Я сидел в паршивом баре на Двенадцатой авеню. Потягивал из низкого стакана дешевый виски, слушал по третьему кругу, как «Роллинг Стоунз», спрятавшиеся в музыкальном автомате, поют мне, что я не всегда могу получать, то, что хочу.
Добавить в моё избранное
33 мин, 6 сек 12240
Ага, конечно.
Плошкина сплавить не удалось, замполит проникся мыслью, что тюлень будет присматривать за нами и не даст наломать дров. Я решил, что в ходе операции он будет сторожить машину.
— Готовы? — спросил я.
Шмаков оскалился, Плошкин преданно захлопал глазами.
— Как у тебя с английским? — спросил я у Плошкина.
— В «учебке» был лучшим в выпуске, товарищ старший сержант. — поспешно ответил он.
— А я вот не шарю. — огорченно вставил Шмаков. — Мешает языковой барьер.
— Тебе другой барьер мешает. — сказал я. — Он у тебя между правым и левым полушариями мозга… Плошкин, что знаешь про хорнетов?
— Я в «учебке» был лучшим в выпуске! — повторил он, хлопая глазами еще сильнее. — Само название«хорнеты» происходит от английского…
— Стоп. — я поднял руку. — Что вам рассказывали про «Вэ-носителей»?
Брови у Плошкина поползли вверх.
— У нас про это отдельные лекции были. — сказал он на полтона тише. — Капитан один вел, разведчик. У него еще пол лица было так обожжено…
— Короче, Плошкин.
— Он страшные вещи рассказывал, товарищ старший сержант. «Носители» это новая форма жизни, как бы переходное звено между человеком и хорнетом. Биологическое оружие, вирус, вызывающий необратимые изменения в организме. Есть версия, что при помощи«носителей», хорнеты планировали колонизировать планету. Про них очень мало информации, было лишь несколько прецедентов и…
— Ладно, — оборвал я. — Должно быть, ты и правда на лекциях не зевал. Но в ходе операции тебе понадобятся совсем другие знания. Поэтому слушай сюда! Первое — делай, что говорят. Второе — не высовывайся. Держись Шмакова, он знает, что к чему. Основную часть работы я беру на себя. Вы просто прикрываете мне тылы, все ясно?… Ну, как сказал Юра, поехали!
Я сел за руль. Рядом плюхнулся Шмаков, немедленно зевнул и натянул на глаза шляпу. Плошкин на заднем сиденье с любопытством приник к окну, раззявил варежку.
Снова в деле, Зверев, сказал я самому себе. Этого ты хотел?
«Ты не можешь всегда получать то, что хочешь. Но если ты иногда пытаешься, ты обнаруживаешь, что у тебя есть то, что тебе нужно».
Мик и Кит, старички, вы совершенно правы.
Мы миновали КПП и выехали за пределы «Красной линии».
Итак, мы были в самом сердце злачного района Викториа-Даунтаун.
Китайская забегаловка с яркими неоновыми иероглифами над входом. Здесь на первом этаже толкались пасмурные личности, жрали что-то малопривлекательное из бумажных тарелок и запивали чем-то горючим из бумажных стаканчиков. В подвале на минус втором этаже работал тотализатор, а на минус третьем — опиумный притон. С его владельцем господином Цао меня связывала старая история — надо было вытащить из проблем одного моего товарища. Мы совершили хорошую сделку, причем господин Цао остался мне немного должен. А через три месяца тот мой товарищ не вернулся из рейда — навсегда остался в дремучих лесах на западе штата Мэн. В тот раз меня не оказалось рядом, чтобы снова его выручить.
Господин Цао, низенький старичок, с лицом похожим на съежившуюся курагу, и длинной белой косицей, дал мне наводку. Если дезертир еще в городе, а это навряд ли, он либо на территории Папы Кальвини, либо отсиживается в притонах Моралеса. Люди без документов, скрывающиеся от русских, в первую очередь попадают к одному из этих заправил. Стоит поговорить со старым знакомым — Билли Червяком — этот тип кормится объедками со столов больших людей и может кое-что знать.
На выходе случилась неприятная сцена.
Возле машины, в которой, испуганно вцепившись в руль и глядя перед собой, сидел тюлень, ошивались типы в мятых плащах.
Мы со Шмаковым подошли поближе, и я узнал Мэтта Толстяка.
Отдуваясь и промокая лоб платком, Мэтт подкатил ко мне.
— Какого черта ты делаешь на территории китаез, Рашн?
— Отвали, Мэтт. — сказал я. — Не то я проделаю в тебе такое окошко, что статуя свободы пролезет через него, не сгибаясь.
Ребята, которые были с Мэттом, напряглись.
— Слушай, Рашн, — сказал Мэтт. — Вы может и крутые парни там у себя на базе, но тут моя территория, и чтобы там ни было, я по-прежнему представляю полицию округа. Если я прищучу тебя или твоих дружков-Иванов на каком-нибудь грязном дельце — скандал будет такой, что все ваше политбюро сляжет с инфарктом, понял меня?
— Поверь, старина. — сказал я, улыбаясь. — Им к этому не привыкать.
Мэтт Толстяк захлопал кабаньими глазками, не уловив соли.
Я подвинул окостеневшего Плошкина из-за руля, включил зажигание, дал газу.
Мэтт и его парни проводили наш «каддилак» долгими нехорошими взглядами.
Билли Червяка я нашел там, где и предполагал, в борделе «Пинк Пуссикэт», что у железнодорожного моста.
Плошкина сплавить не удалось, замполит проникся мыслью, что тюлень будет присматривать за нами и не даст наломать дров. Я решил, что в ходе операции он будет сторожить машину.
— Готовы? — спросил я.
Шмаков оскалился, Плошкин преданно захлопал глазами.
— Как у тебя с английским? — спросил я у Плошкина.
— В «учебке» был лучшим в выпуске, товарищ старший сержант. — поспешно ответил он.
— А я вот не шарю. — огорченно вставил Шмаков. — Мешает языковой барьер.
— Тебе другой барьер мешает. — сказал я. — Он у тебя между правым и левым полушариями мозга… Плошкин, что знаешь про хорнетов?
— Я в «учебке» был лучшим в выпуске! — повторил он, хлопая глазами еще сильнее. — Само название«хорнеты» происходит от английского…
— Стоп. — я поднял руку. — Что вам рассказывали про «Вэ-носителей»?
Брови у Плошкина поползли вверх.
— У нас про это отдельные лекции были. — сказал он на полтона тише. — Капитан один вел, разведчик. У него еще пол лица было так обожжено…
— Короче, Плошкин.
— Он страшные вещи рассказывал, товарищ старший сержант. «Носители» это новая форма жизни, как бы переходное звено между человеком и хорнетом. Биологическое оружие, вирус, вызывающий необратимые изменения в организме. Есть версия, что при помощи«носителей», хорнеты планировали колонизировать планету. Про них очень мало информации, было лишь несколько прецедентов и…
— Ладно, — оборвал я. — Должно быть, ты и правда на лекциях не зевал. Но в ходе операции тебе понадобятся совсем другие знания. Поэтому слушай сюда! Первое — делай, что говорят. Второе — не высовывайся. Держись Шмакова, он знает, что к чему. Основную часть работы я беру на себя. Вы просто прикрываете мне тылы, все ясно?… Ну, как сказал Юра, поехали!
Я сел за руль. Рядом плюхнулся Шмаков, немедленно зевнул и натянул на глаза шляпу. Плошкин на заднем сиденье с любопытством приник к окну, раззявил варежку.
Снова в деле, Зверев, сказал я самому себе. Этого ты хотел?
«Ты не можешь всегда получать то, что хочешь. Но если ты иногда пытаешься, ты обнаруживаешь, что у тебя есть то, что тебе нужно».
Мик и Кит, старички, вы совершенно правы.
Мы миновали КПП и выехали за пределы «Красной линии».
Итак, мы были в самом сердце злачного района Викториа-Даунтаун.
Китайская забегаловка с яркими неоновыми иероглифами над входом. Здесь на первом этаже толкались пасмурные личности, жрали что-то малопривлекательное из бумажных тарелок и запивали чем-то горючим из бумажных стаканчиков. В подвале на минус втором этаже работал тотализатор, а на минус третьем — опиумный притон. С его владельцем господином Цао меня связывала старая история — надо было вытащить из проблем одного моего товарища. Мы совершили хорошую сделку, причем господин Цао остался мне немного должен. А через три месяца тот мой товарищ не вернулся из рейда — навсегда остался в дремучих лесах на западе штата Мэн. В тот раз меня не оказалось рядом, чтобы снова его выручить.
Господин Цао, низенький старичок, с лицом похожим на съежившуюся курагу, и длинной белой косицей, дал мне наводку. Если дезертир еще в городе, а это навряд ли, он либо на территории Папы Кальвини, либо отсиживается в притонах Моралеса. Люди без документов, скрывающиеся от русских, в первую очередь попадают к одному из этих заправил. Стоит поговорить со старым знакомым — Билли Червяком — этот тип кормится объедками со столов больших людей и может кое-что знать.
На выходе случилась неприятная сцена.
Возле машины, в которой, испуганно вцепившись в руль и глядя перед собой, сидел тюлень, ошивались типы в мятых плащах.
Мы со Шмаковым подошли поближе, и я узнал Мэтта Толстяка.
Отдуваясь и промокая лоб платком, Мэтт подкатил ко мне.
— Какого черта ты делаешь на территории китаез, Рашн?
— Отвали, Мэтт. — сказал я. — Не то я проделаю в тебе такое окошко, что статуя свободы пролезет через него, не сгибаясь.
Ребята, которые были с Мэттом, напряглись.
— Слушай, Рашн, — сказал Мэтт. — Вы может и крутые парни там у себя на базе, но тут моя территория, и чтобы там ни было, я по-прежнему представляю полицию округа. Если я прищучу тебя или твоих дружков-Иванов на каком-нибудь грязном дельце — скандал будет такой, что все ваше политбюро сляжет с инфарктом, понял меня?
— Поверь, старина. — сказал я, улыбаясь. — Им к этому не привыкать.
Мэтт Толстяк захлопал кабаньими глазками, не уловив соли.
Я подвинул окостеневшего Плошкина из-за руля, включил зажигание, дал газу.
Мэтт и его парни проводили наш «каддилак» долгими нехорошими взглядами.
Билли Червяка я нашел там, где и предполагал, в борделе «Пинк Пуссикэт», что у железнодорожного моста.
Страница 5 из 10
