляют нами.

— Мы? Кто это мы?

— Я. Вы. Есть и другие. Иму-хан умеет выбирать сторонников. Иму-хан. Вы повторяете это имя снова и снова. Катаете его на языке. Ваш рот наполняет привкус крови, а желудок пытается опустошить себя. Голова раскалывается. Иму-хан. Это зов. Это крик из-под толщи воды. Это истина, что подминает под себя мир. Это власть, могущество и отчаяние!