Ника, бывшего солдата, принимавшего в молодости участие в войне, преследуют кошмары. Не может он забыть и армейского капитана, сатаниста-самоучку, лекции которого в свое время произвели впечатление на неокрепшее мировоззрение Ника. Сны и воспоминания солдата яркие, но это — цвет крови…
Добавить в моё избранное
31 мин, 34 сек 13163
Ник припарковал машину перед баром «Три головастика». Юркие головастики красного цвета метались в мутной пене рекламного экрана. Слева от входа стояла группа мужчин неопределенного возраста и неопрятного вида. Ник подумал, что один из них вполне мог бы быть отцом темноволосого мальчика-драчуна.
— Я машину здесь оставлю. Можно?
Ответом было продолжительное молчание и невыразительные взгляды. Уже открывая двери бара, Ник услышал позади шумный плевок.
За стойкой худощавый небритый тип держал в жилистых руках мухобойку, которую, впрочем, сразу отложил.
— Чего?
Очевидно, это было сокращенное до минимума слов и вежливости приветствие и предложение обслужить.
— Откуда такое название у твоего высокопочтенного заведения? Расчет на перспективу — головастики станут лягушками? Или это три шестерки — Храм Сатаны? Если, скажем, развернуть головастиков вверх хвостами и остановить?
Бармен бросил на стойку листок меню и как бы между делом поправил газовый баллончик на нижней полке витрины.
— Головастиков нельзя остановить. Экран может только погаснуть… Что-нибудь хочешь? Или ты из тех парней, которые считают, что им весь мир задолжал?
— Ты совершенно прав: мне все должны, кроме разве что тебя. Чашку кофе, и сделай лицо попроще, а то морщины появятся.
Пока бармен готовил кофе, Ник изложил причину своего визита в Клиден и узнал, что Влада здесь уже нет.
— Я приехал в эту дыру три года назад, но о таком не слышал. В любом случае он мне неинтересен, как и ты.
— Как скажешь…
Ник не прикоснулся к кофе и вышел из бара. Мужчин неопрятного вида уже не было. Из переднего левого колеса «Мустанга» демонстративно торчало шило, загнанное по рукоятку.
Ник вернулся в бар.
— Мне повредили машину. В Клидене есть полиция?
— Может, сначала рассчитаешься за кофе? — правая рука бармена была под стойкой.
— Да, конечно… Так где полиция? — Ник полез за деньгами.
— Первый и последний хороший совет: не обращайся к ним. Они здесь и закон, и мафия в одном лице. И не любят чужаков. А про шерифа говорят, что в школе только ленивый не отвешивал ему подзатыльники. И если он надел форму, то только для того, чтобы рассчитаться с обидчиками…
— Мне пробили колесо. Есть в вашем чертовом Клидене шиномонтаж?
— Тебе повезло, могли еще разбить стекла, но, видно, не рискнули шуметь. Мой бар за последние полгода обворовывали четыре раза. Только склад взломать не могут. И знаешь, что я делаю сейчас? После закрытия выставляю на витрину несколько бутылок с добавлением цианидов. А шиномонтаж…
Автослесарь был в гараже, который не оставлял сомнения, что основной доход владельца — разборка на запчасти угнанных машин. Движки со спиленными номерами, три десятка бэушных обшарпанных автомагнитол, стопка старых номерных знаков. Демонтаж-вулканизация-установка заняла около двадцати минут. За время работы автослесарь не проронил ни слова, только в конце назвал сумму.
Ник заплатил, хотя цена показалась завышенной, и поинтересовался, не знал ли хозяин мастерской Влада.
— Я не знаю, кто ты такой, и меня раздражает чужое любопытство.
— Мы служили вместе…
— А-а… Ненавижу войну и вас, служак. Всегда можно выкрутиться, если не хочешь мараться. А Влада я знал: вольный был человек, веселый. Сейчас таких не осталось, не нужны они. Уж пять лет, как пропал твой дружок. Уехал куда-то — и с концами… Не к тебе ли ездил? Дело свое собирался открыть, что ли. Больше ничего не знаю. Давай отсюда! И забудь, если тебе у меня что-то показалось. Иначе отрежу тебе язык и заставлю его съесть. А потом и зубы выбью.
Как бы в подтверждение последних слов слесарь схватил с верстака отвертку и с размаху воткнул ее в деревянный стол.
Ник уже выруливал со двора, когда дорогу ему перегородила старая женщина с растрепатыми седыми волосами:
— Покайтесь, нечестивые! Пришествие Господа грядет!
«Пришествие Господа еще только грядет, а Сатана уже здесь», — пробормотал Ник и нажал на клаксон.
Старуха отпрыгнула, глядя на него безумными глазами.
Ник вернулся в центр Клидена, будучи уверенным, что его друг Влад мертв почти с того времени, как он посадил его на попутку, проводив из своего города. Чертов водитель! Он сразу показался подозрительным: монтировка, которую как бы перекладывал, деньги наперед спросил…
Заходя в гостиницу с обшарпанными стенами, Ник обернулся и еще раз взглянул на рекламу «Трех головастиков». Теперь они опустились головками вниз, замерли и четко представляли собой три кровавые шестерки над мутной пеной. «А говорил, что экран может только погаснуть»…
… Полный диск луны освещал долину. Ник шел, спотыкаясь о камни. О грудь стукался «Калаш» с примотанным изолентой запасным рожком, по бедру хлопала саперная лопатка.
— Я машину здесь оставлю. Можно?
Ответом было продолжительное молчание и невыразительные взгляды. Уже открывая двери бара, Ник услышал позади шумный плевок.
За стойкой худощавый небритый тип держал в жилистых руках мухобойку, которую, впрочем, сразу отложил.
— Чего?
Очевидно, это было сокращенное до минимума слов и вежливости приветствие и предложение обслужить.
— Откуда такое название у твоего высокопочтенного заведения? Расчет на перспективу — головастики станут лягушками? Или это три шестерки — Храм Сатаны? Если, скажем, развернуть головастиков вверх хвостами и остановить?
Бармен бросил на стойку листок меню и как бы между делом поправил газовый баллончик на нижней полке витрины.
— Головастиков нельзя остановить. Экран может только погаснуть… Что-нибудь хочешь? Или ты из тех парней, которые считают, что им весь мир задолжал?
— Ты совершенно прав: мне все должны, кроме разве что тебя. Чашку кофе, и сделай лицо попроще, а то морщины появятся.
Пока бармен готовил кофе, Ник изложил причину своего визита в Клиден и узнал, что Влада здесь уже нет.
— Я приехал в эту дыру три года назад, но о таком не слышал. В любом случае он мне неинтересен, как и ты.
— Как скажешь…
Ник не прикоснулся к кофе и вышел из бара. Мужчин неопрятного вида уже не было. Из переднего левого колеса «Мустанга» демонстративно торчало шило, загнанное по рукоятку.
Ник вернулся в бар.
— Мне повредили машину. В Клидене есть полиция?
— Может, сначала рассчитаешься за кофе? — правая рука бармена была под стойкой.
— Да, конечно… Так где полиция? — Ник полез за деньгами.
— Первый и последний хороший совет: не обращайся к ним. Они здесь и закон, и мафия в одном лице. И не любят чужаков. А про шерифа говорят, что в школе только ленивый не отвешивал ему подзатыльники. И если он надел форму, то только для того, чтобы рассчитаться с обидчиками…
— Мне пробили колесо. Есть в вашем чертовом Клидене шиномонтаж?
— Тебе повезло, могли еще разбить стекла, но, видно, не рискнули шуметь. Мой бар за последние полгода обворовывали четыре раза. Только склад взломать не могут. И знаешь, что я делаю сейчас? После закрытия выставляю на витрину несколько бутылок с добавлением цианидов. А шиномонтаж…
Автослесарь был в гараже, который не оставлял сомнения, что основной доход владельца — разборка на запчасти угнанных машин. Движки со спиленными номерами, три десятка бэушных обшарпанных автомагнитол, стопка старых номерных знаков. Демонтаж-вулканизация-установка заняла около двадцати минут. За время работы автослесарь не проронил ни слова, только в конце назвал сумму.
Ник заплатил, хотя цена показалась завышенной, и поинтересовался, не знал ли хозяин мастерской Влада.
— Я не знаю, кто ты такой, и меня раздражает чужое любопытство.
— Мы служили вместе…
— А-а… Ненавижу войну и вас, служак. Всегда можно выкрутиться, если не хочешь мараться. А Влада я знал: вольный был человек, веселый. Сейчас таких не осталось, не нужны они. Уж пять лет, как пропал твой дружок. Уехал куда-то — и с концами… Не к тебе ли ездил? Дело свое собирался открыть, что ли. Больше ничего не знаю. Давай отсюда! И забудь, если тебе у меня что-то показалось. Иначе отрежу тебе язык и заставлю его съесть. А потом и зубы выбью.
Как бы в подтверждение последних слов слесарь схватил с верстака отвертку и с размаху воткнул ее в деревянный стол.
Ник уже выруливал со двора, когда дорогу ему перегородила старая женщина с растрепатыми седыми волосами:
— Покайтесь, нечестивые! Пришествие Господа грядет!
«Пришествие Господа еще только грядет, а Сатана уже здесь», — пробормотал Ник и нажал на клаксон.
Старуха отпрыгнула, глядя на него безумными глазами.
Ник вернулся в центр Клидена, будучи уверенным, что его друг Влад мертв почти с того времени, как он посадил его на попутку, проводив из своего города. Чертов водитель! Он сразу показался подозрительным: монтировка, которую как бы перекладывал, деньги наперед спросил…
Заходя в гостиницу с обшарпанными стенами, Ник обернулся и еще раз взглянул на рекламу «Трех головастиков». Теперь они опустились головками вниз, замерли и четко представляли собой три кровавые шестерки над мутной пеной. «А говорил, что экран может только погаснуть»…
… Полный диск луны освещал долину. Ник шел, спотыкаясь о камни. О грудь стукался «Калаш» с примотанным изолентой запасным рожком, по бедру хлопала саперная лопатка.
Страница 7 из 9
