Кадавр Два месяца пролетели незаметно и теперь Алексей с трепетом приближался к Анхену. Он вёз деньги — годовое содержание князя Ухтомского, поэтому всю дорогу чувствовал себя как на иголках − того и гляди, выскочат на дорогу лихие люди с пистолетами и кинжалами… Только когда впереди показалась знакомая анхенская застава, он почувствовал относительное спокойствие…
Добавить в моё избранное
27 мин, 3 сек 9934
Семья Ухтомских принадлежала к старинному дворянскому роду, отец семейства оказал важные услуги государыне Екатерине в момент её восхождения на трон и высокая должность московского полицмейстера была достойной наградой за верную службу. В бытность на этом посту, князь Вадим Сергеевич имел ещё много случаев доказать императрице свою преданность. На таком месте его светлости приходилось иметь дело со множеством отребья, и некоторые из них, будучи разоблачёнными, поклялись, что отомстят. Но вот уже четыре года, как старый князь Ухтомский упокоился в семейном склепе…
Перед отъездом в Германию, Мария Андреевна, мать князя, имела серьёзный разговор с Алексеем и он целовал крест, что ни за что не оставит друга. Впрочем, такая страховка была ни к чему, Алексей мог расстаться с Владимиром только в случае смерти кого-то из них: они не только были молочными братьями, но и воспитывались вместе. Мария Андреевна настояла, чтобы господин и слуга посещали одного учителя. Лишь здесь, в Анхене, Алексей не мог ходить на лекции вместе с другом. Но Алексей испытывал благодарность к княгине — знание иностранных языков очень пригодилось ему в европейском путешествии. Верный, честный, преданный друг — что могло быть лучше в дальней дороге, на чужбине? И потому Мария Андреевна, зная, что рядом с сыном такой надёжный человек, как Алексей, с лёгким сердцем отпустила сына в далёкий край.
Алексея встревожила скоропостижная страсть князя, что-то здесь было не так. Он пока не отдавал себе отчёта, что именно, но какая-то мелочь не укладывалсь в логический ход событий.
Надо обдумать всё по порядку. Князь, услышал голос девушки, проходя по площади, потом увидел её в подзорную трубу через окно, а затем эта случайная встреча в тёмном переулке и в беседе после схватки незнакомец приглашает его на обед. Как по заказу… Могло ли так быть? Вообще-то — да, но Алексею не слишком в это верилось. Слуга понял, что именно это его и тревожит…
Князь Владимир сказал, что увидел девушку через окно в подзорную трубу. Может быть и Алексею посчастливится? Он торопливо достал прибор из футляра и направил его на противоположный дом. Медленно слуга осматривал окна второго этажа, пытаясь за узкими рамами увидеть девичий силуэт, но тщётно, он ничего не замечал, лишь стены красного кирпича, да трещины на старой кладке. Осмотр соседнего дома тоже не принёс успеха и Алексей разочарованно отложил трубу. Надо обдумать…
Его светлость рассказывал, что услышал голос девушки, проходя с Кляйнфогелем по площади. Алексей знал обычный маршрут прогулок двух студентов, он не раз сопровождал их. Стоп! Ведь князь рассказал, что говорил с хозяином квартиры — остроносым стариком. Алексей вспомнил того старика, кажется он жил не в доме напротив, а чуть наискосок. Точно!
Алексей снова схватился за зрительную трубу. Мутное стекло приблизило дом. О! Алексей даже вздрогнул от неожиданности. У окна сидела девушка. Выглядела она в точности так, как рассказывал князь — светлые волосы, черты лица, не лишённые приятности. Девушка занималась каким-то рукодельем, кажется шила. Что-то непонятное сквозило в движениях швеи, ощущение было почти неуловимым, какая-то трудно объяснимая фальшь…
«А может, я ошибаюсь?», — подумал Алексей и отложил трубу.
До глубокой ночи Алексей всматривался в ярко освещённые окна дома напротив. Похоже, веселье там было в полном разгаре — через открытое окно до слуги то и дело доносился смех, весёлые возгласы и пение. «Должно быть, это поёт она, дочь графа», — подумал Алексей. Голос и вправду был красив, не сказать чтоб очень сильный, но нежный и трепетно-чувственный. Даже в рассудительной душе слуги он будил некие туманные струнки и загадочные желания. Что же ожидать от пылкого князя Владимира? Немудрено, что он влюбился в девушку, даже не видя её. Наоборот, это должно бы усилить привлекательность юной девы — всё недостающее дорисует неудовлетворённое воображение.
Князь вернулся за полночь, возбуждённый, с сияющими глазами и у Алексея не хватило духу рассказать ему о своих подозрениях. Да и что он мог сообщить другу? Ничего достоверного, кроме необъяснимых сомнений. Следует помалкивать хотя бы до тех пор, пока не появится возможность предъявить что-то более явное, чем домыслы.
Князь стянул через голову синий бархатный камзол, отделанный золотой вышивкой и бросил его на диван. Алексей заботливо поднял одежду и повесил в шкаф.
— Вообрази, друг Алексис, насколько всё прекрасно: она пела для меня своим ангельским голосом, — горя глазами, рассказывал князь. — Она появилась только к середине ужина, граф предупредил, что она задержится. Ей нездоровилось. Поверь мне Алексис, я потрясён её прелестью. Я и вполовину не мог предполагать такой красоты! Дочь графа Феникс имеет манеры благородной дамы, она воспитана, тактична, неглупа, умеет держать себя в обществе. Ей лет восемнадцать, её улыбке может позавидовать богиня, стан её тонок, руки нежны, глаза как два голубых озера…
Перед отъездом в Германию, Мария Андреевна, мать князя, имела серьёзный разговор с Алексеем и он целовал крест, что ни за что не оставит друга. Впрочем, такая страховка была ни к чему, Алексей мог расстаться с Владимиром только в случае смерти кого-то из них: они не только были молочными братьями, но и воспитывались вместе. Мария Андреевна настояла, чтобы господин и слуга посещали одного учителя. Лишь здесь, в Анхене, Алексей не мог ходить на лекции вместе с другом. Но Алексей испытывал благодарность к княгине — знание иностранных языков очень пригодилось ему в европейском путешествии. Верный, честный, преданный друг — что могло быть лучше в дальней дороге, на чужбине? И потому Мария Андреевна, зная, что рядом с сыном такой надёжный человек, как Алексей, с лёгким сердцем отпустила сына в далёкий край.
Алексея встревожила скоропостижная страсть князя, что-то здесь было не так. Он пока не отдавал себе отчёта, что именно, но какая-то мелочь не укладывалсь в логический ход событий.
Надо обдумать всё по порядку. Князь, услышал голос девушки, проходя по площади, потом увидел её в подзорную трубу через окно, а затем эта случайная встреча в тёмном переулке и в беседе после схватки незнакомец приглашает его на обед. Как по заказу… Могло ли так быть? Вообще-то — да, но Алексею не слишком в это верилось. Слуга понял, что именно это его и тревожит…
Князь Владимир сказал, что увидел девушку через окно в подзорную трубу. Может быть и Алексею посчастливится? Он торопливо достал прибор из футляра и направил его на противоположный дом. Медленно слуга осматривал окна второго этажа, пытаясь за узкими рамами увидеть девичий силуэт, но тщётно, он ничего не замечал, лишь стены красного кирпича, да трещины на старой кладке. Осмотр соседнего дома тоже не принёс успеха и Алексей разочарованно отложил трубу. Надо обдумать…
Его светлость рассказывал, что услышал голос девушки, проходя с Кляйнфогелем по площади. Алексей знал обычный маршрут прогулок двух студентов, он не раз сопровождал их. Стоп! Ведь князь рассказал, что говорил с хозяином квартиры — остроносым стариком. Алексей вспомнил того старика, кажется он жил не в доме напротив, а чуть наискосок. Точно!
Алексей снова схватился за зрительную трубу. Мутное стекло приблизило дом. О! Алексей даже вздрогнул от неожиданности. У окна сидела девушка. Выглядела она в точности так, как рассказывал князь — светлые волосы, черты лица, не лишённые приятности. Девушка занималась каким-то рукодельем, кажется шила. Что-то непонятное сквозило в движениях швеи, ощущение было почти неуловимым, какая-то трудно объяснимая фальшь…
«А может, я ошибаюсь?», — подумал Алексей и отложил трубу.
До глубокой ночи Алексей всматривался в ярко освещённые окна дома напротив. Похоже, веселье там было в полном разгаре — через открытое окно до слуги то и дело доносился смех, весёлые возгласы и пение. «Должно быть, это поёт она, дочь графа», — подумал Алексей. Голос и вправду был красив, не сказать чтоб очень сильный, но нежный и трепетно-чувственный. Даже в рассудительной душе слуги он будил некие туманные струнки и загадочные желания. Что же ожидать от пылкого князя Владимира? Немудрено, что он влюбился в девушку, даже не видя её. Наоборот, это должно бы усилить привлекательность юной девы — всё недостающее дорисует неудовлетворённое воображение.
Князь вернулся за полночь, возбуждённый, с сияющими глазами и у Алексея не хватило духу рассказать ему о своих подозрениях. Да и что он мог сообщить другу? Ничего достоверного, кроме необъяснимых сомнений. Следует помалкивать хотя бы до тех пор, пока не появится возможность предъявить что-то более явное, чем домыслы.
Князь стянул через голову синий бархатный камзол, отделанный золотой вышивкой и бросил его на диван. Алексей заботливо поднял одежду и повесил в шкаф.
— Вообрази, друг Алексис, насколько всё прекрасно: она пела для меня своим ангельским голосом, — горя глазами, рассказывал князь. — Она появилась только к середине ужина, граф предупредил, что она задержится. Ей нездоровилось. Поверь мне Алексис, я потрясён её прелестью. Я и вполовину не мог предполагать такой красоты! Дочь графа Феникс имеет манеры благородной дамы, она воспитана, тактична, неглупа, умеет держать себя в обществе. Ей лет восемнадцать, её улыбке может позавидовать богиня, стан её тонок, руки нежны, глаза как два голубых озера…
Страница 3 из 8
