Беги вперед, не оглядывайся. Я — твоя тень на стене. Я — твой кошмар. Ты — моя исповедь, мое смятение и сомнение, мой фетиш.
Добавить в моё избранное
32 мин, 13 сек 4558
Нет, моя милая Эдит, тебе не показалось. Как жаль, что ты избавилась от того треснувшего зеркала. Оно мне нравилось. Я мог прикасаться к тебе, не покидая пределов его рамы. Но теперь я позволю тебе увидеть меня. Кричи, если сможешь. Зови на помощь…
Я грубо хватаю тебя за волосы и швыряю на пол. Вскрик боли оповещает меня о том, что я достиг своей цели. Ты не понимаешь, что происходит? Не видишь меня?
Прочувствуй. Ощущения тебя не обманут.
— Что происходит?! Чейз!
Никто не услышит, моя маленькая Эдит.
Мои пальцы смыкаются на твоем горле, и я с силой заставляю тебя опуститься на пол. Ты лежишь передо мной на спине, и я вижу, как часто вздымается твоя грудь под тонкой тканью ночнушки. Твои глаза слепы, но тело упрямо помнит, кому оно в действительности принадлежит.
Я невольно наклоняюсь ниже, чтобы насладиться видом своей излюбленной жертвы. Татуировка на твоем запястье с надписью «режь здесь» выглядит как руководство к действию. Быть может, мне стоит начать с исполнения твоего глупого подросткового желания?
Немой крик застывает выражением ужаса на твоем лице, когда я позволяю тебе увидеть силу, удерживающую тебя на полу. Я позволяю тебе увидеть себя. Смотри, чем я стал? Смотри мне в глаза и не смей отворачиваться.
— Ты не можешь быть им… — ты в неверии мотаешь головой, будто силясь прогнать морок. Но чем больше ты стараешься, тем шире змеится ухмылка на моем бледном лице.
Я нарочито медленно склоняюсь к твоему лицу, чтобы ты смогла принять неизбежность моего возвращения. Ты затихла, я вижу слезы на твоих глазах. На этих фиалковых глазах… Что мне сделать, Эдит? Я нестерпимо хочу причинить тебе боль. Хочу заставить тебя громко кричать, умолять меня остановиться.. Я хочу слышать, как ты вновь и вновь будешь произносить мое имя своим проклятым ртом. Не его имя, Мое. Я хочу вновь почувствовать себя живым.
— Кай… — ты шепотом зовешь меня по имени, и я улыбаюсь, уткнувшись лицом в твою шею и шумно вдыхая запах твоей кожи. Я знаю, как ты любишь, и что ты любишь, и твой неровный вдох красноречивее лживых слез. Ты рада меня видеть.
Зверь внутри покладисто затихает.
— Повтори.
— Ты мертв. Я убила тебя… Я выстрелила…
— Повтори мое имя.
— Кай…
— Громче. — Меня охватывает паскудное возбуждение. Еще немного и мой самоконтроль полетит ко всем чертям. Я готов разорвать тебя на части, выпотрошить твое тело, купаться в крови, любить… Любить каждый дюйм твоего бездыханного тела, пропитанного реагентом и застывшего в жидком пластике. Образ твоего экспоната родился в моей голове очень давно. Как жаль, что сейчас у меня нет под рукой необходимых инструментов. Ты была бы прекраснее всех моих предыдущих скульптур.
— Кай!
— Что ты делаешь? Эдит?
Я исчез так же внезапно, как появился. Чейз стоит на пороге ванной и в непонимании смотрит на тебя. На его месте я был бы вне себя. Ты бьешься в слезах на полу, крича имя другого мужчины. И не просто мужчины… Зови меня. Твой бойфренд должен знать правду. Ему не тягаться со мной.
— Помоги мне… Мне так страшно… Он здесь! Он сейчас здесь, в этой комнате! — ты забиваешься в угол, дрожащими руками цепляясь за тяжелую ночную штору. Я слышу жалобный, сдавленный всхлип.
— Господи, Эдит..
Все правильно. Успокой ее в последний раз.
Хранить дома украденные вещдоки не самый здоровый тон. Но твоя увлеченность, Эдит, отныне играет мне на руку.
Шоу должно продолжаться.
И мы переходим к следующему акту.
25.10.2006
_21-30.
Я назвал его «Кровавый Херувим».
Знаешь, Эдит, правосудие должно быть неотвратимым и беспристрастным. В нем не должно быть полутонов. Наши гуманные законы и порядки предопределили бы мне худшее из всех возможных наказаний: я гнил бы в клетке до конца своих дней с грузом совершенных мной преступлений. Последний вердикт приговорил бы меня к… Жизни. Разумеется, при условии, что я глубоко раскаялся в содеянном, признал чудовищность своих действий… По замыслу и совести чувство вины должно бы сожрать меня заживо. Так патетично.
Твой выстрел стал для меня избавлением от бессмысленной растраты времени и жизни. Я не способен на раскаяние. Больше того, я жалею, что позволил тебе подобраться так близко ко мне, и особенно о том, что не приступил к созданию своей коллекции раньше. Наша игра могла затянуться на долгие годы. И, как знать, быть может, однажды, тьма внутри поглотила бы тебя целиком, и мы встретились, как давние друзья или любовники.
К чему теперь подобные откровения, спросишь ты? Должно быть, твой горячий шоколад еще не отдает стальным привкусом крови, и ты, ни о чем не подозревая, ждешь возвращения своего героя и гениального сыщика сбежавших кошек.
Я буду терпелив. Месть — блюдо, которое подают холодным.
_23-00.
Я грубо хватаю тебя за волосы и швыряю на пол. Вскрик боли оповещает меня о том, что я достиг своей цели. Ты не понимаешь, что происходит? Не видишь меня?
Прочувствуй. Ощущения тебя не обманут.
— Что происходит?! Чейз!
Никто не услышит, моя маленькая Эдит.
Мои пальцы смыкаются на твоем горле, и я с силой заставляю тебя опуститься на пол. Ты лежишь передо мной на спине, и я вижу, как часто вздымается твоя грудь под тонкой тканью ночнушки. Твои глаза слепы, но тело упрямо помнит, кому оно в действительности принадлежит.
Я невольно наклоняюсь ниже, чтобы насладиться видом своей излюбленной жертвы. Татуировка на твоем запястье с надписью «режь здесь» выглядит как руководство к действию. Быть может, мне стоит начать с исполнения твоего глупого подросткового желания?
Немой крик застывает выражением ужаса на твоем лице, когда я позволяю тебе увидеть силу, удерживающую тебя на полу. Я позволяю тебе увидеть себя. Смотри, чем я стал? Смотри мне в глаза и не смей отворачиваться.
— Ты не можешь быть им… — ты в неверии мотаешь головой, будто силясь прогнать морок. Но чем больше ты стараешься, тем шире змеится ухмылка на моем бледном лице.
Я нарочито медленно склоняюсь к твоему лицу, чтобы ты смогла принять неизбежность моего возвращения. Ты затихла, я вижу слезы на твоих глазах. На этих фиалковых глазах… Что мне сделать, Эдит? Я нестерпимо хочу причинить тебе боль. Хочу заставить тебя громко кричать, умолять меня остановиться.. Я хочу слышать, как ты вновь и вновь будешь произносить мое имя своим проклятым ртом. Не его имя, Мое. Я хочу вновь почувствовать себя живым.
— Кай… — ты шепотом зовешь меня по имени, и я улыбаюсь, уткнувшись лицом в твою шею и шумно вдыхая запах твоей кожи. Я знаю, как ты любишь, и что ты любишь, и твой неровный вдох красноречивее лживых слез. Ты рада меня видеть.
Зверь внутри покладисто затихает.
— Повтори.
— Ты мертв. Я убила тебя… Я выстрелила…
— Повтори мое имя.
— Кай…
— Громче. — Меня охватывает паскудное возбуждение. Еще немного и мой самоконтроль полетит ко всем чертям. Я готов разорвать тебя на части, выпотрошить твое тело, купаться в крови, любить… Любить каждый дюйм твоего бездыханного тела, пропитанного реагентом и застывшего в жидком пластике. Образ твоего экспоната родился в моей голове очень давно. Как жаль, что сейчас у меня нет под рукой необходимых инструментов. Ты была бы прекраснее всех моих предыдущих скульптур.
— Кай!
— Что ты делаешь? Эдит?
Я исчез так же внезапно, как появился. Чейз стоит на пороге ванной и в непонимании смотрит на тебя. На его месте я был бы вне себя. Ты бьешься в слезах на полу, крича имя другого мужчины. И не просто мужчины… Зови меня. Твой бойфренд должен знать правду. Ему не тягаться со мной.
— Помоги мне… Мне так страшно… Он здесь! Он сейчас здесь, в этой комнате! — ты забиваешься в угол, дрожащими руками цепляясь за тяжелую ночную штору. Я слышу жалобный, сдавленный всхлип.
— Господи, Эдит..
Все правильно. Успокой ее в последний раз.
Хранить дома украденные вещдоки не самый здоровый тон. Но твоя увлеченность, Эдит, отныне играет мне на руку.
Шоу должно продолжаться.
И мы переходим к следующему акту.
25.10.2006
_21-30.
Я назвал его «Кровавый Херувим».
Знаешь, Эдит, правосудие должно быть неотвратимым и беспристрастным. В нем не должно быть полутонов. Наши гуманные законы и порядки предопределили бы мне худшее из всех возможных наказаний: я гнил бы в клетке до конца своих дней с грузом совершенных мной преступлений. Последний вердикт приговорил бы меня к… Жизни. Разумеется, при условии, что я глубоко раскаялся в содеянном, признал чудовищность своих действий… По замыслу и совести чувство вины должно бы сожрать меня заживо. Так патетично.
Твой выстрел стал для меня избавлением от бессмысленной растраты времени и жизни. Я не способен на раскаяние. Больше того, я жалею, что позволил тебе подобраться так близко ко мне, и особенно о том, что не приступил к созданию своей коллекции раньше. Наша игра могла затянуться на долгие годы. И, как знать, быть может, однажды, тьма внутри поглотила бы тебя целиком, и мы встретились, как давние друзья или любовники.
К чему теперь подобные откровения, спросишь ты? Должно быть, твой горячий шоколад еще не отдает стальным привкусом крови, и ты, ни о чем не подозревая, ждешь возвращения своего героя и гениального сыщика сбежавших кошек.
Я буду терпелив. Месть — блюдо, которое подают холодным.
_23-00.
Страница 4 из 9
