Сначала Антон заметил одного паука, потом появилось еще несколько. Через недельку-другую они сплели приличных размеров сеть в пыльном углу над шкафом с обрезками старой резины. Ради развлечения Антон иногда бросал в сеть отвертками. Заметил, что если попадет — день удачный. Последние несколько дней он промахивался — и теперь вместо того, чтобы лежать перед телевизором с бутылкой «Балтики», он сидит в полутемном боксе и, сощурившись, разглядывает игольное ушко.
Добавить в моё избранное
29 мин, 22 сек 8252
Все замолчали глядя друг на друга.
— Лёня, ты во сколько за водярой ходил? До Петровича или после?
— Поп… ди еще, — угрожающе сказал Петрович.
— Часа в четыре ходил, — ответил Леня. — Ни х… я не было. Нормально все было.
— А заметили как?
— Да вон Саня домой пошел…
— Точно соль, — поднялся с земли любознательный слесарь. — Я попробовал…
— Б… ть, ну ума! — заржали мужики. — Жаль не г… но!
— Так… — решительно вступил Петрович. — Больше ничего не трогать и никуда не ходить! Водка есть?
— Полбутылки…
— Ну и х… й ли стоишь? Разливай! Антоха, так ты крещеный?
— Ну крещеный…
— Короче, Саня, — кажется, у Петровича была какая-то идея. — Сходи ко мне, возьми ключ на тубаретке, принеси банку с водой. С чистой! Леня, а ты иконы тащи.
— Где я иконы возьму?
— В «пятере», в бардачке. Их там дох… я. Давай живо… Аккуратнее наливай, чтоб всем хватило…
— Че делать-то будем, Петрович?
— Увидишь, б… ть… У меня бабка с Кубани. Я такой х… ни знаешь сколько видел? Ведьма еб… ная! Это все из-за «пятеры» этой… Из-за нее, б… ть! Знаю, б… ть!
Петрович потрогал кончиками пальцев кровоточащий порез на щеке и задумчиво опрокинул в рот стаканчик с водкой. Водка попала в рану, Петрович сморщился от боли, скомкал в кулаке стаканчик и выбросил его в кусты. Вернулся Саня с водой. Петрович забрал банку, поставил на скамейку, присел, кряхтя, на корточки и минуту смотрел на воду гипнотизирующим взглядом.
— Пойдет, — решил Петрович. — Саня, сходи еще в бокс с «Газелями». Там шкаф в углу, на верхней полки свечи лежат. Неси сюда.
— Понял, — отозвался Саня.
— Антоха, иди сюда, — поманил Петрович. — Давай, освяти воду…
— Ты чё, Петрович? Я поп что ли? Думаешь я знаю как?
— Не п… ди, иди сюда. Скажу как…
Антон подошел к Петровичу, сел на корточки рядом. Банка торжественно сияла розовыми, предрассветного цвета боками.
— Х… ли тут уметь, — объяснил Петрович. — Крестишь по-нашему и говоришь: «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа, аминь»…
— Ну хорошо, — согласился Антон. Вытер руку о куртку и совершил над банкой крестное знамение: «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа, аминь»…
— Надо три раза, — потребовал Петрович.
— На х… я три? — спросил кто-то сзади.
— Не сквернословить! — прикрикнул Петрович.
— Всегда можно было, а теперь нельзя? — обиженно отозвался белобрысый.
— Молчать, б…, — осекся Петрович. — Урою. Давай, Антоха. Три раза, понял?
Антон наклонился к банке и три раза старательно перекрестил горлышко.
— Во имя Отца и Сына и Святаго Духа, аминь…
— Вот теперь хорошо, — одобрительно кивнул Петрович.
Вернулся Саня, смиренно подождал пока закончится ритуал.
— Слышь, Петрович… Нету в шкафу свечей. Я чё думаю, может тоже с «пятеры» снять?
— Б… ть, ну ты урод? — разозлился Петрович. — Обычные, б… ть, свечи. Восковые.
— Ааа… Ну так бы и сказал…
Саня повернулся и пошел обратно к гаражу.
— Что? Уже можно сквернословить? — вставил Витюха. Петрович, видимо, решил не реагировать. Через несколько минут свечи и иконы были принесены и разложены на скамейке рядом с банкой.
— Окропи иконы, — попросил Петрович голосом вождя племени, пришедшего с просьбой к шаману. Антон указательным пальцем залез в банку и побрызгал на иконы.
— Так, мужики… Берите… Свечи зажигайте… Не зажигалкой, спичками зажигайте… Антоха… Меня тоже освяти…
— Во имя Отца и Сына и Святаго Духа, аминь…
Антон побрызгал водой в морду зажмурившемуся Петровичу. Петрович развел руки в стороны — в одной свеча, в другой икона. Не открывая глаз, отошел на два шага и с шумом выдохнул:
— Все… Теперь подходите по одному…
— Во имя Отца и Сына и Святаго Духа, аминь… Во имя Отца и Сына и Святаго Духа, аминь… Во имя Отца и Сына и Святаго Духа, аминь…
Обрызганные освященной водой охранники, отходили к Петровичу и вставали друг за другом, будто выстраивались в очередь.
— Серый, соль возьми, — напомнил Петрович.
— Ага…
— Все, мужики, готовы? Теперь за мной вперед… Ясно? Только на яйца не наступайте!
Осторожно, в четверть шага, они пересекли линию ворот, подняв повыше иконки и заслоняя собой свечки от свежего утреннего ветерка… Друг за другом проходя через полосу, высоко задирали ноги, будто перешагивали через невидимый барьер.
— Ангел светлый ангел святый от порчи от сглаза сохрани сбереги, — едва слышно забормотал Петрович. — Круууу! Гом! Антоха, чё спишь?
— Во имя Отца и Сына и Святаго Духа, аминь…
— Серега, соль не забудь!
Ход направился в обратную сторону, лица слесарей из похмельно-озадаченных стали величественно-покорными и будто даже светились изнутри…
— Лёня, ты во сколько за водярой ходил? До Петровича или после?
— Поп… ди еще, — угрожающе сказал Петрович.
— Часа в четыре ходил, — ответил Леня. — Ни х… я не было. Нормально все было.
— А заметили как?
— Да вон Саня домой пошел…
— Точно соль, — поднялся с земли любознательный слесарь. — Я попробовал…
— Б… ть, ну ума! — заржали мужики. — Жаль не г… но!
— Так… — решительно вступил Петрович. — Больше ничего не трогать и никуда не ходить! Водка есть?
— Полбутылки…
— Ну и х… й ли стоишь? Разливай! Антоха, так ты крещеный?
— Ну крещеный…
— Короче, Саня, — кажется, у Петровича была какая-то идея. — Сходи ко мне, возьми ключ на тубаретке, принеси банку с водой. С чистой! Леня, а ты иконы тащи.
— Где я иконы возьму?
— В «пятере», в бардачке. Их там дох… я. Давай живо… Аккуратнее наливай, чтоб всем хватило…
— Че делать-то будем, Петрович?
— Увидишь, б… ть… У меня бабка с Кубани. Я такой х… ни знаешь сколько видел? Ведьма еб… ная! Это все из-за «пятеры» этой… Из-за нее, б… ть! Знаю, б… ть!
Петрович потрогал кончиками пальцев кровоточащий порез на щеке и задумчиво опрокинул в рот стаканчик с водкой. Водка попала в рану, Петрович сморщился от боли, скомкал в кулаке стаканчик и выбросил его в кусты. Вернулся Саня с водой. Петрович забрал банку, поставил на скамейку, присел, кряхтя, на корточки и минуту смотрел на воду гипнотизирующим взглядом.
— Пойдет, — решил Петрович. — Саня, сходи еще в бокс с «Газелями». Там шкаф в углу, на верхней полки свечи лежат. Неси сюда.
— Понял, — отозвался Саня.
— Антоха, иди сюда, — поманил Петрович. — Давай, освяти воду…
— Ты чё, Петрович? Я поп что ли? Думаешь я знаю как?
— Не п… ди, иди сюда. Скажу как…
Антон подошел к Петровичу, сел на корточки рядом. Банка торжественно сияла розовыми, предрассветного цвета боками.
— Х… ли тут уметь, — объяснил Петрович. — Крестишь по-нашему и говоришь: «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа, аминь»…
— Ну хорошо, — согласился Антон. Вытер руку о куртку и совершил над банкой крестное знамение: «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа, аминь»…
— Надо три раза, — потребовал Петрович.
— На х… я три? — спросил кто-то сзади.
— Не сквернословить! — прикрикнул Петрович.
— Всегда можно было, а теперь нельзя? — обиженно отозвался белобрысый.
— Молчать, б…, — осекся Петрович. — Урою. Давай, Антоха. Три раза, понял?
Антон наклонился к банке и три раза старательно перекрестил горлышко.
— Во имя Отца и Сына и Святаго Духа, аминь…
— Вот теперь хорошо, — одобрительно кивнул Петрович.
Вернулся Саня, смиренно подождал пока закончится ритуал.
— Слышь, Петрович… Нету в шкафу свечей. Я чё думаю, может тоже с «пятеры» снять?
— Б… ть, ну ты урод? — разозлился Петрович. — Обычные, б… ть, свечи. Восковые.
— Ааа… Ну так бы и сказал…
Саня повернулся и пошел обратно к гаражу.
— Что? Уже можно сквернословить? — вставил Витюха. Петрович, видимо, решил не реагировать. Через несколько минут свечи и иконы были принесены и разложены на скамейке рядом с банкой.
— Окропи иконы, — попросил Петрович голосом вождя племени, пришедшего с просьбой к шаману. Антон указательным пальцем залез в банку и побрызгал на иконы.
— Так, мужики… Берите… Свечи зажигайте… Не зажигалкой, спичками зажигайте… Антоха… Меня тоже освяти…
— Во имя Отца и Сына и Святаго Духа, аминь…
Антон побрызгал водой в морду зажмурившемуся Петровичу. Петрович развел руки в стороны — в одной свеча, в другой икона. Не открывая глаз, отошел на два шага и с шумом выдохнул:
— Все… Теперь подходите по одному…
— Во имя Отца и Сына и Святаго Духа, аминь… Во имя Отца и Сына и Святаго Духа, аминь… Во имя Отца и Сына и Святаго Духа, аминь…
Обрызганные освященной водой охранники, отходили к Петровичу и вставали друг за другом, будто выстраивались в очередь.
— Серый, соль возьми, — напомнил Петрович.
— Ага…
— Все, мужики, готовы? Теперь за мной вперед… Ясно? Только на яйца не наступайте!
Осторожно, в четверть шага, они пересекли линию ворот, подняв повыше иконки и заслоняя собой свечки от свежего утреннего ветерка… Друг за другом проходя через полосу, высоко задирали ноги, будто перешагивали через невидимый барьер.
— Ангел светлый ангел святый от порчи от сглаза сохрани сбереги, — едва слышно забормотал Петрович. — Круууу! Гом! Антоха, чё спишь?
— Во имя Отца и Сына и Святаго Духа, аминь…
— Серега, соль не забудь!
Ход направился в обратную сторону, лица слесарей из похмельно-озадаченных стали величественно-покорными и будто даже светились изнутри…
Страница 8 из 9
