Остров Драугей — гиблое место, редко видящее живых существ в своих пределах. Рыбаки и зверобои, промышляющие в водах Грокланта не высаживаются на его берегах, отчаянные викинги, гроза северных морей, предпочитают проплыть дальше, до закованного вечными льдами морозного Туле, чтобы найти укрытие и даже морские звери и птицы не осмеливаются поселяться там. Неумолчно океанские волны бьются о пустынный скалистый берег, не успокаиваясь и зимой, когда даже лютые морозы не в силах сковать льдом воды вокруг острова…
Добавить в моё избранное
26 мин, 54 сек 5504
В следующий миг, огромная волна, будто лапа исполинского зверя, смахнула его в море, а на место высокого мужчины ступила хрупкая наложница-ирландка-чтобы тоже сгинуть в адской пучине. Один за другим, послушные некоему беззвучному зову, люди подходили к разбушевавшемуся океану, чтобы быть пожранными бурлящими водами. И, словно питаясь от каждой погубленной жизни, волны становились все выше, все с большей яростью обрушиваясь на берег, увлекая за собой сразу несколько человек. В небе все сильнее разгоралось зарево северного сияния, так же как и призрачные огоньки, пляшущие на волнах, разгорались все ярче.
Оцепеневшая от ужаса Воуквис смотрела на все это широко распахнутыми глазами, из которых текли крупные слезы. Крещенная пару месяцев назад, сейчас она напрочь забыла об Истинном Боге, о котором ей рассказывали монахи. Побелевшими губами она шептала мольбы ко всем богам и духам своего народа, понимая при этом, что все это бесполезно-в этих краях властвовали иные силы и иные, страшные боги, гнев которых Юдикаэль навлек на себя.
Позади авалонки послышался негромкий звук и та, обреченно всхлипнув, обернулась, почти радуясь возможности оторваться от жуткого зрелища. Поначалу Воуквис даже не поняла, что за красно-серая груда, валяется под столом, возле которого растеклась насыщенно-алая лужа. Потом она увидела закатившиеся в смертной муке глаза, острые зубы, прокусиавшие вывалившийся язык, разорванное в клочья брюхо, с торчащими из него обломками ребер.
Пес. Тот самый пес, которому Юдикаэль скармливал отрубленные пальцы норманнской жрицы. Остальные собаки лежали тут же — истерзанные, изуродованные, так будто их терзал какой-то неведомый хищник. А между их телами виднелись длинные красные полосы-будто огромные черви или змеи, ползли по крови, оставляя на полу следы. Ползли… в сторону спальни наместника.
Авалонка не успела еще осознать увиденное, как из опочивальни Юдикаэля раздался ужасный крик и штора из звериных шкур, была буквально сорвана. Тяжело рухнул большой трон, за которым выросла огромная фигура-наместник, с лицом искаженным болью. Вот он выпрямился в полный рост и меднокожая наложница увидела безобразных белых тварей, жадно вгрызавшихся в обнаженное тело жестокого вельможи. Перепуганной до безумия Воуквис они показались похожими одновременно на огромных червей, уродливых рыб и еще более безобразных человеческих младенцев. Но толком разглядеть ей их не удалось, — с протяжным стоном, Юдикаэль повалился вперед, накрывая своим телом мерзких тварей. Но и с пола слышала авалонка жадное чавканье.
Позади авалонки послышался негромкий злорадный смех, в котором не было ничего человеческого и в этот же миг по стенам зала разлился призрачно-зеленый свет, напоминавшим цвет морской волны в прибрежных водах. Обернувшись, наложница увидела, что свечение исходит от статуи морской богини и лежащего перед ней изуродованного трупа Лики богини и ее мертвой жрицы казались неотличимыми друг от друга: одинаковой была отвратительная злобная ухмылка на их губах, одинаковым было выражение глаз — беспредельно древних и злых, чуждых всему человеческому. Обезумевшая от страха Воуквис пыталась закричать, но лишь сдавленный хрип вырвался из ее горла, когда мертвые очи жрицы, вдруг провалились, сменившись черными провалами, истекавшими зеленой слизью. Мертвец поднял руку и девушка увидела как вместо отрубленных пальцев у жрицы выросли белые отростки, оканчивающиеся небольшими ртами с мелкими острыми зубами. Вновь послышался демонический хохот и, словно в ответ ему, снаружи раздался чудовищный грохот. Воуквис выглянула в окно и увидела несущуюся на замок исполинскую водяную гору-последнее, что она успела увидеть, прежде чем волна обрушилась на крепость Юдикаэля, увлекая рушившиеся обломки в бушующее море.
Лишь несколько дней спустя из Южного Поселения прибыли наемники местного гарнизона, обеспокоенные отсутствием новых распоряжений из крепости наместника. Однако взору их предстали только несколько камней из кладки бывшей твердыни, о которые разбивались морские волны. Самой крепости властвовавшей над Гроклантом больше не существовало. Слухи один страшнее другого поползли по острову. Но, пусть кельты и избавились от тирана, все же они опасались, что с его таинственным исчезновением вновь начнутся набеги язычников. Посольство от самых уважаемых жителей острова направилось к императору Фероальду, с просьбой о помощи. Но, прибыв в Европу гроклантцы узнали, что Лангобардская Римская Империя распалась, Бретань обрела независимость и, чтобы обезопасить себя от войны на два фронта, заключила мир со старым врагом — Мерсией. В договоре с оферэлдорменом Хаконом, король Алкмар обязался не поддерживать мятежников в Эйре и «на всех островах океана». Фактически это означало, что Бретань бросает свои заморские владения. Норвежские викинги и мерсийцы один за другим уничтожили кельтские поселения в Грокланте и Домхан Реоите, вынудив христиан переселиться в Авалон и Хайбразил.
Оцепеневшая от ужаса Воуквис смотрела на все это широко распахнутыми глазами, из которых текли крупные слезы. Крещенная пару месяцев назад, сейчас она напрочь забыла об Истинном Боге, о котором ей рассказывали монахи. Побелевшими губами она шептала мольбы ко всем богам и духам своего народа, понимая при этом, что все это бесполезно-в этих краях властвовали иные силы и иные, страшные боги, гнев которых Юдикаэль навлек на себя.
Позади авалонки послышался негромкий звук и та, обреченно всхлипнув, обернулась, почти радуясь возможности оторваться от жуткого зрелища. Поначалу Воуквис даже не поняла, что за красно-серая груда, валяется под столом, возле которого растеклась насыщенно-алая лужа. Потом она увидела закатившиеся в смертной муке глаза, острые зубы, прокусиавшие вывалившийся язык, разорванное в клочья брюхо, с торчащими из него обломками ребер.
Пес. Тот самый пес, которому Юдикаэль скармливал отрубленные пальцы норманнской жрицы. Остальные собаки лежали тут же — истерзанные, изуродованные, так будто их терзал какой-то неведомый хищник. А между их телами виднелись длинные красные полосы-будто огромные черви или змеи, ползли по крови, оставляя на полу следы. Ползли… в сторону спальни наместника.
Авалонка не успела еще осознать увиденное, как из опочивальни Юдикаэля раздался ужасный крик и штора из звериных шкур, была буквально сорвана. Тяжело рухнул большой трон, за которым выросла огромная фигура-наместник, с лицом искаженным болью. Вот он выпрямился в полный рост и меднокожая наложница увидела безобразных белых тварей, жадно вгрызавшихся в обнаженное тело жестокого вельможи. Перепуганной до безумия Воуквис они показались похожими одновременно на огромных червей, уродливых рыб и еще более безобразных человеческих младенцев. Но толком разглядеть ей их не удалось, — с протяжным стоном, Юдикаэль повалился вперед, накрывая своим телом мерзких тварей. Но и с пола слышала авалонка жадное чавканье.
Позади авалонки послышался негромкий злорадный смех, в котором не было ничего человеческого и в этот же миг по стенам зала разлился призрачно-зеленый свет, напоминавшим цвет морской волны в прибрежных водах. Обернувшись, наложница увидела, что свечение исходит от статуи морской богини и лежащего перед ней изуродованного трупа Лики богини и ее мертвой жрицы казались неотличимыми друг от друга: одинаковой была отвратительная злобная ухмылка на их губах, одинаковым было выражение глаз — беспредельно древних и злых, чуждых всему человеческому. Обезумевшая от страха Воуквис пыталась закричать, но лишь сдавленный хрип вырвался из ее горла, когда мертвые очи жрицы, вдруг провалились, сменившись черными провалами, истекавшими зеленой слизью. Мертвец поднял руку и девушка увидела как вместо отрубленных пальцев у жрицы выросли белые отростки, оканчивающиеся небольшими ртами с мелкими острыми зубами. Вновь послышался демонический хохот и, словно в ответ ему, снаружи раздался чудовищный грохот. Воуквис выглянула в окно и увидела несущуюся на замок исполинскую водяную гору-последнее, что она успела увидеть, прежде чем волна обрушилась на крепость Юдикаэля, увлекая рушившиеся обломки в бушующее море.
Лишь несколько дней спустя из Южного Поселения прибыли наемники местного гарнизона, обеспокоенные отсутствием новых распоряжений из крепости наместника. Однако взору их предстали только несколько камней из кладки бывшей твердыни, о которые разбивались морские волны. Самой крепости властвовавшей над Гроклантом больше не существовало. Слухи один страшнее другого поползли по острову. Но, пусть кельты и избавились от тирана, все же они опасались, что с его таинственным исчезновением вновь начнутся набеги язычников. Посольство от самых уважаемых жителей острова направилось к императору Фероальду, с просьбой о помощи. Но, прибыв в Европу гроклантцы узнали, что Лангобардская Римская Империя распалась, Бретань обрела независимость и, чтобы обезопасить себя от войны на два фронта, заключила мир со старым врагом — Мерсией. В договоре с оферэлдорменом Хаконом, король Алкмар обязался не поддерживать мятежников в Эйре и «на всех островах океана». Фактически это означало, что Бретань бросает свои заморские владения. Норвежские викинги и мерсийцы один за другим уничтожили кельтские поселения в Грокланте и Домхан Реоите, вынудив христиан переселиться в Авалон и Хайбразил.
Страница 7 из 8
