До сих пор я просыпаюсь в холодном поту, вновь и вновь переживая тот давний кошмар. Пусть между мной и тем проклятым местом сейчас весь континент, пусть прошло уже немало лет, но и по сей день я страшусь того, что ужас, притаившийся в дебрях Верхнего Мичигана, однажды покинет свое сырое пристанище, чтобы явиться ко мне…
Добавить в моё избранное
33 мин, 0 сек 14736
Девчонка что-то пробормотала и открыла глаза.
— С вами все в порядке, мисс?— встревоженно произнес я.
Она слабо кивнула, молча глядя на меня и, похоже, находясь в шоке.
— Пойдемте, я вас доведу до машины?— предложил я, — вы можете идти?
— Кажется, — неуверенно произнесла она, шаря руками по земле и пытаясь опереться. Я подхватил ее под руку и помог встать на ноги, оперевшись на меня. Тонкие пальцы вцепились в мою руку с неожиданной силой. Прихрамывая — видимо при падении она повредила ногу — она дошла до машины и, слегка вскрикнув от боли, уселась на переднее сиденье. Сам я тоже сел за руль.
Девушка молча смотрела на меня и я невольно загляделся в ответ, заинтригованный ее необычной внешностью. В Чикаго я насмотрелся на людей, казалось всех народов и рас, но такой типаж я встречал впервые. Высокие скулы наводили на мысль о примеси азиатской крови, но русые волосы, серые глаза и вздернутый аккуратный носик отвергали это предположение. Тонкие руки с длинными изящными пальцами сложены на коленях, выпачканных грязью и кровью. При виде бурых пятен на джинсах я почувствовал угрызения совести.
— Давай посмотрим, что у тебя с ногой, — произнес я, доставая аптечку.
Я ожидал, что девушку насторожит моя просьба — как никак ей предлагает снять штаны в безлюдном месте незнакомый мужчина, только что сбивший ее своей машиной. Однако, к моему, удивлению девушка кивнула и начала расстегивать джинсы.
— Давай я помогу, — торопливо сказал я и тут же прикусил себе язык: не хватало еще перепугать девчонку! Однако она лишь кивнула в ответ. Закусив губу от боли, она смотрела на меня, пока я стаскивал штанину с опухшего колена. Вот, наконец, джинсы поддались, и я спустил их по длинным ногам.
— Черт!— я стыдливо отвернулся, выругавшись про себя. Для такой глуши девушка была весьма свободных нравов — трусиков под джинсами не было.
— Хоть сейчас глаза не прячь, — послышался короткий смешок, — хватит и того, что не смотрел на дорогу.
Я поднял голову — девчонка насмешливо щурилась, от чего стала совсем похожа на азиатку. Похоже, она быстрее пришла в себя, чем я думал. Я буркнул что-то в ответ и занялся раной: продезинфицировал ее, затем начал накладывать бинт. Похоже, тут был только сильный ушиб, без вывиха или перелома. Сосредоточится на роли эскулапа у меня получалось плохо: нет-нет, мои глаза норовили подняться вверх — туда, где соединялись стройные голые ножки. У меня полгода не было подружки и вид обнаженной девичьей плоти заставлял бурлить итальянскую часть моей крови. В паху потяжелело, я чувствовал, как мое лицо заливает краской.
— Ну-ка, попробуй пошевели ногой, — сказал я, наложив наконец повязку.
Девчонка, не сводя с меня загадочных раскосых глаз, повиновалась, томно вытягивая ногу вверх и вперед. Я невольно проследил глазами за мелькавшей передо мной точенной маленькой ступней с аккуратными пальчиками, потом опомнился — «жертва аварии» глядела уже с открытой насмешкой.
— Все в порядке, — небрежно сказала она, — так ты подбросишь меня?
Я кивнул, садясь за руль и пытаясь сосредоточиться на темной дороге передо мной. Это было нелегко-перед глазами все еще стояла изящная девичья ножка и мысли мои были далеки от праведных. Черт, надо держать себя в руках.
— Как все-таки тебя зовут? — спросил я, чтобы не молчать.
— Одзе — клятая девчонка вновь осклабилась, — Одзе Ловинен.
Имя мне показалось непохожим на финское, зато фамилия была знакома — именно такой была девичья фамилия у матери. В этом, впрочем, не было ничего удивительного — Марьятта как-то обмолвилась, что их семейство давно расселилось по окрестностям Нью-Муони и такую фамилию уже носит с пару десятков семей на здешних фермах. И все же услышанное встревожило некие струны в моей душе — историческая родина оказалась ближе, чем я думал.
— И что вы делали в этой глуши так поздно, мисс Ловинен?— я попытался придать своему голосу как можно больше непринужденной иронии
— Парень у меня живет на ферме с родителями, в пяти милях к югу, — охотно стала рассказывать девчонка, — его старики уехали через мост и он пригласил меня на ночь. Кто же знал, что эту старую перечницу, мать Тома одолеет приступ мигрени и она вернется обратно с мужем? Меня его старики не любят — они ирландцы старой закалки, финнов на дух не переносят. Пришлось уходить пешком — хорошо еще, что места эти я знаю, мы сюда часто на пикники выбираемся.
— Ясно, — кивнул я, — а живешь ты в Нью-Похьянмаа?
— Конечно нет, — рассмеялась девчонка, — в нем уже лет тридцать не живет никто, вымерший поселок. Я из Нью-Муони.
— Далеко еще?— спросил я, кинув беглый взгляд на навигатор. Как назло, что-то засбоило в аппаратуре — экран был черен и тускл.
— Прилично, — кивнула девчонка, — я, наверное, у деда остановлюсь. Это по пути в Нью-Муони, высадишь меня?
— С вами все в порядке, мисс?— встревоженно произнес я.
Она слабо кивнула, молча глядя на меня и, похоже, находясь в шоке.
— Пойдемте, я вас доведу до машины?— предложил я, — вы можете идти?
— Кажется, — неуверенно произнесла она, шаря руками по земле и пытаясь опереться. Я подхватил ее под руку и помог встать на ноги, оперевшись на меня. Тонкие пальцы вцепились в мою руку с неожиданной силой. Прихрамывая — видимо при падении она повредила ногу — она дошла до машины и, слегка вскрикнув от боли, уселась на переднее сиденье. Сам я тоже сел за руль.
Девушка молча смотрела на меня и я невольно загляделся в ответ, заинтригованный ее необычной внешностью. В Чикаго я насмотрелся на людей, казалось всех народов и рас, но такой типаж я встречал впервые. Высокие скулы наводили на мысль о примеси азиатской крови, но русые волосы, серые глаза и вздернутый аккуратный носик отвергали это предположение. Тонкие руки с длинными изящными пальцами сложены на коленях, выпачканных грязью и кровью. При виде бурых пятен на джинсах я почувствовал угрызения совести.
— Давай посмотрим, что у тебя с ногой, — произнес я, доставая аптечку.
Я ожидал, что девушку насторожит моя просьба — как никак ей предлагает снять штаны в безлюдном месте незнакомый мужчина, только что сбивший ее своей машиной. Однако, к моему, удивлению девушка кивнула и начала расстегивать джинсы.
— Давай я помогу, — торопливо сказал я и тут же прикусил себе язык: не хватало еще перепугать девчонку! Однако она лишь кивнула в ответ. Закусив губу от боли, она смотрела на меня, пока я стаскивал штанину с опухшего колена. Вот, наконец, джинсы поддались, и я спустил их по длинным ногам.
— Черт!— я стыдливо отвернулся, выругавшись про себя. Для такой глуши девушка была весьма свободных нравов — трусиков под джинсами не было.
— Хоть сейчас глаза не прячь, — послышался короткий смешок, — хватит и того, что не смотрел на дорогу.
Я поднял голову — девчонка насмешливо щурилась, от чего стала совсем похожа на азиатку. Похоже, она быстрее пришла в себя, чем я думал. Я буркнул что-то в ответ и занялся раной: продезинфицировал ее, затем начал накладывать бинт. Похоже, тут был только сильный ушиб, без вывиха или перелома. Сосредоточится на роли эскулапа у меня получалось плохо: нет-нет, мои глаза норовили подняться вверх — туда, где соединялись стройные голые ножки. У меня полгода не было подружки и вид обнаженной девичьей плоти заставлял бурлить итальянскую часть моей крови. В паху потяжелело, я чувствовал, как мое лицо заливает краской.
— Ну-ка, попробуй пошевели ногой, — сказал я, наложив наконец повязку.
Девчонка, не сводя с меня загадочных раскосых глаз, повиновалась, томно вытягивая ногу вверх и вперед. Я невольно проследил глазами за мелькавшей передо мной точенной маленькой ступней с аккуратными пальчиками, потом опомнился — «жертва аварии» глядела уже с открытой насмешкой.
— Все в порядке, — небрежно сказала она, — так ты подбросишь меня?
Я кивнул, садясь за руль и пытаясь сосредоточиться на темной дороге передо мной. Это было нелегко-перед глазами все еще стояла изящная девичья ножка и мысли мои были далеки от праведных. Черт, надо держать себя в руках.
— Как все-таки тебя зовут? — спросил я, чтобы не молчать.
— Одзе — клятая девчонка вновь осклабилась, — Одзе Ловинен.
Имя мне показалось непохожим на финское, зато фамилия была знакома — именно такой была девичья фамилия у матери. В этом, впрочем, не было ничего удивительного — Марьятта как-то обмолвилась, что их семейство давно расселилось по окрестностям Нью-Муони и такую фамилию уже носит с пару десятков семей на здешних фермах. И все же услышанное встревожило некие струны в моей душе — историческая родина оказалась ближе, чем я думал.
— И что вы делали в этой глуши так поздно, мисс Ловинен?— я попытался придать своему голосу как можно больше непринужденной иронии
— Парень у меня живет на ферме с родителями, в пяти милях к югу, — охотно стала рассказывать девчонка, — его старики уехали через мост и он пригласил меня на ночь. Кто же знал, что эту старую перечницу, мать Тома одолеет приступ мигрени и она вернется обратно с мужем? Меня его старики не любят — они ирландцы старой закалки, финнов на дух не переносят. Пришлось уходить пешком — хорошо еще, что места эти я знаю, мы сюда часто на пикники выбираемся.
— Ясно, — кивнул я, — а живешь ты в Нью-Похьянмаа?
— Конечно нет, — рассмеялась девчонка, — в нем уже лет тридцать не живет никто, вымерший поселок. Я из Нью-Муони.
— Далеко еще?— спросил я, кинув беглый взгляд на навигатор. Как назло, что-то засбоило в аппаратуре — экран был черен и тускл.
— Прилично, — кивнула девчонка, — я, наверное, у деда остановлюсь. Это по пути в Нью-Муони, высадишь меня?
Страница 2 из 9
