Сначала Антон заметил одного паука, потом появилось еще несколько. Через недельку-другую они сплели приличных размеров сеть в пыльном углу над шкафом с обрезками старой резины. Ради развлечения Антон иногда бросал в сеть отвертками. Заметил, что если попадет — день удачный. Последние несколько дней он промахивался — и теперь вместо того, чтобы лежать перед телевизором с бутылкой «Балтики», он сидит в полутемном боксе и, сощурившись, разглядывает игольное ушко.
Добавить в моё избранное
29 мин, 22 сек 8253
Шедший последним Серега разбрасывал соль. Вернувшись за ворота, все молча, полукругом, встали вокруг Петровича, ожидая дальнейших распоряжений.
Петрович думал.
— Кажется, получилось, — произнес он наконец. — Чувствуете? Легше стало? Антоха, побрызгай-ка водой на все это г… но. Обрывайте нитки на хер — и в костер, пусть горит к е… не матери…
Антон запустил руку поглубже в банку и окропил водой ворота, яичные скорлупки, нитки и заговоренные носовые платки… Петрович молчал, наблюдал рассеянно… Саня с Витюхой оборвали все нитки, растерзали куколку… Серега воткнул булавки в обломок доски от тарного ящика и коптил их на огне.
— Слышь, Петрович… А с булавками чё делать? Они не горят…
— Х… й с ними. Совок и метелку тащи… Убери все и тоже в костер… И совок с метелкой в костер, вечером принесу…
На уже засохшем порезе Петровича выступили маленькие капельки крови. Одна скатилась вниз и Петрович слизнул ее языком:
— Все, б… ть! Нас так не просто не возьмешь! Х… й ей, а не проклятие!
Закончив, все уселись на скамейки возле костра — Саня принес из гаража поллитровую банку спирта, заначенную на прошлой неделе. Спирт разбавляли остатками святой воды и пили.
— Анто… ха… — заплетающимся языком неутомимо спрашивал белобрысый. — Ты сколько в месяц имеешь?
— По разному… Пять-десять…
— Во! — радовался Витюха. — Само то, что надо!
Антон посмотрел на часы — половина шестого. Его не хотели отпускать, но нужно было вывести автобус, подмести в салоне, разбудить двигатель. Чтобы не мешать мужикам, Антон взял ключ от запасных ворот — тщательно осмотрел каждую перекладину, но никаких следов колдовства не обнаружил. Ворота эти давно никто не открывал, петли заржавели и громко верещали в утренней тишине. Солнце уже почти взошло — сквозь облака пробился медный солнечный лучик и отчертил ровной линией верхние этажи домов.
Антон вернулся в гараж, навел порядок на верстаке, включил в кабине радио, убрал с тумбочки позавчерашние стаканчики с мирно спящими внутри тараканами, выключил настольную лампу, спрятал в бардачок ольгины нитки с иголкой, покурил, сидя на подножке.
Без десяти шесть — пора выезжать.
«Евростар» завелся сразу, мягко, чувствовалось, что отдохнул. Антон выехал на площадку перед боксом, откатил камень. Напоследок вернулся проверить выключил ли рубильник и запустил отверткой в паучью сеть над шкафом. В боксе было темно и он сам не понял попал или нет. Кажется, попал… Через несколько кварталов солнце скрылось, дождевые капельки вновь повисли на лобовом стекле.
«Странно, две недели автобус не мыл, а как в рейс — так все дождь и дождь»…, — подумал Антон. Слева, на детской площадке, ему почудилась толстая старуха в вязаном синем платке и светло-коричневом пальто. Старуха качалась на детской качельке, бросая хлебные крошки слетевшимся голубям.
Тихий шорох и писк донеслись снизу. Антон оторвал взгляд от дороги и увидел крысиную мордочку, высунувшуюся из спального отсека. Машка выглядела уставшей: глазки затуманены, усы неподвижно топорщатся.
— Тоже не выспалась? — сочувственно спросил Антон. — Спасибо, что не сбежала… А то все как-то хреново — одно к одному…
Во внутреннем кармане куртки зажужжал мобильник — в радиоприемнике засвистели и забулькали помехи.
Звонила Ольга:
— Выспался, герой?
— Да нормально… Ты где?
— Угол Белинского-Шварца. Только давай быстрее, я промокну…
— Пять минут. Пока.
Антон дотянулся до пачки, достал сигарету. Закурил и увидел вдалеке, за перекрестками, Ольгу: под синим зонтом с разноцветными слониками, с маленьким рюкзачком за плечами. Из под зонта, в безветрие, расплывалось во все стороны полупрозрачное облако табачного дыма…
Петрович думал.
— Кажется, получилось, — произнес он наконец. — Чувствуете? Легше стало? Антоха, побрызгай-ка водой на все это г… но. Обрывайте нитки на хер — и в костер, пусть горит к е… не матери…
Антон запустил руку поглубже в банку и окропил водой ворота, яичные скорлупки, нитки и заговоренные носовые платки… Петрович молчал, наблюдал рассеянно… Саня с Витюхой оборвали все нитки, растерзали куколку… Серега воткнул булавки в обломок доски от тарного ящика и коптил их на огне.
— Слышь, Петрович… А с булавками чё делать? Они не горят…
— Х… й с ними. Совок и метелку тащи… Убери все и тоже в костер… И совок с метелкой в костер, вечером принесу…
На уже засохшем порезе Петровича выступили маленькие капельки крови. Одна скатилась вниз и Петрович слизнул ее языком:
— Все, б… ть! Нас так не просто не возьмешь! Х… й ей, а не проклятие!
Закончив, все уселись на скамейки возле костра — Саня принес из гаража поллитровую банку спирта, заначенную на прошлой неделе. Спирт разбавляли остатками святой воды и пили.
— Анто… ха… — заплетающимся языком неутомимо спрашивал белобрысый. — Ты сколько в месяц имеешь?
— По разному… Пять-десять…
— Во! — радовался Витюха. — Само то, что надо!
Антон посмотрел на часы — половина шестого. Его не хотели отпускать, но нужно было вывести автобус, подмести в салоне, разбудить двигатель. Чтобы не мешать мужикам, Антон взял ключ от запасных ворот — тщательно осмотрел каждую перекладину, но никаких следов колдовства не обнаружил. Ворота эти давно никто не открывал, петли заржавели и громко верещали в утренней тишине. Солнце уже почти взошло — сквозь облака пробился медный солнечный лучик и отчертил ровной линией верхние этажи домов.
Антон вернулся в гараж, навел порядок на верстаке, включил в кабине радио, убрал с тумбочки позавчерашние стаканчики с мирно спящими внутри тараканами, выключил настольную лампу, спрятал в бардачок ольгины нитки с иголкой, покурил, сидя на подножке.
Без десяти шесть — пора выезжать.
«Евростар» завелся сразу, мягко, чувствовалось, что отдохнул. Антон выехал на площадку перед боксом, откатил камень. Напоследок вернулся проверить выключил ли рубильник и запустил отверткой в паучью сеть над шкафом. В боксе было темно и он сам не понял попал или нет. Кажется, попал… Через несколько кварталов солнце скрылось, дождевые капельки вновь повисли на лобовом стекле.
«Странно, две недели автобус не мыл, а как в рейс — так все дождь и дождь»…, — подумал Антон. Слева, на детской площадке, ему почудилась толстая старуха в вязаном синем платке и светло-коричневом пальто. Старуха качалась на детской качельке, бросая хлебные крошки слетевшимся голубям.
Тихий шорох и писк донеслись снизу. Антон оторвал взгляд от дороги и увидел крысиную мордочку, высунувшуюся из спального отсека. Машка выглядела уставшей: глазки затуманены, усы неподвижно топорщатся.
— Тоже не выспалась? — сочувственно спросил Антон. — Спасибо, что не сбежала… А то все как-то хреново — одно к одному…
Во внутреннем кармане куртки зажужжал мобильник — в радиоприемнике засвистели и забулькали помехи.
Звонила Ольга:
— Выспался, герой?
— Да нормально… Ты где?
— Угол Белинского-Шварца. Только давай быстрее, я промокну…
— Пять минут. Пока.
Антон дотянулся до пачки, достал сигарету. Закурил и увидел вдалеке, за перекрестками, Ольгу: под синим зонтом с разноцветными слониками, с маленьким рюкзачком за плечами. Из под зонта, в безветрие, расплывалось во все стороны полупрозрачное облако табачного дыма…
Страница 9 из 9
