Не оглядывайся (My Obsession)

Если ты захочешь поговорить, позови меня по имени. Я привычно отвечу, пусть ты и не услышишь… Но я знаю: ты чувствуешь мое присутствие. Знаешь, что я где-то поблизости. Возможно, даже ближе, чем тебе хотелось, а может, и не хотелось бы вовсе. Где-то. Непозволительно близко, опасно. В тени сумрачной комнаты. Там, куда не достает свет настольной лампы. Там, где бесплотным призраком в отражении зеркала я касаюсь твоих волос.

Обернись, я позади…

Понемногу я привыкаю к новому себе. К новому миру вокруг, новому ощущению себя в этом мире. И, к собственному удовольствию, нахожу нынешнее «здесь-бытие» более удобным и увлекательным. Мы по-прежнему ведем нашу игру, но из нас двоих, лишь тебе не известно об условии цейтнота. Как в компьютерной игре, моя милая, я бессмертен, а ты нет.

Старая рана иногда донимает меня фантомной болью. Но я все чаще ловлю себя на мысли о том, что треклятое чувство, ненавистное мне в первые дни и недели моего существования, теперь стало для меня навязчивым и болезненно необходимым. Благодаря воспоминанию о миге собственной смерти — твоем первом настоящем убийстве, я вновь ощущаю себя живым. Но я навсегда останусь в твоей голове, верно?

Годы бессмысленной погони отпечатались в твоей памяти, будто кто-то выжег эти кровавые кадры раскаленным железом. И не только в памяти.

Я улыбаюсь. Моя улыбка больше напоминает животный оскал, но я не в силах устоять. Я с удовольствием потворствовал своим желаниям и инстинктам при жизни, не уверен, что должен сдерживать их после смерти. Ты наградила меня свободой, и я выбрал тебя своей излюбленной жертвой.

Невольно, до боли сжимаю твои волосы в кулаке. Рваный фрагмент воспоминаний — лишь отражение в зеркале за твоей спиной. Неровный вздох, и тебя сковывает дрожь… Липкий страх спускается холодом вдоль позвоночника. Твое бледное лицо вновь обращено ко мне. Смотри на меня, как прежде… Я хочу вновь увидеть страх в твоих глазах.

Меня возбуждает это упоительное чувство — чувство твоей беспомощности. Кричи, тебя никто не услышит. Зови на помощь, тебе никто не поверит. Прислушайся к тишине комнаты, ее яд заполняет все вокруг.

Кажется, еще совсем недавно мы могли долго беседовать друг с другом: я — выкладывая для тебя мозаику тел, ты — собирая меня воедино по кусочкам. Профайлер? Ты знала меня лучше, чем кто-либо другой. Я был твоим художником, а ты — единственным и беспощадным критиком. Хотела ли ты в действительности знать, что двигало мной? Что происходило в моей голове? Уверен, кровь на твоих руках смотрелась бы притягательно… Не желаешь попробовать?

Ты вновь оглядываешься. Твои глаза слепы, но интуиция тебя не обманывает. Чувство страха хорошо тебе знакомо, но рассудок упрямо твердит о паранойе? Как долго ты сможешь отрицать меня?

Правильно. Закрой чертовы книги. Впереди нас ждет долгая ночь, и, увы, мы остались верны своим ролям. Я, как и прежде, пишу сценарий твоих кошмаров, но теперь я в силах сделать их осязаемыми. Неужели ты оставишь свет включенным?

У меня много времени. С недавних пор, получив пулю в голову, я никуда не тороплюсь.

Ты расстилаешь постель, не замечая собственную неподвижную тень позади. Еще один примечательный бонус моей нежизни — круглосуточный доступ к твоему телу. Незримое присутствие доводит тебя до исступления… А невольные крики ужаса и пробуждения — услада для моих ушей. Сердцебиение выдает тебя с головой, и я избрал твою хрустальную душу орудием пыток.

Ты до сих пор хранишь материалы?

Они лежат ближе, чем ты хочешь это показать. И внушительная папка с бумагами не имеет к ним никакого отношения. Каждый фотоснимок, каждый протокол, экспертизы по трупам, данные механоскопии… Я рисовал эти холсты для тебя последние два года. Пугающие, искусно граничащие с безумием, но прекрасные в своем естестве и беспредельной свободе. Подобные расправленным крыльям кровавого орла, мои творения были гениальными. Я дарил тебе цветы привлекательного зла, а ты считала меня чудовищем.

13.10.2006

Кажется, сегодня ты не в духе. Возвращаешься с работы все позднее. Неужели кто-то занял мое место и безраздельно завладел твоим вниманием? Твое пальто сырое, ты провела много времени под дождем? В этом проклятом городе всегда идет дождь. Сколько несчастных не выдерживают сырости и промозглых туманов, заканчивая свои жалкие жизни, летя с моста в мутную тьму Темзы? Бурлящая, зловонная клоака.

Поговори со мной. Я уверен, кем бы он ни был, он останется жалким подражателем. Настоящие гении своего ремесла рождаются преступно редко. Мне стоит обеспокоиться? Я не намерен делить тебя с кем-то еще.

Я смотрю на тебя из-за спины, ты болезненно бледна. Быть может, тому виной освещение и темно-синее платье?

Что это за рецепт рядом с ключами? Ты была у психотерапевта? Думаешь, с лекарствами ты сможешь избавиться от кошмаров? Моя дорогая Эдит, ты принадлежишь мне.