Сначала Антон заметил одного паука, потом появилось еще несколько. Через недельку-другую они сплели приличных размеров сеть в пыльном углу над шкафом с обрезками старой резины. Ради развлечения Антон иногда бросал в сеть отвертками. Заметил, что если попадет — день удачный. Последние несколько дней он промахивался — и теперь вместо того, чтобы лежать перед телевизором с бутылкой «Балтики», он сидит в полутемном боксе и, сощурившись, разглядывает игольное ушко.
Добавить в моё избранное
29 мин, 22 сек 8250
— Что, Петрович все молчит? — спросил Антон.
— Ни слова не сказал, — пожал плечами Витюха. — Может у него сотряс? Сидит как памятник. Парни его не трогают, боятся — он же еб… тый.
— А старуха чего?
— Да х… й знает. Говорит, что Сороку будет ждать. То ли она теща, то ли тетя. Зубов нет ни х… я, не поймешь, что говорит… Пошли, посидишь с нами…
— Не могу, в рейс утром…
— Ну смотри, стакан твой я заначил…
Пачка кончилась, Антон пошел искать вторую. Он не помнил, успел ли сделать запас, но это его не сильно волновало, поскольку Ольга всегда хранила в бардачке несколько пачек «Virginia Slims» — длинных, тонких дамских сигарет, которые Виталик именовал«зубочистками». Заначка «Балканки», к счастью, нашлась. Антон пришил еще четыре крючка, прикурил прямо в салоне и вышел вниз, на свежий воздух. И вышел как раз вовремя — к самому началу второго акта.
Сотрясение все-таки случилось, поскольку прошедшие полтора часа совершенно не отложились в сознании Петровича. Он очнулся посреди поля битвы и решил продолжать. В первую очередь досталось Сане, мирно доедавшему принесенное из дома сало. Свалив троих, Петрович окончательно пришел в себя и понял, что бьет по своим. Петрович был человеком волевым, непреклонным — в его глазах каждый поступок должен был иметь объяснение, а при необходимости — оправдание. Поэтому он с криком «Козлы, всех уррою! За вас, му… ков, отвечал!» решил не останавливаться. Однако драка не клеилась: битые слесаря и охранники вяло ползали по асфальту вокруг Петровича, словно сытые мухи по остаткам пирога. Петрович, матерясь, поднимал их по одному, бил по морде и бережно опускал обратно на асфальт.
Антон заметил Витюху, осторожно ползущего к нему в тени, вдоль кустов.
— Антоха, Антоха! — звал белобрысый дрожащим голосом.
«Витюха, бедный… — пожалел его Антон. — Надо его утащить, да уложить спать»…
— Давай, пошли в гараж, отлежишься… Сюда ползи…
Витюха подполз поближе и перебежал к воротам. Спрятался за створкой.
— У тебя… лом есть?
И Витюха выплюнул выбитый зуб.
«Пошла отсюда, ведьма!» — прогонял старуху разбушевавшийся Петрович.
— Какой тебе на х… й лом, — не выдержал Антон. — Давай в гараж.
— Ни х..я, — упрямо сказал Витюха. — Давай лом. А то всем п..дец, я же говорю он е..тый…
Антон услышал сзади, примерно там где стояла протянув руку бомжиха, решительный шорох и металлический скрежет ограды. Он оглянулся и увидел три темные фигуры — уже в нескольких метрах от себя. Его схватили, пригнули к земле.
— Ты Манаев? — спросил голос: грубый, молодой и наглый.
Белобрысый вскочил на ноги, но разогнуться не смог — видимо, Петрович здорово заехал ему по почкам…
— Пацаны, это свой, оставьте его, — быстро и неправдоподобно трезво сказал Витюха. — Вон Манаев, ваших п..дит…
Троица немедленно отпустила Антона и побежала к скамейкам. Кажется, у них в руках были железные арматурные прутья.
«Эх, б..ть!» — подумал было Антон, вспоминая куда положил газовый ключ, но Витюха сказал устало:
— Все, Антоха, не надо лома… Это крыша слесарей приехала…
Из дальних зарослей выбежало еще несколько человек.
— Давай съеб… ся, пока не поздно, — предложил Витюха. — Петрович нам не простит. Таких, как он, нужно п..дить в одиночестве…
— Ты Манаев? — спросил наглый голос из-за кустов, укрывавших скамейку.
— Я Манаев! — сказал Петрович.
— Уйду отсюда на хер, — жаловался Витюха, присев у стены на корточки. — Даже у слесарей крыша есть. А у нас ни х… я — ни денег, ни охраны…
— Зачем тебе охрана, ты сам охранник, — усмехнулся Антон.
— Б… ть, и ты туда же! Да ну вас на х… й всех. Уйду. Мать в магазин зовет к себе, грузчиком… А че, нормальная работа, пятерка с половиной стабильно…
Антон взглянул на часы — полпятого утра. Полтора часа осталось, слава Богу… Зазвонил телефон.
— П-п-привет, Ан… тон… Это Лариса…
— Привет Михална, чего не спится?
— Антоша, дорогой… Мы тут с Виталик-ком нажрались… завтра один поедешь, хорошо?
— Сегодня. Не завтра.
— Ну сегодня, я про чё говорю?! Пятьсот наброшу с-сверху… Плюс потом два выходных…
— Мммм, — удовлетворенно промычал Антон.
— Спишь?
— Тут уснешь с ними… Всю ночь барагозят…
— Что такое? — Лариса оглушительно икнула в трубку.
— Потом расскажу, Витале привет передавай…
— Да он спит уже, — в голосе Михалны улавливалось разочарование. — Занавески пришил?
— Пришил, пришил, все, пока…
Антон повесил трубку и вернулся к собеседнику.
— Или в автошколу пойти… Водилы же нормально зашибают… И работа интереснее, ездишь везде… Опасно правда. Я тут вчера такую аварию видел, короче…
— Короче, — прервал его Антон.
— Ни слова не сказал, — пожал плечами Витюха. — Может у него сотряс? Сидит как памятник. Парни его не трогают, боятся — он же еб… тый.
— А старуха чего?
— Да х… й знает. Говорит, что Сороку будет ждать. То ли она теща, то ли тетя. Зубов нет ни х… я, не поймешь, что говорит… Пошли, посидишь с нами…
— Не могу, в рейс утром…
— Ну смотри, стакан твой я заначил…
Пачка кончилась, Антон пошел искать вторую. Он не помнил, успел ли сделать запас, но это его не сильно волновало, поскольку Ольга всегда хранила в бардачке несколько пачек «Virginia Slims» — длинных, тонких дамских сигарет, которые Виталик именовал«зубочистками». Заначка «Балканки», к счастью, нашлась. Антон пришил еще четыре крючка, прикурил прямо в салоне и вышел вниз, на свежий воздух. И вышел как раз вовремя — к самому началу второго акта.
Сотрясение все-таки случилось, поскольку прошедшие полтора часа совершенно не отложились в сознании Петровича. Он очнулся посреди поля битвы и решил продолжать. В первую очередь досталось Сане, мирно доедавшему принесенное из дома сало. Свалив троих, Петрович окончательно пришел в себя и понял, что бьет по своим. Петрович был человеком волевым, непреклонным — в его глазах каждый поступок должен был иметь объяснение, а при необходимости — оправдание. Поэтому он с криком «Козлы, всех уррою! За вас, му… ков, отвечал!» решил не останавливаться. Однако драка не клеилась: битые слесаря и охранники вяло ползали по асфальту вокруг Петровича, словно сытые мухи по остаткам пирога. Петрович, матерясь, поднимал их по одному, бил по морде и бережно опускал обратно на асфальт.
Антон заметил Витюху, осторожно ползущего к нему в тени, вдоль кустов.
— Антоха, Антоха! — звал белобрысый дрожащим голосом.
«Витюха, бедный… — пожалел его Антон. — Надо его утащить, да уложить спать»…
— Давай, пошли в гараж, отлежишься… Сюда ползи…
Витюха подполз поближе и перебежал к воротам. Спрятался за створкой.
— У тебя… лом есть?
И Витюха выплюнул выбитый зуб.
«Пошла отсюда, ведьма!» — прогонял старуху разбушевавшийся Петрович.
— Какой тебе на х… й лом, — не выдержал Антон. — Давай в гараж.
— Ни х..я, — упрямо сказал Витюха. — Давай лом. А то всем п..дец, я же говорю он е..тый…
Антон услышал сзади, примерно там где стояла протянув руку бомжиха, решительный шорох и металлический скрежет ограды. Он оглянулся и увидел три темные фигуры — уже в нескольких метрах от себя. Его схватили, пригнули к земле.
— Ты Манаев? — спросил голос: грубый, молодой и наглый.
Белобрысый вскочил на ноги, но разогнуться не смог — видимо, Петрович здорово заехал ему по почкам…
— Пацаны, это свой, оставьте его, — быстро и неправдоподобно трезво сказал Витюха. — Вон Манаев, ваших п..дит…
Троица немедленно отпустила Антона и побежала к скамейкам. Кажется, у них в руках были железные арматурные прутья.
«Эх, б..ть!» — подумал было Антон, вспоминая куда положил газовый ключ, но Витюха сказал устало:
— Все, Антоха, не надо лома… Это крыша слесарей приехала…
Из дальних зарослей выбежало еще несколько человек.
— Давай съеб… ся, пока не поздно, — предложил Витюха. — Петрович нам не простит. Таких, как он, нужно п..дить в одиночестве…
— Ты Манаев? — спросил наглый голос из-за кустов, укрывавших скамейку.
— Я Манаев! — сказал Петрович.
— Уйду отсюда на хер, — жаловался Витюха, присев у стены на корточки. — Даже у слесарей крыша есть. А у нас ни х… я — ни денег, ни охраны…
— Зачем тебе охрана, ты сам охранник, — усмехнулся Антон.
— Б… ть, и ты туда же! Да ну вас на х… й всех. Уйду. Мать в магазин зовет к себе, грузчиком… А че, нормальная работа, пятерка с половиной стабильно…
Антон взглянул на часы — полпятого утра. Полтора часа осталось, слава Богу… Зазвонил телефон.
— П-п-привет, Ан… тон… Это Лариса…
— Привет Михална, чего не спится?
— Антоша, дорогой… Мы тут с Виталик-ком нажрались… завтра один поедешь, хорошо?
— Сегодня. Не завтра.
— Ну сегодня, я про чё говорю?! Пятьсот наброшу с-сверху… Плюс потом два выходных…
— Мммм, — удовлетворенно промычал Антон.
— Спишь?
— Тут уснешь с ними… Всю ночь барагозят…
— Что такое? — Лариса оглушительно икнула в трубку.
— Потом расскажу, Витале привет передавай…
— Да он спит уже, — в голосе Михалны улавливалось разочарование. — Занавески пришил?
— Пришил, пришил, все, пока…
Антон повесил трубку и вернулся к собеседнику.
— Или в автошколу пойти… Водилы же нормально зашибают… И работа интереснее, ездишь везде… Опасно правда. Я тут вчера такую аварию видел, короче…
— Короче, — прервал его Антон.
Страница 6 из 9
