До Лиссонвилля оставалось миль семьдесят. Семьдесят миль. Веселый, улыбчивый дальнобойщик Гарри, которого Тони остановил на дороге, мог довезти его лишь до Уинхеда. Дальше бело-красный «кенворд» Гарри сворачивал на запад и уносился в старую добрую Оклахому. Но Тони это вполне устраивало: от Уинхеда до Лиссонвилля — рукой подать.
Добавить в моё избранное
29 мин, 48 сек 10486
Этот городок не был для него родиной, но стал частичкой его души, потому что в нем жила его девушка, Лиззи Кроуфорд, которая — он ничуть не сомневается в этом — ждала Тони все эти долгие, ужасные три года.
Три года! Для кого-то они пролетели, как три дня, для кого-то, как три недели. Тони, кажется, помнит каждый день этих лет. Каждый день…
Тони вступил в городок. Лиссонвилль, кажется, совсем не вырос за те три года, что Тони не был здесь. Скорее даже, оскудел. Хотя основные строения остались.
Вон вдали тускло сереет шпиль местной церкви. Неподалеку от нее одноэтажный полицейский участок и небольшое уютное кафе Томаса Пейна. В нем Тони впервые увидел Лиззи. Она работала там официанткой. При прощании Тони купил ей шелковый ярко-алый платок. Лиззи с благодарностью поцеловала Тони.
Чуть ниже, у яра, скромная гостиница с отдельными номерами во дворе. Там останавливался Тони, так как у Лиззи была больна мать. Теперь ее нет. Два года назад Лиззи похоронила ее. То письмо было, наверное, самым тяжелым. Оно несло столько печали и отчаяния, столько мольбы!
Лиззи просила Тони скорее возвращаться к ней, но разве он волен был тогда решать — остаться или вернуться? Он был солдат. Грыз влажную землю, пил болотную жижу, маскировался в сочных джунглях и мог только мечтать о том, что когда-то снова окажется здесь.
Тони отправил в ответ длинное письмо, полное любви и сострадания, в надежде, что оно достигнет адресата и облегчит боль в сердце Лиззи. Наверное, так оно и было. И Лиззи от его слов стало тогда легче.
А сколько раз он без писем повторял эти слова после боя, без уверенности, что она услышит их?
Да, Лиссонвилль ничуть не изменился. Те же неприхотливые деревянные домики, те же белые, потускневшие на солнце невысокие деревянные заборчики и зеленые газоны перед ними. Разве только краска на домах чуть облупилась да газоны запущены. Видно, городок вымирает, раз никто не в состоянии обновить даже краску.
Тони свернул налево, в сторону церкви, и вторично за этот день удивился: он прошел почти половину Лиссонвилля и еще не встретил ни одной живой души! Неужели все выехали?!
Ан-нет, вон у изгороди стоит один житель, но как-то странно смотрит на Тони. Взгляд его настороженный и вместе с тем какой-то плотоядный. Он не ответил даже на приветствие. Тони прошел мимо, но успел ощутить, как по спине скользнул холодок.
«Что за напасть?» — промелькнуло у него.
Следующий, кого повстречал Тони, также неподвижно стоял у своей изгороди, держась за деревянные решетки забора. И его взгляд стал таким же маслянистым, как и у предыдущего, стоило только Тони приблизиться к нему.
«Прямо зомби какие-то», — посмеялся про себя Тони, но смех был отнюдь не веселым, скорее, защитным — ему уже начинали не нравиться ни здешние люди, ни сам Лиссонвилль. Разве может нормальный человек жить в такой атмосфере?
«Скорее бы увидеть Лиззи», — подумал Тони и обрадовался, когда увидел ее дом.
Однако он тоже не показался ему жилым. Газоны густо заросли бурьяном, заглушившим некогда пышные кусты роз, росшие под окнами. Сирень на углу совсем загустела и одичала. Невысокий забор перед домом покосился, краска на нем, также как и на доме, потрескалась и местами отстала, свисая рваными ошметками.
«Неужели здесь больше никто не живет?» — подумал Тони и медленно поднялся на крыльцо. Ступени вяло проскрипели под его ногами. Дверь оказалась не запертой, хотя внутри разгрома не было. Мебель сохранилась та же, что и при его последнем приезде, разве что покрылась толстым слоем пыли и потемнела. Оконные стекла сплошь засижены мухами, занавески на окнах выцвели.
Где же Лиззи?
Тони прошел в гостиную. Ничего не изменилось, даже старые фотографии по-прежнему висят на стенах. Вот Лиззи, вот ее мать, снова Лиззи… Всё осталось на своих местах, только не чувствуется жизни.
Что случилось? Мор, эпидемия?
Тони вышел во двор. У забора стояли люди, человек пять или шесть, и смотрели на него неотрывно и как-то выжидательно. Среди них Тони заметил и тех, первых, встреченных ранее. Все были одеты в какие-то ветхие засаленные лохмотья.
«Чего они ждут?— подумал Тони. — Или давно не видели приезжих? Им, наверное, в диковинку каждый новый человек».
Тони спустился с крыльца, подошел к людям, спросил одного, не знает ли он, где найти Лиззи Кроуфорд; но тот ему ничего не сказал, только глаза его странно загорелись.
Тони удивленно посмотрел на другого человека, на третьего. Худые землисто-серые лица, глубокие провалы под глазами, у некоторых кожа в струпьях.
«Да они больны!— подумал Тони, когда увидел, как у одного из мужчин с кончиков губ стекла длинная вязкая слюна. — В самом деле, городок заражен какой-то холерой. Неспроста все, кого он ни встретил в Уинхеде, не советовали ему сюда ехать. Но Лиззи. Неужели и она больна?
Три года! Для кого-то они пролетели, как три дня, для кого-то, как три недели. Тони, кажется, помнит каждый день этих лет. Каждый день…
Тони вступил в городок. Лиссонвилль, кажется, совсем не вырос за те три года, что Тони не был здесь. Скорее даже, оскудел. Хотя основные строения остались.
Вон вдали тускло сереет шпиль местной церкви. Неподалеку от нее одноэтажный полицейский участок и небольшое уютное кафе Томаса Пейна. В нем Тони впервые увидел Лиззи. Она работала там официанткой. При прощании Тони купил ей шелковый ярко-алый платок. Лиззи с благодарностью поцеловала Тони.
Чуть ниже, у яра, скромная гостиница с отдельными номерами во дворе. Там останавливался Тони, так как у Лиззи была больна мать. Теперь ее нет. Два года назад Лиззи похоронила ее. То письмо было, наверное, самым тяжелым. Оно несло столько печали и отчаяния, столько мольбы!
Лиззи просила Тони скорее возвращаться к ней, но разве он волен был тогда решать — остаться или вернуться? Он был солдат. Грыз влажную землю, пил болотную жижу, маскировался в сочных джунглях и мог только мечтать о том, что когда-то снова окажется здесь.
Тони отправил в ответ длинное письмо, полное любви и сострадания, в надежде, что оно достигнет адресата и облегчит боль в сердце Лиззи. Наверное, так оно и было. И Лиззи от его слов стало тогда легче.
А сколько раз он без писем повторял эти слова после боя, без уверенности, что она услышит их?
Да, Лиссонвилль ничуть не изменился. Те же неприхотливые деревянные домики, те же белые, потускневшие на солнце невысокие деревянные заборчики и зеленые газоны перед ними. Разве только краска на домах чуть облупилась да газоны запущены. Видно, городок вымирает, раз никто не в состоянии обновить даже краску.
Тони свернул налево, в сторону церкви, и вторично за этот день удивился: он прошел почти половину Лиссонвилля и еще не встретил ни одной живой души! Неужели все выехали?!
Ан-нет, вон у изгороди стоит один житель, но как-то странно смотрит на Тони. Взгляд его настороженный и вместе с тем какой-то плотоядный. Он не ответил даже на приветствие. Тони прошел мимо, но успел ощутить, как по спине скользнул холодок.
«Что за напасть?» — промелькнуло у него.
Следующий, кого повстречал Тони, также неподвижно стоял у своей изгороди, держась за деревянные решетки забора. И его взгляд стал таким же маслянистым, как и у предыдущего, стоило только Тони приблизиться к нему.
«Прямо зомби какие-то», — посмеялся про себя Тони, но смех был отнюдь не веселым, скорее, защитным — ему уже начинали не нравиться ни здешние люди, ни сам Лиссонвилль. Разве может нормальный человек жить в такой атмосфере?
«Скорее бы увидеть Лиззи», — подумал Тони и обрадовался, когда увидел ее дом.
Однако он тоже не показался ему жилым. Газоны густо заросли бурьяном, заглушившим некогда пышные кусты роз, росшие под окнами. Сирень на углу совсем загустела и одичала. Невысокий забор перед домом покосился, краска на нем, также как и на доме, потрескалась и местами отстала, свисая рваными ошметками.
«Неужели здесь больше никто не живет?» — подумал Тони и медленно поднялся на крыльцо. Ступени вяло проскрипели под его ногами. Дверь оказалась не запертой, хотя внутри разгрома не было. Мебель сохранилась та же, что и при его последнем приезде, разве что покрылась толстым слоем пыли и потемнела. Оконные стекла сплошь засижены мухами, занавески на окнах выцвели.
Где же Лиззи?
Тони прошел в гостиную. Ничего не изменилось, даже старые фотографии по-прежнему висят на стенах. Вот Лиззи, вот ее мать, снова Лиззи… Всё осталось на своих местах, только не чувствуется жизни.
Что случилось? Мор, эпидемия?
Тони вышел во двор. У забора стояли люди, человек пять или шесть, и смотрели на него неотрывно и как-то выжидательно. Среди них Тони заметил и тех, первых, встреченных ранее. Все были одеты в какие-то ветхие засаленные лохмотья.
«Чего они ждут?— подумал Тони. — Или давно не видели приезжих? Им, наверное, в диковинку каждый новый человек».
Тони спустился с крыльца, подошел к людям, спросил одного, не знает ли он, где найти Лиззи Кроуфорд; но тот ему ничего не сказал, только глаза его странно загорелись.
Тони удивленно посмотрел на другого человека, на третьего. Худые землисто-серые лица, глубокие провалы под глазами, у некоторых кожа в струпьях.
«Да они больны!— подумал Тони, когда увидел, как у одного из мужчин с кончиков губ стекла длинная вязкая слюна. — В самом деле, городок заражен какой-то холерой. Неспроста все, кого он ни встретил в Уинхеде, не советовали ему сюда ехать. Но Лиззи. Неужели и она больна?
Страница 4 из 9
