Погода выдалась ужасная, сегодня: тяжелое небо, пропитанное дождевой водой, словно гигантская губка, казалось обрушится на несчастные головы детективов, приехавших по вызову двух подвыпивших приятелей, старшего школьного возраста, — они обнаружили в мусорном баке, возле одного из обветшалых ночных клубов обезображенное тело девушки легкого поведения.
Добавить в моё избранное
29 мин, 3 сек 6965
Морозный воздух пронизал пространство вокруг нее, ледяными спицами. С неба на Грацию смотрела бледноликая, задумчивая луна. И она видела, что Грация не одна здесь. Рядом с ней была девушка.
Мертвая девушка.
— Грация! — Джон постучал в дверь ванной, и его обеспокоенный голос едва продрался сквозь рев девушки. — Грация, что случилось?! Отопри дверь!
Он проснулся сегодня, около шести утра, потому что его разбудила Грация. Она стояла у постели полностью в крови, — вся ее одежда, ее ноги, ее лицо и даже волосы — все было в крови.
Джон в ужасе содрогнулся, вскакивая:
— Грация! Ты ранена?! Что случилось?! Что произошло?! — он осторожно, но крепко взял ее за плечи, тщательно осматривая взглядом. Он вспомнил предупреждение своего дяди о том, что маньяк затаился, и ждет удобного случая, чтобы напасть…
— Джон… — прошептала девушка, едва разлепив свои губы. Ее взгляд был направлен в пустоту. — Я не…
— Что, Грация? — Джон склонился к ней, вдыхая запах дождя, смешанного с кровью, исходящего от тела девушки. — Что, Грация?
— Я не знаю… — прошептала она, резко вырываясь из рук Джона, и стремительно покидая комнату.
Джон бросился за ней, но не успел схватить ее до того, как Грация заперлась в ванной. Он осторожно постучал, чтобы не пугать ее, затем громко позвал.
— Убирайся!
Джон оторопел. Грация никогда не вела себя столь агрессивно.
Он услышал, как пространство за дверью наполнилось звуками льющейся воды и плача. Сердце Джона оглушительно заколотилось в груди, а в голову полезли дурные мысли.
— Грация, пожалуйста, отопри дверь!
— Я не могу, Джон, я просто не могу! — завопила девушка, и сильнее разрыдалась.
Звук льющейся воды прекратился, и Джон напряг слух. Его сердцебиение замедлилось, и он еще раз постучал:
— Грация, открой.
Послышался щелчок.
Джон настороженно повернул ручку двери. Со скрипом дверь отворилась, и он увидел Грацию, стоящую к нему спиной посреди ванной. Она заколола свои волосы заколкой, и медленно стянула с себя кофточку от пижамы.
Джон стоял, напряженно сжимая дверную ручку. Пальцы заболели. Он не открываясь смотрел, как ткань скользнула по точеному телу его девушки, и упала к ногам.
Тогда парень сглотнул комок ужаса, застрявший в горле.
Спина златовласки была испещрена царапинами; некоторые все еще кровоточили. Джон подошел к Грации, взял ее за плечи и развернул к себе лицом. Ее чумазое лицо было напряжено, ее шея, и ее грудь — все в крови. Джон с трудом пробормотал:
— Все хорошо, Грация, все будет хорошо.
Он помог ей раздеться, и усадил в ванную, наполненную теплой водой. Когда вода коснулась порезов, Грация застонала, и Джон вновь пообещал, что все будет хорошо, но он лгал.
Ничего не будет хорошо.
— Джон, все дело в этом сердце! — воскликнула девушка, намертво вцепившись своими ногтями в кожу руки парня. Он не понимал. Он не мог понять, что с ней творится.
— Грация, прекрати. Прекрати говорить это. Мы должны вызвать полицию!
— НЕТ! — завопила она. — Ты не можешь так поступить со мной! Это сделала не я!
— ГРАЦИЯ! — Джон повысил голос, и она пораженная, застыла в его руках. Он закончил, менее властным тоном: — Прекрати. Хватит. Мы узнаем, что случилось. Твое сердце тут не при чем!
— Оно не мое! — вновь завопила девушка. Она громко заревела, падая на кровать, и стягивая на груди крепче одеяло, словно думала, что сердце, к которому она так пренебрежительно относится, внезапно сбежит. — Оно не мое, Джон! Оно плохое!
Джон тяжело вздохнул. Он почти испытывал физическую боль, когда видел, как страдает Грация. Он присел рядом с ней. Он уже понял, откуда взялись те порезы. Он уже понял, что Грация хотела что-то сделать с собой. Она хотела извлечь сердце из своей груди.
Джон присел перед ней и ткнулся лбом в ее колени.
— Грация, я обещаю тебе, с тобой все будет хорошо, — глухо прошептал он. — Мы справимся со всем вместе.
— Ты не оставишь меня? Ты не бросишь меня?
— НЕТ! — возмущенно воскликнул он, вскидывая голову. — О боже, как тебе подобные мысли могли прийти в голову?! Конечно же, я не оставлю тебя! Я люблю тебя!
— Я плохая, Джон… — Грация сморгнула огромные, горячие слезы, и те скатились по щекам, обжигая.
— Ты не плохая, Грация. Ты самый добрый человек, которого я когда-либо знал!
— Но я убила маму.
Джон замер, затаив дыхание. Грация продолжала смотреть на него, своими небесно-голубыми доверчивыми глазами, и он решил, что ослышался.
— Повтори, что ты сказала.
— Я убила свою маму… я плохая! Плохая, плохая, плохая девочка! — заголосила она, начав бить себя по голове. Джон схватил ее руки, и Грация снова заревела. Парень тем временем лихорадочно соображал. Кара Ллевелин на работе.
Мертвая девушка.
— Грация! — Джон постучал в дверь ванной, и его обеспокоенный голос едва продрался сквозь рев девушки. — Грация, что случилось?! Отопри дверь!
Он проснулся сегодня, около шести утра, потому что его разбудила Грация. Она стояла у постели полностью в крови, — вся ее одежда, ее ноги, ее лицо и даже волосы — все было в крови.
Джон в ужасе содрогнулся, вскакивая:
— Грация! Ты ранена?! Что случилось?! Что произошло?! — он осторожно, но крепко взял ее за плечи, тщательно осматривая взглядом. Он вспомнил предупреждение своего дяди о том, что маньяк затаился, и ждет удобного случая, чтобы напасть…
— Джон… — прошептала девушка, едва разлепив свои губы. Ее взгляд был направлен в пустоту. — Я не…
— Что, Грация? — Джон склонился к ней, вдыхая запах дождя, смешанного с кровью, исходящего от тела девушки. — Что, Грация?
— Я не знаю… — прошептала она, резко вырываясь из рук Джона, и стремительно покидая комнату.
Джон бросился за ней, но не успел схватить ее до того, как Грация заперлась в ванной. Он осторожно постучал, чтобы не пугать ее, затем громко позвал.
— Убирайся!
Джон оторопел. Грация никогда не вела себя столь агрессивно.
Он услышал, как пространство за дверью наполнилось звуками льющейся воды и плача. Сердце Джона оглушительно заколотилось в груди, а в голову полезли дурные мысли.
— Грация, пожалуйста, отопри дверь!
— Я не могу, Джон, я просто не могу! — завопила девушка, и сильнее разрыдалась.
Звук льющейся воды прекратился, и Джон напряг слух. Его сердцебиение замедлилось, и он еще раз постучал:
— Грация, открой.
Послышался щелчок.
Джон настороженно повернул ручку двери. Со скрипом дверь отворилась, и он увидел Грацию, стоящую к нему спиной посреди ванной. Она заколола свои волосы заколкой, и медленно стянула с себя кофточку от пижамы.
Джон стоял, напряженно сжимая дверную ручку. Пальцы заболели. Он не открываясь смотрел, как ткань скользнула по точеному телу его девушки, и упала к ногам.
Тогда парень сглотнул комок ужаса, застрявший в горле.
Спина златовласки была испещрена царапинами; некоторые все еще кровоточили. Джон подошел к Грации, взял ее за плечи и развернул к себе лицом. Ее чумазое лицо было напряжено, ее шея, и ее грудь — все в крови. Джон с трудом пробормотал:
— Все хорошо, Грация, все будет хорошо.
Он помог ей раздеться, и усадил в ванную, наполненную теплой водой. Когда вода коснулась порезов, Грация застонала, и Джон вновь пообещал, что все будет хорошо, но он лгал.
Ничего не будет хорошо.
— Джон, все дело в этом сердце! — воскликнула девушка, намертво вцепившись своими ногтями в кожу руки парня. Он не понимал. Он не мог понять, что с ней творится.
— Грация, прекрати. Прекрати говорить это. Мы должны вызвать полицию!
— НЕТ! — завопила она. — Ты не можешь так поступить со мной! Это сделала не я!
— ГРАЦИЯ! — Джон повысил голос, и она пораженная, застыла в его руках. Он закончил, менее властным тоном: — Прекрати. Хватит. Мы узнаем, что случилось. Твое сердце тут не при чем!
— Оно не мое! — вновь завопила девушка. Она громко заревела, падая на кровать, и стягивая на груди крепче одеяло, словно думала, что сердце, к которому она так пренебрежительно относится, внезапно сбежит. — Оно не мое, Джон! Оно плохое!
Джон тяжело вздохнул. Он почти испытывал физическую боль, когда видел, как страдает Грация. Он присел рядом с ней. Он уже понял, откуда взялись те порезы. Он уже понял, что Грация хотела что-то сделать с собой. Она хотела извлечь сердце из своей груди.
Джон присел перед ней и ткнулся лбом в ее колени.
— Грация, я обещаю тебе, с тобой все будет хорошо, — глухо прошептал он. — Мы справимся со всем вместе.
— Ты не оставишь меня? Ты не бросишь меня?
— НЕТ! — возмущенно воскликнул он, вскидывая голову. — О боже, как тебе подобные мысли могли прийти в голову?! Конечно же, я не оставлю тебя! Я люблю тебя!
— Я плохая, Джон… — Грация сморгнула огромные, горячие слезы, и те скатились по щекам, обжигая.
— Ты не плохая, Грация. Ты самый добрый человек, которого я когда-либо знал!
— Но я убила маму.
Джон замер, затаив дыхание. Грация продолжала смотреть на него, своими небесно-голубыми доверчивыми глазами, и он решил, что ослышался.
— Повтори, что ты сказала.
— Я убила свою маму… я плохая! Плохая, плохая, плохая девочка! — заголосила она, начав бить себя по голове. Джон схватил ее руки, и Грация снова заревела. Парень тем временем лихорадочно соображал. Кара Ллевелин на работе.
Страница 6 из 9
