Кадавр

Как обычно, после встречи с возлюбленной, князь пребывал в восхищении, оживлённо жестикулировал, речь его была тороплива и сбивчива.

— Ну как бал, Ваша светлость? — как ни в чём ни бывало, спросил слуга.

— Отменный бал, Алексис! Моя возлюбленная была великолепна. Она танцевала как Терпсихора, поистине, весь зал был поражён её прелестью. Сожалею, что никто не видел её прекрасного лица!

— Почему же, Ваша светлость? — вежливо поинтересовался Алексей, расправляя простыню на постели князя.

— Ну как же, братец. Ведь её лицо скрывалось под вуалью. Граф еще за ужином предупредил меня. Оказывается, дочь графа столь беспокоится о его цвете, что никогда не снимает вуаль на людях. Только мне довелось видеть её чудесный лик.

«Вот подтверждение того, что влюблённые слепы! — подумал Алексей. — Рассказать ему о своих подозрениях? Нет, надо обдумать ещё раз, разобраться. А-то разобидится, скажет, что не след лезть мне в его дела и сошлёт в Малаховку. А я ему здесь нужен»…

— Но вы хоть поговорили с ней, ваша светлость? Как же зовут вашу избранницу?

— Нет, что ты! Граф настрого наказал мне не заговаривать с его дочерью и вообще не приближаться к ней на балу. Я старался выполнять его просьбу. Иначе, я никогда не увидел бы её… — горько вздохнув, промолвил князь.

— Но зачем такие предосторожности? — удивился Алексей.

— Не знаю… — развёл руками князь — Строгие итальянские обычаи? Графы Феникс — знатное семейство. Всё хорошо, братец, зря ты так тревожился.

«Что-то не слышал я про такое семейство, — недоверчиво подумал Алексей. — И зачем они так таятся? Надо будет завтра непременно наведаться в библиотеку университета, посмотреть что там слышно про графов Феникс.»

Утром, во время завтрака, князь Ухтомский произнёс, отхлёбывая кофе:

— А не сходить ли мне на учёбу, Алексис? Что-то я совсем запустил занятия…

— Давно пора уж, ваша светлость, — согласился слуга. — Чай, не для амурных дел сюда приехали.

— И то правда, — кивнул князь Владимир. — Решено, сегодняшний день — учусь.

После завтрака Алексей проводил господина к университету, пообещал непременно встретить его по окончании лекций, а сам поспешил в университетскую библиотеку. Здесь его хорошо знали, слуга часто брал самые разные книги по просьбе князя, поэтому просьба подобрать литературу о генеалогии итальянского дворянства никого не удивила.

Алексей битые три часа просидел над стопой книг, но ничего о знатной фамилии графов Феникс не нашёл. Если у графа Феникс и было дворянство, то никак не итальянское.

До окончания лекций было ещё далеко и Алексей решил завернуть домой перекусить. Путь его пролегал через площадь, мимо графского дома. Проходя мимо здания, он машинально поднял голову вверх, снова увидел дочь графа, что-то сосредоточенно шьющую у окна и остановился.

Теперь, фигура девушки была видна более отчётливо, чем сквозь стекло зрительной трубы. Алексей внимательно рассматривал её и чем внимательнее он вглядывался в движения рук швеи, тем более странное ощущение они вызывали. Слишком одинаковые, как будто бы механизм, выполнял заданную работу… Так движутся фигурки на механических часах, повторяя раз и навсегда определённое движение, не отклоняясь от него ни на йоту.

Он наблюдал за фигурой девушки в окне и размышлял о том, что увидел, пытаясь сопоставить воедино все кусочки подозрительной мозаики. Итак, на князя произвела неизгладимое впечатление привлекательная особа женского пола, прекрасно поющая. Отец её — смуглолицый человек средних лет, имеющий итальянский акцент, бывавший в России и знакомый с покойным князем Ухтомским. Дочь графа скрывает своё лицо и не любит говорить. Не очень много… Хотя преступного − ничего. Вот только непонятно, зачем такие предосторожности? Да ещё, к тому же, сомнительное дворянство графа…

Девушка бесспорно, очень красива, но красота её неживая, какая-то мраморная, застывшая, холодная. Казалось, это не человек, а восковой манекен… При этой мысли Алексей похолодел. Страшная догадка ледяной дрожью потрясла его. Да может ли это быть?

Алексей не питал особых иллюзий по поводу своего разговора с князем. Ему слишком хорошо были известны княжеские упрямство и вспыльчивость. В Малаховке многим из челяди случалось попадать под его горячую руку. Правда, сам Алексей ни разу не испытал на себе княжеских кулаков, он даже боялся представить как бы отнёсся к побоям, доведись их получить. Но тем не менее, он решил поговорить с князем насчёт загадочного графа и своих мыслей по этому поводу. Как друг он не мог молчать.

Алексей дождался князя после лекций и, подхватив его книги и чертежи, направился вслед за господином. Дорога их шла по давно известным местам, ничто в пути их не отвлекало, поэтому была возможность поговорить.

— Ваша светлость, — осторожно начал Алексей, — я сегодня в библиотеке университетской был.