Хозяйка затопленной деревни

— Порой люди сами жаждут найти покой на дне морском. Да что там! Я сама была такой же. Глупой, наивной девочкой, которая влюбилась по уши, да так и не смогла разлюбить. Кажется, остатки этого чувства, сродни щекотки, что одновременно веселит и приносит боль, до сих пор волнуют мою грешную душу. До смерти изнуренная любовью, я подошла к краю омута и погрузилась в него так же глубоко, как и в чувства к своему беспечному принцу. Лица его я уже не помню — лишь теплоту, которую к нему испытывала.

— Ты утопилась? — я действительно спросил с сочувствием безжалостного монстра.

— Да. Я, как и многие, искала смерть в подводной мгле. Однако Всевышний сыграл со мной злую шутку. И я нашла там вечную жизнь. Я была заперта в черном омуте. Веками томилась в холодном мраке. Дни моего мучительного существования (хотя скорее — ночи) были подобны скоростному поезду, несущемуся сквозь Вселенную. Ты несешься все быстрее, но при знаешь, что вечности преодолеть не сможешь никогда. Все сильнее крепло предчувствие: скоро вот-вот должно что-то случиться. Но при этом я точно знала: уже никогда… ничего не произойдет.

Почему-то вспомнилась история, рассказанная Шияновым, и я осмелился спросить:

— Если это правда, и ты действительно жила в омуте… Может быть, ты слышала разговор маленького мальчика и девушки до того, как эту деревню затопило?

Несмотря на повисшую в воздухе вражду, в нашем разговоре проснулась странная теплота. Глаза ее озарило просветление.

— Я хорошо помню этот разговор. Ведь той девушкой была я.

Страшная правда ворвалась в мой разум. Из уст убийцы я услышал ответ на все свои вопросы. Ну, конечно! Саша с детства был знаком с этим монстром. Поэтому кровь Вовы была и на его руках, равно как и арест отца.

— Зачем ты это сделала? — произнес я совершенно неопределенно, хотя суть была очевидна. Конечно же, я имел в виду все, что она совершила.

— Знаешь, милый мой, не стоит вешать всю вину на меня. Саша вовсе не был наивным ребенком, которого ты из него строишь. Он нисколько не сожалел о случившемся. И даже больше. Видя, как мучается его мать, как от одиночества бросается во все тяжкие, он оборвал ее жизнь, обманом подведя к краю и столкнув в бездну. Я это знаю, потому что сама уволокла ее на дно. Это произошло недалеко. В городе у водохранилища. Именно поэтому он и переехал жить к своей тете, став соседом для тебя и для твоего покойного друга.

Я не знал, верить мне ее словам или нет, но кулаки мои тряслись, а зубы скрежетали.

— Ты думаешь, это конец истории? О, ты ошибаешься, — девушка продолжила свое мерное шествие. — Он задумал еще одно злодеяние. Паренек мечтает взорвать плотину и тем самым затопить города, возведенные под ее черной тенью. В том числе и ваш двор. Когда была построена ГЭС, я была освобождена из своего омута. Волжская вода смешалась с озерной, и я получила свободу. А теперь он решил принести мне в жертву жителей домов, которые подвергнутся внезапному наводнению. «Ты сможешь вдоволь развлечься, дорогая, — сказал он. — Даже если проведут эвакуацию, кто-нибудь все равно утонет».

Я на секунду отвлекся от лицезрения ее прелестей и, задумавшись, произнес:

— Ну и как он собирается взорвать огромную плотину? Неужели, это возможно? Ведь он всего лишь школьник! Что он замыслил?!

Ее лицо рассекла хитрая улыбка, ослепленная клыками:

— А вот об этом ты никогда уже не узнаешь. Разве что я нашепчу об этом твоему призраку. Знаешь, мальчик, прибывая во мраке омута, я слышала много историй. О любви, о смерти. Чаще — обо всем сразу. Жизни людей будто под копирку написаны умственно отсталым самоубийцей. Но и живчиков, подобных тебе, встречалось немало. Правда, они заканчивали так же. Эти глупые, неугомонные смертники, идущие в пропасть своего тщеславия.

— Но в чем моя вина?! — почти прошептал я. — Почему ты ставишь меня в один ряд с этими эгоистичными глупцами? За что… мне… умирать?!

— Ну, ты принял желаемое за действительное. Поверил убийце своего друга. Разве этого мало? Твой заблудший зачаток разума привел тебя сюда так же, как других приводила неразделенная любовь. Вывод один: и ты, и они — слишком глупы, чтобы жить. Признайся. Ведь эта линия сдерживает не столько меня, сколько тебя самого. Я могу ходить, где захочу. Пожелаю — окажусь за твоей спиной. Или прямо перед тобой. А ты выбраться из круга не можешь. Так какой из этого прок?

Остатки сознания цеплялись на последнюю надежду — что русалка не в силах перейти черту. А она, издевательски улыбаясь, подошла к луже посреди дощатого пола (лягушки со шлепками запрыгали прочь). И, стрельнув глазами, пнула зеркальную гладь. Куски тины разлетелись вокруг. Переливающиеся в отраженном свете капельки упали на нарисованную линию и смыли ее очертания. Увидев оскал, я понял, что она собирается сделать. Я вновь начал водить камешком по доскам, но он лишь скользил по мокрой поверхности.