До Лиссонвилля оставалось миль семьдесят. Семьдесят миль. Веселый, улыбчивый дальнобойщик Гарри, которого Тони остановил на дороге, мог довезти его лишь до Уинхеда. Дальше бело-красный «кенворд» Гарри сворачивал на запад и уносился в старую добрую Оклахому. Но Тони это вполне устраивало: от Уинхеда до Лиссонвилля — рукой подать.
Добавить в моё избранное
29 мин, 48 сек 10485
Это сказал вышедший из бара полицейский. Девушка тут же сникла, развернулась и торопливо пошла к черному входу.
Тони недовольно посмотрел на полицейского. Девушка могла сообщить ему что-то важное, но этот напыщенный коп ее прервал, и Тони теперь так и останется по его милости в неведении.
Тони закипал. Полицейский неторопливо приблизился, не спуская с него ни на секунду глаз, и потребовал предъявить документы.
— Значит ты только недавно оттуда?— сказал, будто разговаривая сам с собой. — Хорошо. Только зачем тебе в Лиссонвилль? Ты разве из местных? Что-то не припомню.
Своим любопытством и беспардонностью полицейский начинал Тони раздражать.
— Я разве не свободный человек? Не волен ехать куда хочу?
Полицейский криво усмехнулся:
— Так, кажется, сказал один киногерой, когда его в своем округе остановил шериф. Ты тоже хочешь поиграть со мной в героя, сынок? Не советую. Езжай лучше к себе домой, а про Лиссонвилль забудь, делать тебе там нечего.
Полицейский вернул Тони документы.
— Надеюсь, ты послушаешься доброго совета.
Полицейский оставил Тони одного, сел в свою машину и, проезжая мимо, вскинул к виску правую руку. Тони недоуменно посмотрел вслед полицейской машине. Никто ему не помог, никто даже не объяснил, почему нельзя появляться в Лиссонвилле. Может, там свирепствует холера или выкосила все население чума? Но разве такое удержится в секрете? Ему сразу бы сказали напрямик. А так одни недомолвки, одно запугивание, один страх. Тогда еще важнее ему попасть в Лиссонвилль и разыскать Лиззи. Как он потом будет жить, так и не узнав, что с ней стало? Он не успокоится до конца своих дней. Теперь это дело чести. Он пойдет пешком, а по дороге кого-нибудь выловит. Так в конце концов решил Тони и, больше не дожидаясь никого из водителей, без колебаний тронулся в путь. Если он пойдет быстрым шагом, к вечеру наверняка доберется до места. Нечего и сомневаться, на войне они и не такие отмахивали расстояния.
Дорога на Лиссонвилль ответвлялась от основной трассы за полмили от Уинхеда. Даже если он пойдет пешком, потратит от силы часа три-четыре — не больше, а ходить ему не привыкать: уж столько миль он прошел, столько дорог за три года истоптал, что сбился со счета.
Тони еще помнил этот поворот. Они с Лиззи частенько останавливались возле него, прощаясь. Сколько же лет это было назад? Три. А кажется вечность. Он пообещал Лиззи, что, как только вернется, сразу же приедет к ней.
Интересно, узнает она его или нет?
А он её?
Лиззи подарила ему свою фотографию. На ней она в розовом с оборочками платье возле какой-то пышной вековой сосны. Девочка-подросток. Ей было тогда восемнадцать. Сейчас за двадцать. Настоящая женщина. Вспомнит ли она его?
В первом письме Лиззи призналась, что он был ее первым мужчиной. Это письмо, как и остальные одиннадцать, он до сих пор хранит в рюкзаке. На дне. Завернутые в полиэтиленовый пакет. Все двенадцать писем. За три года. Может, она написала и больше, но к нему дошли лишь двенадцать. По письму в квартал? Реже. Однако они так помогали ему ТАМ выжить.
Проклятая война, как она обесценивает человека!
Тони посмотрел назад. Уинхед почти совсем скрылся за холмом. Выглядывали лишь редкие крыши домов да высокие антенны. А вокруг, на десятки миль — степь, изредка прорезанная жидкой желтой порослью. Хорошо, хоть перевалило за полдень и жара постепенно начинает спадать.
Тут ему показалось, что на повороте возник белый полицейский «форд». Неужели коп всерьез решил его преследовать? Тони быстро съерзнул в кювет и стал оттуда наблюдать за полицейской машиной. Но она не поехала по дороге на Лиссонвилль, а, постояв несколько минут у развилки, развернулась и направилась обратно в Уинхед.
Интересно, заметили его в машине или нет? Наверное, нет. Иначе подъехали бы сюда и снова доставали своими дурацкими вопросами: куда, зачем. Противно! Что он такого недозволенного сделал, что должен скрываться, как преступник? Ничего. А раз ничего, нечего тогда и доставать.
Тони выбрался обратно на дорогу, стряхнул с брюк сухую траву. Где-то в вышине, как знамение, заверещал жаворонок. Тони попытался отыскать его в небесах, но тщетно: тот словно слился с бархатной голубизной, и даже легкие белые облачка будто застыли.
Надо идти — скоро начнет темнеть, а ночевать в степи совсем не хочется.
Тони прибавил шагу. Ему уже не терпелось поскорее увидеть Лиззи. Чем ближе он подходил к Лиссонвиллю, тем увереннее был в том, что Лиззи его сразу узнает. Она просто не сможет его не узнать, он же был ее первым мужчиной!
Маленькие, приземистые домики Лиссонвилля, обсаженные редкой зеленью, показались часов в шесть вечера. Тони взбодрился и несколько замедлил шаг. Его захлестнуло теплое чувство узнавания.
Тони недовольно посмотрел на полицейского. Девушка могла сообщить ему что-то важное, но этот напыщенный коп ее прервал, и Тони теперь так и останется по его милости в неведении.
Тони закипал. Полицейский неторопливо приблизился, не спуская с него ни на секунду глаз, и потребовал предъявить документы.
— Значит ты только недавно оттуда?— сказал, будто разговаривая сам с собой. — Хорошо. Только зачем тебе в Лиссонвилль? Ты разве из местных? Что-то не припомню.
Своим любопытством и беспардонностью полицейский начинал Тони раздражать.
— Я разве не свободный человек? Не волен ехать куда хочу?
Полицейский криво усмехнулся:
— Так, кажется, сказал один киногерой, когда его в своем округе остановил шериф. Ты тоже хочешь поиграть со мной в героя, сынок? Не советую. Езжай лучше к себе домой, а про Лиссонвилль забудь, делать тебе там нечего.
Полицейский вернул Тони документы.
— Надеюсь, ты послушаешься доброго совета.
Полицейский оставил Тони одного, сел в свою машину и, проезжая мимо, вскинул к виску правую руку. Тони недоуменно посмотрел вслед полицейской машине. Никто ему не помог, никто даже не объяснил, почему нельзя появляться в Лиссонвилле. Может, там свирепствует холера или выкосила все население чума? Но разве такое удержится в секрете? Ему сразу бы сказали напрямик. А так одни недомолвки, одно запугивание, один страх. Тогда еще важнее ему попасть в Лиссонвилль и разыскать Лиззи. Как он потом будет жить, так и не узнав, что с ней стало? Он не успокоится до конца своих дней. Теперь это дело чести. Он пойдет пешком, а по дороге кого-нибудь выловит. Так в конце концов решил Тони и, больше не дожидаясь никого из водителей, без колебаний тронулся в путь. Если он пойдет быстрым шагом, к вечеру наверняка доберется до места. Нечего и сомневаться, на войне они и не такие отмахивали расстояния.
Дорога на Лиссонвилль ответвлялась от основной трассы за полмили от Уинхеда. Даже если он пойдет пешком, потратит от силы часа три-четыре — не больше, а ходить ему не привыкать: уж столько миль он прошел, столько дорог за три года истоптал, что сбился со счета.
Тони еще помнил этот поворот. Они с Лиззи частенько останавливались возле него, прощаясь. Сколько же лет это было назад? Три. А кажется вечность. Он пообещал Лиззи, что, как только вернется, сразу же приедет к ней.
Интересно, узнает она его или нет?
А он её?
Лиззи подарила ему свою фотографию. На ней она в розовом с оборочками платье возле какой-то пышной вековой сосны. Девочка-подросток. Ей было тогда восемнадцать. Сейчас за двадцать. Настоящая женщина. Вспомнит ли она его?
В первом письме Лиззи призналась, что он был ее первым мужчиной. Это письмо, как и остальные одиннадцать, он до сих пор хранит в рюкзаке. На дне. Завернутые в полиэтиленовый пакет. Все двенадцать писем. За три года. Может, она написала и больше, но к нему дошли лишь двенадцать. По письму в квартал? Реже. Однако они так помогали ему ТАМ выжить.
Проклятая война, как она обесценивает человека!
Тони посмотрел назад. Уинхед почти совсем скрылся за холмом. Выглядывали лишь редкие крыши домов да высокие антенны. А вокруг, на десятки миль — степь, изредка прорезанная жидкой желтой порослью. Хорошо, хоть перевалило за полдень и жара постепенно начинает спадать.
Тут ему показалось, что на повороте возник белый полицейский «форд». Неужели коп всерьез решил его преследовать? Тони быстро съерзнул в кювет и стал оттуда наблюдать за полицейской машиной. Но она не поехала по дороге на Лиссонвилль, а, постояв несколько минут у развилки, развернулась и направилась обратно в Уинхед.
Интересно, заметили его в машине или нет? Наверное, нет. Иначе подъехали бы сюда и снова доставали своими дурацкими вопросами: куда, зачем. Противно! Что он такого недозволенного сделал, что должен скрываться, как преступник? Ничего. А раз ничего, нечего тогда и доставать.
Тони выбрался обратно на дорогу, стряхнул с брюк сухую траву. Где-то в вышине, как знамение, заверещал жаворонок. Тони попытался отыскать его в небесах, но тщетно: тот словно слился с бархатной голубизной, и даже легкие белые облачка будто застыли.
Надо идти — скоро начнет темнеть, а ночевать в степи совсем не хочется.
Тони прибавил шагу. Ему уже не терпелось поскорее увидеть Лиззи. Чем ближе он подходил к Лиссонвиллю, тем увереннее был в том, что Лиззи его сразу узнает. Она просто не сможет его не узнать, он же был ее первым мужчиной!
Маленькие, приземистые домики Лиссонвилля, обсаженные редкой зеленью, показались часов в шесть вечера. Тони взбодрился и несколько замедлил шаг. Его захлестнуло теплое чувство узнавания.
Страница 3 из 9
