Я могу смеяться, могу плакать, могу плакать, смеясь. Могу злиться, радоваться, любить, умирать. Преодолеть все отведенные мне жизненные ступени, до зубов вооружившись знаниями или сгинуть навеки в невежестве. При всем этом единственное, что пугает меня, — непредсказуемость природы всего сущего. (Строки неизвестного философа).
Добавить в моё избранное
29 мин, 42 сек 1479
После паузы он все с той же саркастической улыбкой находчиво произнес:
— Ну, в общем, что-нибудь придумаем.
Сколько раз человеку нужно обжечься перед тем, как ступить на нужную, правильную тропу, которая, будучи единственной, приведет к осуществлению всех скрытых в подсознании желаний? Грез, которые, выплеснувшись наружу и складно переплетаясь с реальностью, заставляют приятно ускорять бег сердца и возрадоваться всему окружающему. Иногда для достижения какой-то определенной, вожделенной цели необходимо потратить полжизни, а то и целую жизнь. Бывает так, что судьба к тебе неимоверно благосклонна и позволяет получить сразу же то, что ты так долго искал. Но случаются так называемые «заскоки»(конечно, сказано сильно) — когда в определенный момент человек закрывает глаза на свое будущее и живущий внутри футурист уступает место невольному реалисту. Так что же из этого всего можно отнести к разряду«нормального», являющегося объектом здравых взглядов и нравов? Первое? Второе? Третье? А может, сразу все варианты? Каждый думает и рассуждает по-своему, выбирая что-то одно. Но непременно в то же самое время прогоняя сквозь скрипучие, трущиеся друг о друга шестерни разума все остальные вехи.
В голове Мартина скрипучий механизм пока еще находился в состоянии покоя и не был готов для работы, начало которой возвестило бы о рвении в большую жизнь.
В ночь накануне поездки Марти, как обычно, засиделся за компьютером. Плавая по необъятным просторам глобальной сети под названием Интернет, среди множества открытых диалоговых окон, он случайно кликнул мышкой на выплывшем заголовке, ведущем на страницу горячих новостей. Перед его глазами тут же появилось то самое вступление к статье, которое давала почитать мама. Марти раздраженно отвел глаза в сторону, затем вздохнул и безо всякого интереса повел курсором вниз, заставляя всплывать строку за строкой, абзац за абзацем, пока не достиг окончания текста. В статье приводилась полная характеристика зарождения, прогрессирования и разрушения зловещего и пресловутого заводика по утилизации промышленных отходов. Хотя и утаивалась некоторая номенклатура этих самых веществ, используемых для переработки вторичного сырья и которые когда-то хранились на складе учреждения. Внимание Марти было заострено на сообщении о призыве граждан ни в коем случае не приближаться к месту захоронения, о проведении специалистами полного обследования всего близлежащего пространства и о возможном перезахоронении контейнеров с опасным содержимым при необходимости…
Из чтения Марти был вырван мелькнувшей за окном тенью. Он встал из-за компьютера, отошел, оперся на подоконник. Огромная луна, глядящая сквозь ветви растущих у дома деревьев, серебрила сливающееся с темнотой окружение. Поглядев немного на представленный в неразборчивых тонах ночной пейзаж, глотнув приятного прохладного воздуха, Марти закрыл распахнутое окно второго этажа.
[[… Полицейский детектив Эрл Бриджес, расследующий серию загадочных зверских убийств, проследовал за дежурной медсестрой в больничную палату единственной оставшейся в живых жертвы и свидетельницы преступлений. Пред ним, как он и ожидал увидеть, в койке, уже придя в сознание после перенесенной операции, лежала девятнадцатилетняя Анна Тарчер. Детектив отвел взгляд от пострадавшей, кивнул медсестре в знак благодарности, и та тихо вышла. Эрл приблизился к койке, сел на стоящий рядом стул и, после паузы, тихо проговорил:
— Энни.
Девушка медленно открыла глаза. Ее усталый болезненный взгляд упал на мужчину.
— Я из полиции. Ты в состоянии говорить? Видела убийцу? — спокойным ровным голосом произнес он, не сводя с нее глаз.
Энни, на лице которой говорила опутавшая ее с головы до ног слабость, тихо сказала:
— После того, что я вам расскажу, меня поместят в психиатрическую клинику…
— Никуда тебя не поместят. Даю слово. Все будет в порядке, — голос детектива звучал мягко и уверенно.
Она благодарно улыбнулась, затем из ее глаз потекли слезы. Всхлипывания прерывали речь:
— Сначала я не понимала, откуда… откуда оно появилось. Но позже нам стало ясно, что… что это он…
— Ну, ну, успокойся, милая, — детектив дотронулся до ее руки, — не нужно углубляться в детали. Просто опиши его. Его лицо, внешность, возраст. Если, конечно, запомнила.
Девушка вновь взглянула на него и снова улыбнулась. Хотя на этот раз ее улыбка походила уже на тонкую грань между ясным сознанием и истерикой.
Далее последовал рассказ, по завершении которого Эрл почувствовал легкий внутренний дискомфорт от пропавшей уверенности. Той, которая была, когда некоторое время назад он давал слово относительно психушки.]]
В тот злополучный день, в субботу, после обеда Марти Дженсен с другими студентами их группы подъехал на старом «Мерседесе» к ее дому в условленное время. Улыбающаяся Энн вышла на улицу, таща два рюкзака — один личный, а другой — с общими столовыми принадлежностями, который ребята собирали вместе.
— Ну, в общем, что-нибудь придумаем.
Сколько раз человеку нужно обжечься перед тем, как ступить на нужную, правильную тропу, которая, будучи единственной, приведет к осуществлению всех скрытых в подсознании желаний? Грез, которые, выплеснувшись наружу и складно переплетаясь с реальностью, заставляют приятно ускорять бег сердца и возрадоваться всему окружающему. Иногда для достижения какой-то определенной, вожделенной цели необходимо потратить полжизни, а то и целую жизнь. Бывает так, что судьба к тебе неимоверно благосклонна и позволяет получить сразу же то, что ты так долго искал. Но случаются так называемые «заскоки»(конечно, сказано сильно) — когда в определенный момент человек закрывает глаза на свое будущее и живущий внутри футурист уступает место невольному реалисту. Так что же из этого всего можно отнести к разряду«нормального», являющегося объектом здравых взглядов и нравов? Первое? Второе? Третье? А может, сразу все варианты? Каждый думает и рассуждает по-своему, выбирая что-то одно. Но непременно в то же самое время прогоняя сквозь скрипучие, трущиеся друг о друга шестерни разума все остальные вехи.
В голове Мартина скрипучий механизм пока еще находился в состоянии покоя и не был готов для работы, начало которой возвестило бы о рвении в большую жизнь.
В ночь накануне поездки Марти, как обычно, засиделся за компьютером. Плавая по необъятным просторам глобальной сети под названием Интернет, среди множества открытых диалоговых окон, он случайно кликнул мышкой на выплывшем заголовке, ведущем на страницу горячих новостей. Перед его глазами тут же появилось то самое вступление к статье, которое давала почитать мама. Марти раздраженно отвел глаза в сторону, затем вздохнул и безо всякого интереса повел курсором вниз, заставляя всплывать строку за строкой, абзац за абзацем, пока не достиг окончания текста. В статье приводилась полная характеристика зарождения, прогрессирования и разрушения зловещего и пресловутого заводика по утилизации промышленных отходов. Хотя и утаивалась некоторая номенклатура этих самых веществ, используемых для переработки вторичного сырья и которые когда-то хранились на складе учреждения. Внимание Марти было заострено на сообщении о призыве граждан ни в коем случае не приближаться к месту захоронения, о проведении специалистами полного обследования всего близлежащего пространства и о возможном перезахоронении контейнеров с опасным содержимым при необходимости…
Из чтения Марти был вырван мелькнувшей за окном тенью. Он встал из-за компьютера, отошел, оперся на подоконник. Огромная луна, глядящая сквозь ветви растущих у дома деревьев, серебрила сливающееся с темнотой окружение. Поглядев немного на представленный в неразборчивых тонах ночной пейзаж, глотнув приятного прохладного воздуха, Марти закрыл распахнутое окно второго этажа.
[[… Полицейский детектив Эрл Бриджес, расследующий серию загадочных зверских убийств, проследовал за дежурной медсестрой в больничную палату единственной оставшейся в живых жертвы и свидетельницы преступлений. Пред ним, как он и ожидал увидеть, в койке, уже придя в сознание после перенесенной операции, лежала девятнадцатилетняя Анна Тарчер. Детектив отвел взгляд от пострадавшей, кивнул медсестре в знак благодарности, и та тихо вышла. Эрл приблизился к койке, сел на стоящий рядом стул и, после паузы, тихо проговорил:
— Энни.
Девушка медленно открыла глаза. Ее усталый болезненный взгляд упал на мужчину.
— Я из полиции. Ты в состоянии говорить? Видела убийцу? — спокойным ровным голосом произнес он, не сводя с нее глаз.
Энни, на лице которой говорила опутавшая ее с головы до ног слабость, тихо сказала:
— После того, что я вам расскажу, меня поместят в психиатрическую клинику…
— Никуда тебя не поместят. Даю слово. Все будет в порядке, — голос детектива звучал мягко и уверенно.
Она благодарно улыбнулась, затем из ее глаз потекли слезы. Всхлипывания прерывали речь:
— Сначала я не понимала, откуда… откуда оно появилось. Но позже нам стало ясно, что… что это он…
— Ну, ну, успокойся, милая, — детектив дотронулся до ее руки, — не нужно углубляться в детали. Просто опиши его. Его лицо, внешность, возраст. Если, конечно, запомнила.
Девушка вновь взглянула на него и снова улыбнулась. Хотя на этот раз ее улыбка походила уже на тонкую грань между ясным сознанием и истерикой.
Далее последовал рассказ, по завершении которого Эрл почувствовал легкий внутренний дискомфорт от пропавшей уверенности. Той, которая была, когда некоторое время назад он давал слово относительно психушки.]]
В тот злополучный день, в субботу, после обеда Марти Дженсен с другими студентами их группы подъехал на старом «Мерседесе» к ее дому в условленное время. Улыбающаяся Энн вышла на улицу, таща два рюкзака — один личный, а другой — с общими столовыми принадлежностями, который ребята собирали вместе.
Страница 2 из 9
